Чтение онлайн

К.: Рано или поздно ее обрезают. Это Спасение. Вне­запно тот, кто висит, исчезает. И ты — это то, на чем все висит.

Вопрос: У меня такое ощущение, что я постепенно начинаю пробуждаться, более или менее.

Карл: Нет. В этом вечном Сейчас есть только чистое Я. «Более или менее» в нем абсолютно бессмысленно. Нельзя быть «ближе» к этому Я, или более «продвину­тым», или «менее продвинутым», или чем угодно в этом духе. Не существует просветленных и не сущест­вует не-просветленных. Исчезает любая идея о про­буждении. Больше нет спящих и пробужденных. Всего этого фокуса-покуса «тебе еще нужно туда попасть, и только когда ты окажешься там, где нахожусь я» и по­добной чепухи. Где есть Я, не может быть никого. Нет пробужденного или спящего Бытия. Поскольку то, что есть, никогда не спало, оно никогда не может про­снуться. Каждое «личное» пробуждение — это шутка. Это вилами по воде писано. Личность никогда не мо­жет пробудиться, потому что Я никогда не спит.

В.: Ты сказал, что это чепуха, когда кто-нибудь гово­рит, что теперь он реализован или просветлен.

К.: Единственное, что он может сказать, — больше не существует личной истории. История, которая, по-ви­димому, до того воспринималась как реальная, исчез­ла. Но личность никогда не может сказать: «Я просвет­лена». Все, что происходит во времени, не может сде­лать тебя тем, что ты уже есть. То, что Я становится осознающим Себя, не зависит от личности. Когда это происходит, оно происходит спонтанно. Не из-за ка­ких-то событий во времени.

В.: В этом еще есть какая-нибудь личность?

К.: Да. Рамана, например, говорит: «Как осознание, я — полностью осознание, как сознание, я — полностью сознание, и как человек, я — полностью человек». То же самое сказал и Иисус: «Я и Отец мой — одно». Я не теряет себя в относительности. То, что живет в качест­ве людей, есть абсолютное Бытие.

В.: И я — аспект этого?

К.: Аспект мимолетен. Ты можешь увидеть, являешься ли ты чем-то мимолетным или чем-то, что есть. Ас­пект — это вариация. Отражение того, что ты есть. Ты есть Абсолют, который отражает себя — в качестве че­ловека, луны, солнца, вселенной. Ты есть сама Реаль­ность. Не важно, реализуешь ты себя в качестве чело­века, камня или дерева, ты — Реальность, Истина.

В.: Значит, мне нет нужды стремиться к просветлению.

К.: Стремиться к просветлению означает: объект дума­ет, что он мог бы сделать что-нибудь для того, чтобы вызвать абсолютное Бытие. Он думает, что ему надо что-то изменить для того, чтобы состояние Абсолюта могло возникнуть. Для того, чтобы то, что совершенно, стало еще чуть совершеннее. Когда Рамана говорил «Будь тем, что ты есть», это означает: просто будь этим абсолютным Существованием, будь тем, чем ты не мо­жешь не быть, и предоставь вариации вариациям.

В.: Однако похоже, что до этого самого момента «будь тем, что ты есть» существует развитие.

К.: Да, Нисаргадатта сказал: «Были времена, в которые был "я" и тем самым населял мир. Были времена, ког­да "я" и люди еще были. Но с тех пор, как этого "я" здесь больше нет, то и населения больше нет. С тех пор мир пуст». То есть, были времена, когда он жил в за­блуждении, что существует как отдельное существо среди других отдельных существ. Он верил в это. И да­же если это было сном, он казался реальностью. Когда идея представляется реальностью, она и воспринима­ется как реальность. Только в познании того, что она нереальна, иллюзия лопается. И в этом моменте ясно­сти никогда не существовало «до» и «после». Он нахо­дится за пределами времени. То, что ты есть, пребыва­ет за пределами времени.

В.: И какая мне польза от этого в обыденной жизни?

К.: Ты просто видишь, что никогда не было того, кто мог бы что-то изменить. Когда ты видишь, что твое обыден­ное Я — само Совершенство, ты осознаешь, что эта обыденность — не что иное, как вечное Сейчас, которое не приходит и не уходит, и ты всегда смотришь только в самого себя. Это божественное зрение. Мейстер Экхарт сказал: «Мое око, которым я вижу Бога, — это то же око, которым Бог видит меня. Мое око и око Бога — это од­но. Одно в видении, одно в знании, одно в любви».

В.: Да, Мейстер Экхарт. Но у меня не было такого познания.

К.: У тебя никогда ничего не было и никогда ничего не будет. Но в момент этого познания ты видишь, что так было всегда. Тогда нет ни «до», ни «после». И это безусильно. Для этого не требуется ничего делать, ничего, чтобы изменить себя. Для этого ничего не должно уйти и ничего не должно появиться. Это даже не требуется понимать.

В.: Ну тогда я спокоен.

К.: Уж я тем более!

Вопрос: Есть ли необходимость развить какое-то опре­деленное качество «я»?

Карл: Его можно раздуть. Так и делают. Только взрывается оно так редко.

В.: Я имею в виду не это.

К.: Это — это шар с горячим воздухом. И каждая мысль надувает его сильнее.

В.: Я имею в виду: существует ли определенная сила или здоровье, которое необходимо, чтобы выдержать пробуждение.

К.: Нет. Эго не может быть здоровым. Возможно, существует психологическое здоровье: эго, которое в состоянии приспосабливаться к различным ситуациям или жить в гармонии с окружающим миром. Об этом можно вести дебаты. Но для этого момента это не имеет никакого значения. Ни одно эго не может быть достаточно здоровым или сильным, чтобы вынести отсутствие «я».

В.: Но ведь эго может распознать причины помех?

К.: Эго никогда ничего не распознало. Оно — часть по­знания. Оно никогда ничего не понимало. Только Це­лое, Я понимает. Не существует «я», которое бы когда-либо что-то поняло.

В.: Но я, к примеру, могу понять причины страдания. Я могу анализировать его. Или же позволить ему быть и увидеть, что я не являюсь страданием.

К.: Что бы ты с этим ни делал, это уловка. Твоя улов­ка — это попытка контроля. Хочешь ли ты перенести боль отстраненно или полностью погрузиться в нее: любая техника должна служить тому, чтобы ты контро­лировал страдание. И это относится не только к стра­данию. Ты хочешь контролировать все существующее. Тебе бы хотелось, чтобы существующее касалось тебя ровно настолько, насколько ты позволишь. И в каче­стве кульминации в тебе тогда должен пробудиться этот аватар, который контролирует то, каким следует быть миру.

В,: По моему опыту, приятие страдания — это как самоотдавание, как молитва.

К.: Пока ты думаешь, что у тебя есть преимущество в приятии, или в самоотдавании, или в молитве, «я», контролер, продолжает жить. И пока контролер жив, все есть страдание. Это страдание отделенности. В этом страдании кроется тоска по тому, что ты есть: абсолют­ное Одно, без второго. Но любая идея о том, что для своей Свободы тебе нужно что-то контролировать, позволяет маленькому отдельному «я» существовать дальше. Даже если ты отдаешься целиком. Потому что своим отдаванием ты так же хочешь контролировать. Через отдавание все должно спать для тебя еще более прекрасным. Но речь идет об отдавании отдавания, как сказал Рамана. Познай, что нечего отдавать, пото­му что тебе все равно ничего не принадлежит.

В.: Разве я не могу, например, контролировать, на­сколько здоровый образ жизни я веду?

К.: Идея того, что ты что-то контролируешь, всегда появляется после произошедшего. То, что случается, слу­чается само по себе. В итоге ты думаешь, что это сде­лал ты. Но это произошло не благодаря тебе. Это ис­ключительно идея о том, что ты действовал и что-то находится под твоим контролем. Это относится к идее «моего»: что могло бы быть что-то, что принадлежит тебе. Действие, разум, тело. Ты чувствуешь себя собст­венником, и собственник хотел бы контролировать свою собственность. Но ему ничего не принадлежит. Он ничего не имеет. Нет даже его самого.