Чтение онлайн

— Вены? — спросил я, остановившись в двух шагах от стойки приемной, возле которой по удачному стечению обстоятельств находился доктор Рамбл, заметивший меня издалека.

— Таблетки, — Джо смотрела мне прямо в глаза. Казалось, больничный запах сводил её с ума, и она смотрела на меня, только бы не обращать внимания на то, где находилась. Я взял девушку за руку, против её воли. И пока Джо не успела возразить этому порыву, её опередил мистер Рамбл, приветствующий нас.

— Местные Бонни и Клайд. Какие травмы заставили вас вернуться сюда в этот раз? — он был в хорошем расположении духа, что я с радостью бы перенял, если бы не обстоятельства, что привели нас туда.

Я рассказал мистеру Рамблу о Джонни, и тот признался, что не слышал об этом случае, но обещал узнать, как много больше. Оставив нас на время, мужчина скоро вернулся и велел следовать за ним.

— Его палата здесь, но к нему пока что нельзя кому-либо, кроме родственников. Не помогли даже мои связи, — он скромно улыбнулся, попятив глаза вниз, словно ему было неловко за это. — Его состояние стабильно хорошее, поэтому поводов для волнения нет. Твой друг в хороших руках, — мистер Рамбл сжал моё плечо, похлопал по спине, отклонялся перед Джо, а затем медленным шагом побрел к лестнице, оставляя нас одних.

— Разве это к лучшему оставлять его одного? Ему нужен кто-то, кто будет рядом, когда он проснется, — бросил я вслед мужчине.

— Рядом с ним жена. Тебе нечего беспокоиться, — сказал напоследок доктор, прежде чем окончательно оставить нас. Я мог поспорить о том, было ли к лучшему, что у койки Джонни осталась Лив, потому что у меня вызывало сомнение, не из-за неё ли всё это и произошло, иначе был ли в этом хоть какой-то смысл? В любом случае я не находил достаточных причин для совершения самоубийства, хоть и ранее задумывался об этом, как о способе отмщения отцу. После встречи с Джо я бросил думать о подобном, утопая в её бездонной душе раз за разом, напрасно надеясь постичь её секреты. И хоть я научился понимать девушку, она всё равно оставалась порой непредсказуемой и загадочной, и всякий раз мне приходилось будто бы заново изучать её, чтобы всякий другой раз не оплошать, с чем я справлялся вовсе плохо.

Я оставался стоять на месте, когда Джо не терпелось побыстрее уйти. Её глаза умоляли меня поторопиться с решением, словно в то же время она не хотела бросать меня, вынужденная оставаться рядом. И я сдался перед ней, первым озвучив мысль о том, чтобы уйти. Я оставлял больницу опустошенным, ведь пользы от меня большой не было. Я так спешил, но это было напрасно. Если Джонни и нуждался в ком-то, то точно не во мне, потому что я был бессильным перед взрослым миром, который заставлял каждого подчиняться его негласным правилам. И вопреки генетическому сопротивлению всему, что было принятым, как правильное, я должен был сдаться, потому что бороться не было ни малейшего смысла, когда ты один против всех. Я ушел с тяжестью в груди, растерянный и совершенно сбитый с толку.

Джо пыталась меня отвлечь. Она больше не злилась. Казалось, девушка справилась со своими чувствами, отпустив обиду и приняв долгожданное для меня решение о прощении, которое, как хотелось верить, не было связанно с выходкой Джонни.

И всё же нашему общению мешала скованность. Мы пришли в паб, когда днем завсегдаи ещё не успевали опомниться после прошедшего, и где в общем-то было даже пустовато. Я принял задумчивый вид, молча смотрел в окно, подперев голову руками. Чай в кружке, на которой виднелись засохшие капли воды, медленно остывал, но я был не в состоянии сделать и глотка, а потому не следил за этим. Джо откинулась на спинку протертого до дыр дивана и тоже глядела в окно, лишь время от времени, разбавляя молчание вежливыми общепринятыми фразами, некоторые из которых даже не предусматривали моего ответа. Вид у неё был уставший, свидетельствующий о том, что последние дни выдались тяжелыми. И я не находил в себе даже малейших сил, чтобы быть для неё опорой и поддержкой, которой вызвался быть во время нашей последней встречи, что ничего между нами не изменила.

Теперь Джо снова была рядом, что должно было радовать, но я не мог радоваться этой мелочи, когда случилось нечто по-настоящему ужасное, с чем, полагаю, ни один из нас не сталкивался. Моя лучшая подруга ушла из жизни в результате насильственного убийства ещё ребенком, и я винил себя. Джонни сделал это решение сам, и я чувствовал себя виноватым вдвойне.

— Что случилось? — спросил я, всполошив наше угрюмое молчание. Джо вопросительно посмотрела на меня, не понимая сути вопроса, что, действительно, был слишком размытым. Я улыбнулся собственной глупости, встряхнул головой, а затем решил уточнить. — Почему ты так боишься больниц?

— Боже мой, нет, — взмолилась Джо, намеренно отвернувшись к окну. — В этой истории нет ничего трагического, но я не готова рассказывать её тебе.

— Ты мне не доверяешь? — я немного поддался вперед. Возложив обе руки на стол, тут же пожалел об этом, ведь он был липким. Я смотрел прямиком на Джо, которая теперь избегала самого короткого взгляда на меня, словно это её могло всё же сломать, на что я и надеялся.

Мне хотелось немного отвлечься. Я спросил её об этом, как только вспомнил брошенное Риком невпопад упоминание об упрямом нежелании Джо кататься на коньках, что наверняка было не беспочвенным, и что моё воображение связывало с паническим страхом девушки перед больничными стенами.

— Не уверена, что сейчас самое время, — она разрешила себе взглянуть на меня украдкой, после чего выпустила длинный вздох. Я её почти уломал. Это было проще простого. — Ты давишь на меня, — я даже не начинал, но не стал перечить девушке. Просто продолжал в упор смотреть на неё, отметив про себя, какой красивой она всё же была. Моё сердце вновь тоскливо встрепенулось, предаваясь угнетающему сомнению, смогу ли я когда-небудь быть ближе к ней, чем был в ту самую секунду. По большей мере, это зависело и от неё, ведь Джо не давала мне и малейшего намека, если я был симпатичен ей, как парень. Хоть я и не подозревал, какими должны были быть эти намеки, но убеждал себя в том, что их всё же не было.

— Жаль, — произнес я, откинувшись на спинку дивана, отправляя контрольный удар. Девушка заламывала руки, сжав ладони в крепкий замок, от которого не отрывала глаз, даже когда стала затем говорить:

— С четырех лет я занималась фигурным катанием. Это не то занятие, что требует исключительно развития таланта, а изначально подразумевает кропотливый труд и усердие, необходимые для того, чтобы чего-то достичь. Поначалу я не находила особого удовольствия от этого, но моей маме нравилось, поэтому я не хотела её разочаровывать, — губы девушки искривились в грустной улыбке, в голубых глазах отразилась печаль. Джо сложила руки на коленях, продолжая рассеяно наблюдать за движением снаружи, когда я наблюдал за каждым её движением. — Я вошла во вкус после первой победы на соревновании. Мне захотелось стремиться к большему, что я и делала, занимая призовые места в численных соревнованиях. Это было жутко приятно, — её глаза остановились на мне, и я улыбнулся, сделав вид, будто понимал, о чем шла речь, хотя подобного мне не приходилось испытывать. Я ни в чем не был первым. Даже не стремился к этому. — В общем, ещё с детства я была слишком упрямая и амбициозная, чтобы слушать кого-либо. В один момент мне просто взбрело в голову стать самой молодой фигуристкой, исполнившей тройной аксель, одна мысль о чем буквально сводила меня с ума, — Джо дала свободу рукам, взмахивая ими в воздухе, вторя произнесенным словам, что разжигали в ней чувства. — И однажды я всё же решилась. Пришла на тренировку намного раньше обычного, разогрелась и стала пытаться. У меня почти получилось, когда я упала. В результате перелом бедра, коленная чашечка выбилась, да ещё и лезвие конька застряло во внутренней стороне бедра, что избавило меня возможности заниматься фигурным катанием и дальше, — девушка резко умолкла.

Я не знал было ли правильным, что-либо отвечать. Я оцепенел от услышанного, воображая какая сила воли потребовалась девушке, чтобы справиться со своим первым поражением. Бесконечные дни, проведенные в больнице, сделали своё дело. Постоянные уколы и гипсы в течении следующего полугода. Шрам на ноге неизменно напоминал о случившемся и до того самого дня, когда мы сидели в дурацком пабе, и я бессовестно вынуждал Джо делиться со мной неприятными воспоминаниями. И мне хотелось провести нежно пальцами по выпуклости этого шрама, убеждая девушку в том, что и этот недостаток я находил в ней прекрасным, ведь наличие его свидетельствовало о её невероятной выдержке и силе, которых недоставало всё время мне. Но этот жест был бы слишком интимным. Джо не позволила бы мне дотронуться до неё там, позволяя переступать границы дозволенного.

— Мне неприятно вспоминать об этом лишний раз, чего я не хотела делать и теперь, — девушка тихо засмеялась, когда я не смог себя заставить сделать то же. — И мне всё ещё стыдно за то, что я могла подумать о том, что могу прыгнуть выше собственной головы. Я была так глупа и упряма, ослеплена желанием быть первой.

— В этом нет ничего постыдного, — я стегнул плечами. — При таком раскладе дел мне должно было быть стыдно за то, что я слишком пассивен, чтобы стремиться к чему-либо. Я, может, и хотел бы быть таким, но не могу.