Простейшие
Шрифт:
Последнее время она постоянно была на взводе.
Ахмед же только пожимал плечами и изредка смахивал предательски набегающую слезу. Но это были не слёзы раскаяния – никакого раскаяния он не испытывал, это были слёзы глубокой обиды. Не любят его, хорошего парня, ополчились против него… из-за какой-то драной кошки. «Кошка им важнее человека», – потом не раз выговаривал он Валерии, припоминая все обиды, принятые от её детей.
Виноватая
Валерия махнула на всё рукой. Ну, невзлюбили они её мужа…
Пришлось найти квартиру где-то на окраине города, в одном из спальных районов. Опять одни расходы! Зато все вздохнули с облегчением. Днём она была дома, с сыном, которому ещё требовался уход, к вечеру ехала на съёмную квартиру, везла Ахмеду еду и проводила с ним жаркие ночи, а утром возвращалась домой.
Чем он занимался целыми днями, одному Аллаху было известно.
Но однажды, как гром средь ясного неба, когда Валерия готовила суп для сына, раздался телефонный звонок. Звонили из ГУВД… «Что??!! Ахмед…» Всё побросав, она помчалась вызволять «жениха» из серьёзной переделки, по пути подняв все связи покойного мужа. Созвонилась с юристом и попросила его о поддержке (за немалые деньги). Ахмед с подбитым глазом, сломанным носом и кровоподтёком под нижней губой понуро сидел в полицейском участке в специальном зарешеченном от пола до потолка помещении ещё с несколькими такими же травмированными личностями.
Акт, который положили перед Валерией, с подробным описанием произошедшего, вызвал потрясение. «Моего Ахмеда могли убить!» – с содроганием подумала она. Но всё же, положа руку на сердце, Валерия призналась себе: от Ахмеда она устала… устала так, как не уставала никогда в жизни ни от чего! По ней словно трактором проехались за все эти месяцы! Последнее время он ей создал столько проблем, было потрачено столько нервов, сил, денег, времени и подключено столько знакомого и малознакомого народу… И было столько смущающего, постыдного… она постоянно ловила малоприятные, осуждающие взгляды на себе и слышала столько пересудов, что сто раз уже себя отругала за легкомысленно принятое решение вывоза Ахмеда из привычных родных мест в чуждую Москву и попытки его адаптации, оказавшиеся тщетными. Сейчас она предпочла бы, чтоб он вообще не приезжал. Ахмед был хорош только в своей среде… в жаркой, солёной, пряной, песчаной Хургаде, где царил праздник жизни круглый год – лето, фрукты, свежие овощи и беззаботные люди, где он чувствовал себя среди своих, где всё ему было родным и понятным, где он – хозяин положения… «Не то время ты выбрал, хабиби…» – вздыхала Валерия, полностью осознавая свою и только свою вину: не смогла, не сумела она организовать любимому нормальных условий жизни, комфорта, признания близких и окружающих. И всё ещё не может она заняться своей и Ахмеда жизнью, не вправе отлучиться от сына, оставить его в угоду своему счастью. Проблемы, проблемы… кругом одни проблемы, бешеные денежные траты, увеличивающиеся с каждым днём, и беспросветная чёрная полоса.
Вызволить Ахмеда из полицейского участка в тот же день с закрытием дела тоже стоило колоссальных затрат и нервов. Усугублялось всё ещё и тем, что он являлся гражданином другой страны. Поэтому не обошлось без привлечения адвокатов, юристов разных уровней, международных правозащитников, один из которых даже сделал звонок помощнику депутата. Только тогда дело закрыли, сделав одним им известную отписку. Ахмеда вызволили. Что там было на самом деле, Валерия так толком и не поняла. Ахмед постоянно путался в объяснениях и юлил. Бросался в слёзы, устраивал истерики, впадал в хандру и мог провести в глухом молчании сутки, зная, что изводит её: не ел, не пил, сидел часами неподвижно, как статуя. Этого Валерия боялась больше всего. Она боялась, как бы Ахмеда не разбил инсульт. «Как неживой…» – в ужасе думала она, глядя на неподвижного Ахмеда, похожего на мумию. Ясно было одно: спелся с неблагонадёжной компанией, выпили, слово за слово, завязалась драка, на место происшествия вызвали полицию, всех повязали и бросили за решётку.
Так бесславно закончилась московская эпопея Ахмеда. Даже депутат не в силах был помочь отменить депортацию. С УФМС шутки плохи.
Ахмеда официально выдворили из страны. Влюблённые так и не успели сочетаться браком. И Валерия не знала, радоваться этому или грустить. По иронии судьбы день депортации совпал с датой регистрации брака, что сильно взбесило и без того обозлённого Ахмеда, и он высказал всё что думает об этом Валерии – и о России, и о бандитах, и о полиции, и даже не постеснялся коснуться её семьи…
Когда Ахмед отбыл на родину, Валерия вздохнула с облегчением. Она проводила так и не состоявшегося «мужа», снабдив его своей банковской карточкой, на которую капали дивиденды от бизнеса, оставшегося после покойного мужа. Парень сумел выклянчить себе эту преференцию, обосновав тем, что от собственного бизнеса он временно отошёл, между прочим, по её вине, сейчас гол как сокол (несмотря на то, что его багаж был забит новыми вещами, гаджетами и всяким-разным барахлом на продажу), и на первое время ему нужны хоть какие-то деньги. Валерия терпеливо выслушала его доводы и сочла это справедливым, ведь когда-то она обещала ему помогать во всём, то есть несла полную ответственность за него. «Мы ответственны за тех, кого приручили», – горестно усмехалась она и не могла допустить, чтобы любимый человек, а тем более такая тонкая натура, как Ахмед, к тому же пострадавший от неумолимой руки российской исполнительной власти, погряз в пучине нищеты и унижениях. Она решила, что разделит свои доходы с Ахмедом. Вопросы разделения на наличные и перевод на карточку обсудила в бухгалтерии компании. Теперь половину будет получать Ахмед с карточки (он очень сокрушался, что банкоматы Египта дерут комиссии, но что поделать), а вторую половину себе на жизнь она будет получать наличными в офисе. Всё это она сначала обсудила с Ахмедом. Ахмеда такое устроило. Можно было, конечно, выторговать и больший процент, но он не решился, испугавшись остаться без денег.
Банковская карточка Валерии с деньгами перекочевала к Ахмеду, и он улетел восвояси.
Прошло полгода, и Валерия поняла, что наконец имеет возможность выбраться в Хургаду. Как же она устала за это время! Сколько всего натерпелась, наплакалась, настрадалась. Хотелось отдыха рядом с любящим, заботливым человеком. И она так соскучилась по своему Ахмеду, виртуальные встречи с которым в последнее были всё реже и реже, а по телефону голос его становился раздражительнее и нервознее. Она это связывала со слишком длительной разлукой и неприятностями, произошедшими с ним в Москве, и во всём винила себя, только себя…
Покойник
Лайнер уже подлетал к Каиру, и через какое-то время они совершат посадку в Хургаде.
– …Я позвонила ему, хоть он всегда против, когда я звоню первой… – рыдая, продолжала свой путаный рассказ Валерия, – но телефон был выключен. Телефон был выключен и на следующий день, и через день… Сердце моё почуяло недоброе. А интуиция меня редко подводит. Я внутренне, необъяснимо… поняла, что с Ахмедом случилась беда.
Валерия замолкла, и новый водопад слёз хлынул из её опухших глаз. Марина очень прониклась историей своей соседки по креслу, но как её утешить – не знала.
– Я запаниковала.
Валерия продолжила свой рассказ, стараясь успеть до посадки, ей очень нужно было выговориться.
– Я позвонила Тамиру… помните, я упоминала адвоката Тамира, друга Ахмеда? Нашла его визитку в сумке.
Марина кивнула, и нить повествования продолжилась.
Валерия набрала номер Тамира. Ответили, но не сразу. И не сразу узнали её.
– А-а-а-а… Да-да-да, теперь вспомнил. Валерия, – наконец включился Тамир.
– Тамир, дорогой, – взволнованно заговорила женщина, – простите, что беспокою вас, но мне нужна ваша помощь.
– Конечно, уважаемая, чем смогу…
Валерии сразу показался его голос несколько грустным. Сердце любящей женщины не обмануть!
– Я с Ахмедом не могу связаться. Телефон постоянно отключён.
На том конце провода молчали. Сердце женщины колотилось как бешеное. Беспокойство и противное чувство страха змеёй скрутили её.
– Я не знал, простите… что вы не в курсе, – начал говорить Тамир потухшим голосом.
– В курсе чего? – нервы Валерии были на пределе.
– Я… Только вы не волнуйтесь… – никак не мог начать он разговор.
– Говорите… что с Ахмедом?
– Я был уверен, что вы знаете… Ваш муж… он разбился в автокатастрофе позавчера утром, насмерть. По дороге в офис. Смерть была мгновенной. Он не страдал… Да возьмёт Аллах в свои райские сады его бессмертную душу! Мне очень жаль, что именно я принёс вам эту страшную новость. Мои соболезнования.
Перед глазами Валерии всё почернело. Рыдания душили её. Не сумев взять себя в руки, она сначала взвыла раненой волчицей, а затем громко разрыдалась.
Взвыла от нечеловеческой душевной боли, так и продолжала выть, раскачиваясь из стороны в сторону.