Чтение онлайн

Поначалу ничего не вышло, я оставался самим собой, а выдуманный мной персонаж так и маячил перед закрытыми глазами, время от времени зевая и недовольно мотая лысой головой.

Потом я ощутил рывок, и понял, что сижу не на матрасе, а на полу, и за спиной стена, что тяжелые ботинки натерли ноги, а в животе бурчит по поводу недавно съеденного стейка... И еще я обнаружил напротив смутно знакомого типа - ноги скрещены, глаза закрыты, на физиономии застыло напряжение.

Это же я!

Осознание шарахнуло точно киянка по макушке, и я торопливо поднял веки.

– Не понравилось?
– осведомился монах.
– Мало кого радует, если смотреть на себя со стороны... Пробуй еще!

Проснулся я от раздавшегося над самым ухом надрывного скрипа пружин.

Поначалу не понял, где нахожусь, что это за мрачный подвал, и лишь увидев сидевшего на своем ложе брата Пона, вспомнил события вчерашнего дня.

– Доброе утро, - сказал монах.
– Как выспался?

– Отлично, - сказал я, и это было правдой.

Несмотря на древний матрас и духоту, я ощущал себя отдохнувшим, меня не беспокоило, что я теперь вроде бомжа, что мое имущество всего за сутки резко сократилось.

Может быть, виной тому были упражнения, которыми я занимался едва не до утра?

– Зачем вы вчера привели меня в этот бар?
– спросил я.
– Что я, катоев не видел?

– Тот, кто ищет освобождения в далеких горах и глухих лесах, ничего не найдет, - брат Пон покачал головой.
– Его нужно ловить здесь и сейчас, для тебя это "здесь и сейчас" - Паттайя, а что может быть типичнее для этого города, чем "Розовая кошечка"?

На такое заявление я не нашелся чего возразить.

– Пора вставать, время к полудню, - добавил монах, и тут ожил мой сотовый.

Вообще обычно он трезвонит с утра до ночи, но вот вчера ни разу не напомнил о себе.

– Да, - сказал я, поднеся трубку к уху.

– Э... привет...
– голос Виктора, продавца из магазина, что на Сукхумвите, звучал необычайно мрачно.
– Тут такое дело... Вот только что... они пришли... с битами, побили все... витрины...

– Чтооо?!
– я ощутил, что покрываюсь инеем изнутри.
– Давай еще раз.

Я слушал и ощущал дежа вю - подобное имело шансы произойти в России в девяностых, когда братва разного рода показывала власть над мелким бизнесом, громила киоски и магазины.

Но никак не в спокойном Таиланде!

Тайцы или заезжие камбоджийцы могут ограбить пьяного в стельку фаранга, тюкнув его по затылку в темном переулке, но чтобы кто-то из них отважился на такое... Нет, этого не могло быть!

– Проклятье, - выдавил я, опуская руку с телефоном, и только тут вспомнил про брата Пона.
– Я должен ехать... разбираться... Почему они это сделали со мной? Почему?

Понимал, что готов начать жаловаться, что горло перехватывает от гнева и бессилия, но ничего в этот момент сделать с собой не мог - слишком неожиданно все произошло и чересчур сильными оказались эмоции.

– Никто ни с кем ничего не делает, - сказал брат Пон.
– Просто не в состоянии. Другие существа не имеют возможности проникнуть в твой кокон восприятия и произвести там какие-либо изменения.

Я слышал его хорошо, разбирал каждое слово, но вот смысла обнаружить в них не мог, как ни старался.

– Только ты сам, твои прежние деяния и нынешнее состояние сознания определяют события, с тобой происходящие, - монах наверняка видел, что со мной творится, и тем не менее продолжал говорить.
– Обвинять в случившемся других все равно, что сетовать на деревья за то, что они, качаясь, создают ветер.

– Да... да...
– отстраненно пробормотал я, поднимаясь.
– Мне нужно ехать... Немедленно... Вы со мной?

– Нет, - брат Пон тоже вскочил.
– Ты найдешь меня на пляже.

Я посмотрел на него удивленно:

– На каком пляже?

– А за "Паттайя Парком", - сообщил монах.

В другой момент я бы поинтересовался, что он там забыл, но сейчас мне было не до этого. Я лишь тупо кивнул, подхватил рюкзак и, приглаживая растрепавшиеся волосы, заторопился к двери.

Запарковался я рядом с "Севен-елевеном", что у выезда на пляж, и некоторое время сидел, вцепившись в руль.

Меня душила самая настоящая ярость.

Заехав в магазин, я обнаружил там полный разгром - стеллажи поломаны, кадки с пальмами опрокинуты, окна превратились в груды осколков, счастье еще, что до подсобки, где хранилась большая часть товара, налетчики не добрались, но и так я влетел не на одну тысячу долларов.

Торговали мы пряностями, эксклюзивными, отличного качества, со всей Юго-Восточной Азии, от известной всем гвоздики из Индонезии до куда менее распиаренных галангала из Малайзии и свечного ореха с Филиппин.

Полиция явилась, допросила Виктора и всхлипывающую Нок, которую мы держали для красоты и экзотики и еще потому, что если хочешь, чтобы все было хорошо, лучше иметь в стаффе кого-то из местных.

Но по равнодушным физиономиям стражей порядка, по их тону я понимал, что суетиться и искать нападавших они не будут - ну погромили слегка фаранга, ничего, у фаранга денег много, он все восстановит и будет дальше работать, а переживать и дергаться не нужно.

Май пен рай, как говорится.

И что, я зря оформлял рабочую визу, отдаю кучу бабла в виде налогов, что идет в том числе и на содержание полиции?

Судя по описанию Виктора, на магазин напали двое крепких тайцев или камбоджийцев за тридцать - руки в перчатках, предплечья в татуировках, на головах банданы. Ничего не сказали, просто вошли, когда не было покупателей, и начали махать бейсбольными битами.

Пять минут, и нет никого... ищи ветра в поле.

Деньги у меня, к счастью, имеются, поэтому к вечеру нам вставят окна, чтобы помещение можно было хотя бы запереть на ночь, ну а через пару-тройку дней магазин заработает как обычно...

Но откуда взялся этот "привет из девяностых"? Кому я перешел дорогу?

Не переставая размышлять об этом, я вылез из машины и заковылял в сторону моря. Под сандалиями заскрипел песок, ушей коснулось мягкое шуршание набегающих на сушу волн.

Миновав небольшой участок дикого пляжа, я двинулся параллельно забору "Паттайя Парка".

Берег, как обычно в высокий сезон, заполняли тела разной степени подкопченности. Бродили торговцы в широкополых шляпах и намотанных на физиономии шарфах, предлагали всякий мусор вроде ожерелий из ракушек, картин с видами Таиланда, непонятно из чего сделанных мазей и кремов.