Чтение онлайн

— Оказывается ты умеешь быстро ходить, — ноль реакции. — Лиль. Давай хоть потрахаемся третий разок, мне нужно довести Марьиванну до логической концовки.

— Другой кто-нибудь доведет. Ты на это не способен. Что первый, что второй раз — энцефалитный дятел. Как с тобой вообще кончают? Фу.

Резко останавливаюсь, схватив Синичкину за руку.

— Это и есть поносить меня от «а» до «я»?!

— Нет, это истинная правда, а поносить я тебя еще не начинала.

— Этот дятел дважды сдерживался, дабы тебе не навредить. Сука ты обыкновенная, Синичкина.

На удивление — ничего не отвечает в ответ. Одергивает свою руку и молча уходит вперед. Вот он самый подходящий момент бросить ее и послать на три буквы, но я зачем-то все равно иду вперед за ней. Так или иначе, я чувствую за собой долбаную ответственность за жизнь этой стервы.

В таком же давящем молчании мы дошли до машины и, не произнеся ни слова, уселись в машину. Синичкина, как и предполагал — сзади. Причем сразу улеглась в позе эмбриона, укрывшись покрывалом. Трогаюсь с места и, дав себе установку забыть к чертовой матери о стерве на заднем сиденье, утыкаюсь в дорогу.

Через минут пятнадцать монотонной езды, мне конкретно приперло отлить. Остановился на обочине и все-таки нарушил свое обещание, и повернулся к Синичкиной. Спит.

Тихо вышел из машины и пошел в гущу леса. Наконец, облегчившись, вернулся в машину и рванул с места, желая только одно — поскорее добраться до квартиры и нажраться в хлам. Вот тебе и влюбил в себя деревенщину. Придурок. Как бы мне хотелось доехать до города и реально высадить ее, как и просила, однако я зачем-то направляюсь к ее дому. Останавливаюсь возле ее подъезда. Молчу, дожидаясь пока она соизволит поднять свою задницу.

— Я долго буду ждать? — перевожу взгляд в зеркало. Что за..?

Резко поворачиваю голову к заднему сиденью, а там… пусто. То есть ее рюкзак и покрывало есть, а вот самой Синичкиной нет. Исчезнуть она не могла. Умыкнуть ее, когда я пошел отлить — тоже не могли, она бы явно орала. А вот тоже пойти в туалет она могла. Ммм… кажется, мне пиздец.

Чувствую, как на лбу проступает испарина. Еще немножко и пот начнет с меня капать. Хотя вру, он уже стекает, правда, не по лицу, а по пояснице к сжавшимся по самое не могу полужопиям. Хотя… к междужопию. Да, определенно к нему. Дабы хоть как-то утихомирить свой разбушевавшийся кишечник, я прикусываю и без того болючий после маникюра расфигаченный в хлам палец. В принципе, обосраться на заднем сиденье Юсупова — это прекрасная месть за то, что он делал с той сукой в лесу, но как дальше будет поживать моя гордость? А правила приличия, в конце концов?

Мда… сейчас эта самая долбаная гордость или дурость не дают мне обратиться к Егору с целью остановиться и дать мне наконец-таки сделать свое грязное дело в лесу. Еще больше скрючиваюсь в позу эмбриона, не выпуская изо рта палец. Где-то там внутри я понимаю, что это конец. Я могла обозвать его как угодно, да хоть плюнуть в него, но это было бы ерундой, по сравнению с произнесенными мною словами. Сколько я читала статей, что мужчины на самом деле все неженки и обижать своего мужика категорически нельзя, а уж трогать их святую пипиську — это табу. И что я в итоге сделала? Окунула мужскую состоятельность Егора в самое что ни на есть дерьмо, это при том, что вчера он делал мне то, что многие мужья не делают с любимыми женами после десяти, а то и больше лет брака. Да, вынуждена признать, что я не только дура, но и сука, которой надо подрезать язык. Он точно мне не простит этих слов, а я не смогу попросить прощения, ибо… дура.

В очередной раз кусаю палец, дабы справиться с очередным спазмом и тут… машина медленно притормаживает. А потом и вовсе останавливается. Прислушиваюсь к звукам и понимаю, что Юсупов вышел из машины. Тут же приподнимаюсь с места и выглядываю в окно. Ты ж мой хороший, тоже в туалет приспичило. Не раздумывая, вылезаю следом из машины, громко хлопнув дверью, и бегу в лес, только в другую сторону.

Я бы и хотела пойти в самую глубь леса, дабы прикрыть свою ненаглядную попу, но сил держать ЭТО в себе больше нет. Пристроившись к наиболее подходящему кустику, все-таки стягиваю с себя джинсы, но… удовлетворить свою госпожу жопу не получилось в виду ускользающей из моего поля зрения машины. Юсуповской машины! Быстро натягиваю джинсы вместе с трусами обратно и, не раздумывая, бегу к дороге. Машу руками как полоумная, однако не помогает. Сука — первое, что приходит на ум, смотря на исчезающую из вида машину!

И только спустя несколько секунд, когда я перестала махать руками, здравый смысл подсказал мне, что Егор просто мог не заметить мое отсутствие. Ну, не посмотрел он в зеркало заднего вида или как это зовется, со всеми бывает. Скоро посмотрит на заднее сиденье, увидит, что меня нет и вернется. Так я и думала еще тридцать минут, стоя как истукан на месте и гипнотизируя взглядом стрелку наручных часов.

На тридцать второй минуте я поняла, что он сделал это специально, дабы проучить меня за мои же слова. Ибо за столько времени не заметить отсутствие моей туши просто невозможно. Теория о том, что он вообще мог не видеть, что я вышла вслед за ним разлетается в пух и прах, учитывая, что я намеренно хлопнула дверью.

Урод! Как?! Ну как можно было меня оставить на трассе одну? Это же каким надо быть мудаком? Подумать только, а я еще периодически и восхищалась поступками этого козла. Да взять то же метро, ну ведь никто ко мне не спустился, никто не помог, кроме него. Да и у того же клуба, только этот гамадрил и заступился. И что в итоге, стоило только поставить под сомнения его трахательные способности и меня оставляют на трассе? Сука! Ненавижу!

Теперь я не только не жалею о сказанных словах, но и придумываю новые в адрес этого мудилы. Ну, подожди у меня, Юсупов. Только бы добраться до города живой. Еще минут пять я стояла, следя за стрелкой на своих часах и обдумывая что же сделать, и, толком ничего не придумав, потопала вперед. В сложившейся ситуации есть только один существенный плюс — живот как-то мигом перестал болеть, да и испражняться перехотелось.

Идти вдоль трассы, мягко говоря, страшно. Благо еще не темно. Вот только проезжающие мимо машины, откровенно пугают. Никогда бы ни подумала, что у нас столько людей готовых подвезти незнакомую девицу куда-либо. За десять минут около меня остановилось три авто. Причем в одной из машин была просто женщина лет тридцати пяти, очень располагающая к себе. Однако ссыкуха во мне вопила — НЕ САДИСЬ! Она может быть сообщницей маньячины. Спасибо многочисленным программам, просмотренным мною в детстве. Однако, не всегда мои отказы имеют место быть. Машина под номером четыре, недаром эта цифра в Китае считается нехорошей, притормозила не просто на обочине, она буквально подрезала меня. Что-то нехорошее почувствовалось сразу, когда я узрела в машине трех мужиков… совсем не славянской внешности. Мамочки…

— Девушка, вас подвезти? — Господи, помоги мне, умоляю! Зависаю, рассматривая мощные волосатые морды. Вдыхаю поглубже и все- таки рожаю из себя звуки.

— Но-но, тфенск, я тють жить рядом у дядьи полицая. Он тут жить в глюбине леса с женой депьютатом. Буквально пьять минут от объечины. А я просто гулять по дороге в поисках вдохновенья.

— Вдохновения? — слышу смешки с заднего сиденья и понимаю, что моя нерусская легенда разлетелась в пух и прах.

— Ага.

— Прикольная ты. Фром Америка?

— Испанья.

— Хорош придуриваться, испанка. Залезай в машину, щас будем устраивать фиесту, — ну это какой-то злой рок уже. Я так не играю. Снова трое, вашу мать!

— Я вас не понимать, так что, — договорить я не успела, тот что сидел сзади, резко вышел из машины и схватил меня за руку.

— Главное мы понимать, — усмехается мне в лицо, обдавая табаком.

Ну уж нет, не для таких мама дикую ягодку растила. Не знаю откуда во мне взялась сила, но как только он стал затаскивать меня на заднее сиденье, во мне проснулась какая-то необъяснимая ярость. Выдернула со всей силы руку и не смотря ни на кого, побежала в лес. Не различаю ничего! В голове только одно — оторваться!