Чтение онлайн

С дайв-бота я спустился в чуть более спокойном, но все еще в мрачном расположении духа.

– Ну что, поехали?
– заявил брат Пон после того, как я распрощался с друзьями.

Удивительно, но никто из них, даже ехидная Аня, не сказал ничего по поводу того, что я всю дорогу болтал с неизвестным тайцем.

Монах для того, чтобы сойти на берег, приоделся, дополнил шорты сандалиями и яркой безрукавкой, сплошь покрытой вышивкой, а на плечо повесил рюкзак, потрепанный, но крепкий.

– Куда?!
– осведомился я, ощущая, как в душе поднимается волна ужаса.

С брата Пона станется отвезти меня на автостанцию, облачить в монашеское одеяние и утащить на пару-тройку месяцев в какой-нибудь дикий угол Таиланда, а то и за его пределы.

– Не пугайся, - он ухмыльнулся, показав ровные зубы.
– Всего лишь к тебе. Посмотрю, как ты живешь... и надо же мне где-то переночевать?

Дела в последний год у меня шли очень хорошо, и Интернет-магазин и обычные приносили достаточно денег, и поэтому я недавно переехал из одного кондо в другое, по соседству, снял большие апартаменты с видом на море.

– Поехали, - отозвался я, и мы отправились к моей машине, запаркованной на площади около пирса.

Увидев черный ниссановский пикап, брат Пон удовлетворенно хмыкнул.

– Нормально ты тут устроился, - сообщил он.

Всю дорогу до дома я просидел как на иголках, ожидая от монаха очередной каверзы. Охранник, запуская меня на парковку под кондоминимумом, сдержанно кивнул, а на моего спутника покосился с изумлением.

Брат Пон высунулся в окно и сказал что-то по-тайски.

Охранник заулыбался, точно встретил близкого родственника, а затем хлопнул себя по лбу и рысцой побежал за машиной.

– Мистер Олег! Мистер Олег!
– закричал он.
– Тут вас спрашивали! Двое!

– Кто и зачем?
– осведомился я, выкручивая руль, чтобы заехать на свободное парковочное место.

Охранник нахмурился и пожал плечами:

– Мужчины... Не фаранги...

Пара тайцев наводили справки обо мне в кондо, где я живу? Зачем? Что им надо?

В лифте я встретил соседей с девятого этажа, со мной они любезно поздоровались, а вот на брата Пона уставились с натянутыми ухмылками. Решили, должно быть, что я завел себе дружка из голубых, но почему-то не нежного юношу, а мужика в возрасте, с сединой в волосах.

Начнут ведь трепать языками направо и налево...

Апартаменты у меня были не чета прежнему жилищу - большая спальня, гостиная, кухня, кладовая, да еще и балкон, на котором умещается не только стол с двумя стульями.

– Добро пожаловать, - сказал я, запуская брата Пона внутрь.
– Я у вас в гостях был. Теперь вы...

Монах усмехнулся, но промолчал.

Зато войдя в комнату, направился прямиком туда, где располагался небольшой стеллаж - книги, диски с музыкой и фильмами, безделушки и подарки, которые больше некуда деть.

– Хорошая штука, - сообщил брат Пон, взяв с полки вазу из чешского хрусталя.

И не успел я ответить, как он швырнул ее об пол.

Раздался звон, сверкающие осколки полетели в стороны, ну а я замер с открытым ртом.

– Что... что вы делаете?
– выдавил я, когда первый шок прошел.

– Встряхнись!
– рявкнул монах.
– Проснись! Осознай, где ты, и что ты! Быстро! Полный срез по всем сознаниям!

Мне понадобилось несколько минут, чтобы понять, что именно он от меня хочет.

– Какие запахи ты осознаешь! Что касается твоего тела! Быстрее! Не раздумывай! Осознавай!

Ветер шевелит занавеску у балконной двери, несет мягкий аромат Сиамского залива... орет внизу, на пляже, тайская торговка... майка неприятно липнет к спине... во рту послевкусие от пончиков, съеденных на лодке... мысли о том, что ваза, разбитая братом Поном, стоила бешеных денег...

Ничего себе срез! Вот уж точно, ничем я от друзей не отличаюсь.

Накатила печаль, и ее я тоже осознал, но фиксироваться на ней не стал, и она быстро растворилась без следа.

– Вот так, хорошо, - сказал брат Пон, усаживаясь на диван.
– А то ты сладко спал. Погрузился в дрему обычной жизни, и кого волнует, что в ней присутствовали всякие медитации и мысли об освобождении... Теперь я буду встряхивать тебя регулярно, и если для этого понадобится разбивать или ломать что-то, то я буду это делать.

Я вздохнул: в том, что монах способен на подобное, сомнений не было.

– Почему, когда я рядом с вами, из меня постоянно лезет что-то не очень приятное?
– спросил я.
– Только вчера я думал, что забыл о таких вещах, как злость и раздражение, и вот здравствуйте...

Брат Пон заухмылялся и ответил:

– Сорняки должны вырасти, чтобы их можно было выдернуть. Как же иначе? Вспомни обезьяну, что каталась на спине Просветленного и лупила его палкой, когда он воплотился в образе буйвола... Ведь он мог растоптать ее копытами или поднять на рога, но он терпел, даже когда она швыряла комьями тины ему в глаза или мешала пастись, дергая за хвост. А все потому, что она не давала ему "задремать", и позволяла отследить малейшие движения аффектов в сознании, хотя там от них были всего лишь следы... Удивленному лесному духу, что спросил Просветленного о причинах его смирения, тот ответил "ведет себя он так, словно старается мои грехи очистить. И если кротость я не проявлю, то кто же, как не я, окажется неблагодарным?".

После краткой паузы он добавил:

– Если рядом с наставником ты ощущаешь только благость и счастье, то либо ты уже достиг окончательного бодхи-освобождения, либо с этим наставником что-то не совсем правильно.

– С наставником, который меня ничему не учил, и учить не собирается?
– уточнил я полушутливо.

– Совершенно верно!
– монах важно кивнул - Только так и можно научить. Отправляйся теперь за веником и совком, а то еще порежешься...

Мы сходили поесть в одну из кафешек по соседству, а когда вернулись, брат Пон заявил:

– Сейчас ты будешь заново учиться медитации на объекте. Располагайся.

Он облюбовал все тот же диван, ну а мне пришлось устроиться на полу, на толстом ковре.

– Раньше ты упражнялся с деревом, теперь же вместо него будет человек, - продолжил монах.

– Человек?
– удивился я.
– Какой?

– Ни в коем случае не бери моделью кого-нибудь из знакомых, и тем более не сосредотачивайся на известных личностях... Наилучший вариант - отталкиваться от качеств, противоположных тем, что есть в твоей собственной персоне... Ну, пол, мы, пожалуй, оставим... Глаза у тебя темные, пусть у него будут голубые, волосы у тебя русые, пусть у него иссиня-черные, и так далее... Понял?