Чтение онлайн

И если предположить, что причиной азиатского кризиса было несовершенство условий ведения бизнеса, то это будет обвинением скорее в адрес государства, а не частных компаний. Другими словами, в странах Юго-Восточной Азии государство принимало такие меры, такие законы и создавало такие институты, что сложившиеся в итоге условия ведения бизнеса привели к низкой эффективности частных компаний. Таким образом, ответственность за кризис в Юго-Восточной Азии лежит на государстве, а не на бизнесе.

Если же проанализировать проблему глубже, мы увидим, что в кризисе нельзя обвинять только государство, или только богатых и влиятельных людей, или отдельные семьи, которым принадлежали крупные компании в странах Юго – Восточной Азии. Ответственность лежит на всех. Очень часто собственники компаний пользовались возможностью оказывать влияние на решения правительства, создавая себе такие условия ведения бизнеса, в которых они могли бы извлекать максимальную прибыль, даже если эти условия наносили ущерб стране в целом. Другими словами, кризис в Юго-Восточной Азии стал очередным примером погони за рентой со стороны бизнес-сообщества, от чего часто страдали и страдают большинство бедных стран и многие богатые страны. При этом такое поведение бизнеса не следует рассматривать как следствие слабого корпоративного управления. Это может быть скорее следствием ненадлежащего государственного управления, при котором государство представляет интересы только богатых и влиятельных людей.

Так, правительство Индонезии, защищавшее многие крупные компании от конкуренции, можно обвинить в создании таких условий, в которых у крупного бизнеса отсутствовали стимулы к повышению эффективности. В дополнение к этому крупные компании часто принадлежали родственникам и приближенным Сухарто, де-факто олицетворявшего государственную власть в стране. Таким образом, собственники компаний и правительство страны фактически были одними и теми же людьми.

Я предпочитаю термин «условия ведения бизнеса» не потому, что я склонен обвинять государство и снимать ответственность за неэффективность ведения бизнеса с богатой элиты. Более подходящим мне этот термин кажется потому, что он делает акцент в большей степени на внешних условиях, в которых работает бизнес, нежели на внутренней организации и структуре собственности компании. При этом не следует забывать, что владельцы и управляющие компаний часто могут сами создавать себе удобные условия, пользуясь рычагами влияния на решения правительства.

Кроме того, я также не приветствую употребление в качестве синонимов понятий «условия ведения бизнеса» и «инвестиционный климат». В недавнем заявлении Всемирного банка прозвучали слова о том, что улучшение инвестиционного климата в бедных странах является одним из двух столпов стратегии банка по реализации программ и проектов в ближайшие несколько лет [38] .

Термин «инвестиционный климат» создает ошибочное представление о вкладе частного сектора в экономический рост. Действительно при использовании данного термина частный сектор представляется не более чем источникам капитала для новых инвестиций. При этом забывается о том, что ему также свойственно использование более эффективных, чем на государственных предприятиях, управленческих и технических решений и процедур, если предположить, разумеется, что для этого обеспечены надлежащие условия. Более того, выражение «улучшить инвестиционный климат» создает впечатление, что для ускорения экономического роста необходимо всего лишь увеличить объем частных инвестиций.

Использование этого термина также укрепляет позиции многих людей, в том числе и правительственных чиновников, которые не приветствуют усиление роли частного сектора. В большинстве бедных стран, ввиду неэффективности управления на государственных предприятиях и нехватки бюджетных средств, ни государственные компании, ни государство не располагают капиталом для осуществления необходимых инвестиций в контролируемые государством отрасли промышленности или сектора экономики. Например, подавляющее число жителей страны может не иметь доступа к услугам электроснабжения, телефонной связи или не обслуживаться современными системами водоснабжения и канализации.

Государство, признавая низкое качество многих предоставляемых им и государственными предприятиями услуг, вместе с тем понимает, что не располагает необходимым капиталом для инвестиций. С неохотой оно все же позволяет частному сектору предоставить этот капитал. При этом государство, как правило, не желает передавать в частные руки контроль над государственными компаниями, например через приватизацию, хотя это могло бы способствовать повышению эффективности управления этими предприятиями. Оно не хочет, чтобы частные собственники для повышения эффективности и рентабельности вверенных им компаний принимали политически непопулярные меры, такие как повышение цен, борьба с воровством, сокращение избыточного персонала. Однако ни один здравомыслящий частный инвестор не станет инвестировать в нерентабельные и плохо управляемые предприятия, если ему не будет предоставлена возможность их контролировать. Эта тема будет более подробно рассмотрена в четвертой главе, в разделе, посвященном частным инвестициям в создание новых объектов инфраструктуры.

Предоставление инвестиционного капитала – далеко не самый значительный вклад частных собственников. Гораздо важнее то, что они могут сделать компании, в том числе и приватизированные, эффективными, хорошо управляемыми и рентабельными. А если на предприятии обеспечено эффективное управление, у него не будет никаких трудностей с привлечением нового капитала. Проблема многих бедных стран как раз и заключается не в отсутствии капитала, а в нехватке рентабельных предприятий, в которые капитал можно было бы инвестировать.

Что привело к восточноазиатскому финансовому кризису, от которого пострадали прежде всего Южная Корея, Индонезия, Таиланд, Малайзия и Филиппины? Было ли причиной низкое качество корпоративного управления (в его традиционном понимании), ненадлежащие условия ведения бизнеса или что-то другое? Нет единого объяснения, которое устраивало бы всех экспертов. О причинах этого кризиса будут спорить еще много лет, точно так же, как уже 70 лет спорят о причинах Великой депрессии в США. Однако сегодня нет ни одного эксперта, который считал бы, что кризис стал следствием низкого качества корпоративного управления в его традиционном понимании.

Прочитав многие, хотя, конечно же, не все из наиболее глубоких исследований на эту тему, я увидел, что существует два подхода к проблеме и два объяснения причин кризиса [39] . В целом же дискуссии об азиатском кризисе напоминают давние споры о причинах кризисов национальных банковских систем.

При этом азиатский кризис был более сложным явлением поскольку стал сочетанием банковского кризиса и валютного кризиса. Финансовая либерализация конца 80-х – начала 90-х годов способствовала интенсивному расширению банковского сектора в этих странах. Например, в Таиланде, Корее и Малайзии всего за семь лет объем задолженности частных компаний банкам вырос на 50 % по отношению к размеру экономики.

Рост объемов кредитования лишь частично финансировался за счет увеличения объемов депозитов в местных банках. Значительная доля кредитов была обеспечена притоком капитала от иностранных финансовых институтов и иностранных инвесторов. Банки стран Юго-Восточной Азии брали за рубежом крупные краткосрочные займы в долларах, иенах, марках и другой валюте, которые должны были быть погашены в той же иностранной валюте. В свою очередь, банки кредитовали бизнес внутри страны. Как следствие, за короткое время произошло существенное увеличение объемов долговых обязательств в иностранной валюте как местных банков, так и местных компаний.

В Таиланде, например, долговые обязательства банков и других финансовых институтов в иностранной валюте выросли с 5 % ВВП в 1990 г. до 28 % в 1995 г. В Корее банки брали кредиты преимущественно за рубежом (в период с 1992 по 1996 г. долговые обязательства банков выросли втрое), а затем за счет этих средств кредитовали крупных корпоративных заемщиков (чеболей) [40] .

В результате отношение заемного капитала к собственному капиталу (леверидж, кредитное плечо) компаний в странах Юго-Восточной Азии оказалось выше, чем в большинстве других стран. В 1997 г. отношение общей задолженности к капиталу у частных компаний в Индонезии составило 3,0, в Таиланде – 3,5, в Корее – 4,3. На несколько более приемлемом уровне оно было в Малайзии (0,9) и на Филиппинах (1,5) [41] . Для сравнения, отношение заемного капитала к собственному капиталу большинства компаний в богатых странах составляет менее 1,0.