Чтение онлайн

В.: Это страдание, когда хочешь быть счастливым?

К.: Конечно. Счастливый тоже должен бороться за свое счастье. Всегда ведь присутствует возможность несчастья, и уже одно это омрачает счастье. Пока есть счастливый, есть и несчастливый. В одном и том же человеке. Пока есть свободный от страдания, он также существует как страдающий. Из этого круга не вы­рваться никому. Единственно возможное — это так на­зываемый Божественный Несчастный случай: «ага!», никогда не было того, кто существовал во времени, нет самого времени, и то, что ты есть, предшествует всяко­му представлению о времени и пространстве, всякому представлению вообще.

В.: И с этим я ничего не могу сделать?

К.: С этим тебе ничего не надо делать! Все, что ради этого делается во времени и пространстве, не может затронуть это. Все, что делается во времени и пространстве, не может сделать тебя тем, что ты есть. Это гораздо проще. То, что ты есть, просто познает, что все то, что оно может познать, не может быть им. В тебе, в Восприятии, возникают пространство, время и мир. Но сама ты никогда не являешься частью этого.

Вопрос: Внезапно я избавился от состояния напряжения. До этого я многое предпринимал против этого, но оно оставалось. Теперь я ничего не предпринимал, и оно исчезло. Интересно, почему? Потому что я все отпустил? Потому что до этого я делал так много?

Карл: Все, что было отпущено или удерживалось, что было сделано или не сделано, привело к этому. Каж­дый шаг — это правильный шаг к этому единственно­му моменту. Но ты никогда не мог принять решения в пользу того или другого. Это было бесконечной взаи­мосвязью. Все взаимообусловлено. Каждый момент — это жемчужина в бесконечной куче жемчужин, кото­рые обусловливают друг друга.

В.: Или ожерелье жемчужин.

К.: Ожерелье было бы личной историей. Но является ли прошлое условием для будущего? Или это только взаимосвязь, и все присутствует одновременно, никог­да не приходя, никогда не уходя? Ожерелье — это ин­дивидуальная нить жемчуга, для которой отбираются некоторые жемчужины и нанизываются одна за другой в качестве личных моментов. Кто-то вешает его себе на шею и говорит: «Мое ожерелье». Моя история. Мое прошлое, мое будущее, моя жизнь. Такое ожерелье тя­жело носить. Очень тяжело. Для «я» даже невыносимо. Поэтому оно постоянно возится с тем, чтобы сделать его красивее или изящнее, чтобы оно сильнее блесте­ло или было скромнее и не слишком привлекало вни­мание.

В.: Пока «я» наконец не сбросит ожерелье.

К.: «Я» не может сбросить ожерелье. Оно не может отделаться от него. Ибо ожерелье существует, потому что существует «я». А «я» существует только потому, что существует ожерелье. Неразрывно. Они обусловливают друг друга.

В,: Значит, единственная возможность для них — ис­чезнуть одновременно!

К.: Единственная возможность — познать, что их во­обще не было. Ни «я», ни ожерелья.

В.: Ты имеешь в виду, что личной истории не сущест­вует? Не существует последовательности моментов?

 К.: То, чем ты являешься, не имеет последовательно­сти и обусловленности. Оно не делимо на моменты. Оно не часть чего-либо, но всегда пребывает до всего.

В.: Это даже не куча жемчужин?

К.: Оно пребывает до кучи жемчужин. И радуется, когда ты поскальзываешься на ней.

Вопрос: Способствует ли сатсанг личному развитию?

Карл: То, что развивается, не может быть тем, что ты есть. Существует личное развитие как переживание. И существует человеческое развитие как эволюция. Все это существует — в качестве игры мыслей. Это имеет какое-то значение для твоего познания того, что ты есть?

В.: Подозреваю, что нет.

К.: Благодаря этому ты можешь познать, чем не являешься. Для этого оно хорошо: для познания, что ты не можешь быть тем, что можешь познать. Не более. Можешь этим наслаждаться.

В.: Но у меня такое чувство, что во мне произошло развитие. Десять лет назад у меня не было связи с Я. По крайней мере, таково было мое ощущение.

К.: У тебя никогда не может быть связи с Я. В Я не существует связи, поскольку нет отделенности.

В.: Я имею в виду: у меня тогда не было контакта с этим.

К.: Контакта с Я не существует. Для этого должны бы быть двое. Но не существует твоего Бытия и моего Бы­тия. Мы можем говорить о том, что ты, возможно, воспринимаешь развитие от более индивидуального со­знания к более космическому.

В.: Это я и имею в виду.

К.: Тогда говорят о сатори, пробуждении, просветлении.

В.: Ну вот пожалуйста, это я имею в виду. И разве сатори не появляются в определенные моменты развития?

К.: Они приходят сами по себе и сами по себе уходят. Все, что может проснуться, может снова уснуть. И каждое «я», которое исчезает, может снова вернуться. Существует достаточно много возвращений эго. Здесь нет преимущества.

В.: Рамеш Балсекар говорит: «Ты поднимаешься по ле­стнице, и последний шаг — всегда неожиданность». Он говорит совершенно ясно: существует процесс.

К.: Да, существует процесс. И это «процесс» против тебя!

В.: Но ты-то тоже прошел через развитие!

К.: Над Карлушей был тоже устроен процесс. Он сидел на скамье обвиняемых и должен был доказывать «свое» существование. Он с этим не справился. Неспособность Карлуши доказать «свое» существование ликвидировала его.

В.: Как попасть на этот суд?

К.: Это зависит от судьи.

В.: И кто судья?

К.: Это Я. То, что ничему не дает спуску, кроме самого себя. «Я» должно доказать, что существует. Но не мо­жет. И потому становится беспокойным из-за отчаян­ных попыток найти доказательства. Это называется Последним Судом. «Последним» Судом, потому что в этот момент больше нет никакого времени. Есть толь­ко начало. Это День Последнего Суда, где есть только Источник и где только Источник и может быть. Все, что не есть Источник, аннулируется. Это Страшный Суд Библии, который больше не приемлет ничего, что может быть во времени.

В.: И ты участвовал в этом суде?

К.: Над Карлушей был устроен суд и он был казнен.

В.: Ты имеешь в виду, что это освобождение от «я» болезненно?

К.: Казнь производится посредством тупого меча. Или, скажем, через долгое повешение.

В.: Неприятно это в любом случае?

К.: Правил нет. Тебя подвешивают как тушу, но ты не знаешь, как долго провисишь, пока не истечешь кровью, — то есть пока всякое желание и всякое наме­рение не исчезнет. Это вывешивание. Тебя.

В.: Ты висишь на веревке, и никто ее не обрежет?