Чтение онлайн

Не знаю сколько я бежала, физрук точно был бы доволен моей скоростью уже дважды. Но, к сожалению, в какой-то момент я споткнулась, угодив во что-то мягкое. И это не торф. Только спустя несколько секунд до меня дошло, что это навоз. Вот же гадство! Не мой день. Вот не мой и все тут! Ну как можно вляпаться в это в шестидесяти километрах от Питера?! Да я «счастливица»!

Медленно приподнимаюсь с земли, прислушиваясь к звукам позади и, не услышав и не узрев ничего подозрительного, стала думать о том, как приводить себя в порядок. Салфеток почему-то в кармане не оказалось, видимо, выронила их на месте нашей остановки. Ничего дельного не придумав, обтерла руки о траву и джинсы. Как бы сказала бабушка — навоз полезен для всего. Это, конечно, хорошо, однако, как бы я ни пыталась стереть его с рук, все равно этот запашок продолжает преследовать мой нос. То ли от пережитого страха, то ли от чего еще, мой кишечник снова запел уже знакомой песнью. Найдя хорошее на мой взгляд место, я все же пристроила свою задницу на нашу родимую землю.

— Мама, тут тетя голая! — слышу рядом с собой голос мальчишки. Ну вашу ж маму! Резко дернула многострадальные джинсы с трусами на себя.

— Это не то, что вы думаете! — восклицаю не своим голосом, глядя на мать мальчишки. — Я просто… пописать решила. Понимаю, как это все выглядит, но я не маньячка и не вор, я просто заблудилась, когда вышла из машины справить свою нужду, а мой попутчик уехал. Дайте, пожалуйста, телефон. Я вам все верну. Честное слово.

На удивление, женщина протягивает мне телефон, однако, только набрав первые цифры, я поняла, что не знаю ничей номер. Ничей! Это полный капец.

— Извините, я не помню номер, — протягиваю обратно телефон.

Что-либо еще я произнести не успеваю, дабы мама с мальчиком исчезают в неизвестном направлении со скоростью света. Оглядываюсь вокруг и понимаю, что рядом со мной — дома. Однако постучаться к кому-либо боюсь, и тупо решаю вернуться к трассе. В конце концов, не должно там уже быть моих возможных насильников. Дойду до ближайшей остановки, а там уже будет легче.

Я не знаю сколько я шла по времени вдоль трассы. Знаю только одно, когда на другой стороне дороги затормозил автомобиль и развернулся в мою сторону, в груди что-то затрепетало. Это Юсупов! Точно он! Хоть я и не знаю марки машин, но его визуально запомнила. Это точно он!

— Клянусь своим членом, будущей карьерой хирурга и всем остальным, я не специально! — пропел Юсупов, вылезая из авто. — Я не заметил твое отсутствие. Клянусь! — вновь повторяет он. Всматриваюсь в лицо Егора и понимаю, что он не врет. Как бы я ни мечтала его пропоносить, он не врет! Сука! Ну как же так? На ком мне выместить теперь зло? — Лиль?

— Что ты за человек такой?! Я столько слов тебе приготовила, а ты типа ни при чем?!

— Ни при чем.

— Да пошел ты…, — вдыхаю полной грудью, радуясь, что все обошлось. А с другой стороны, все через одно место!

— Сядь в машину, а дальше понось, как хочешь. Даю тебе свободу действий.

Долго смотрю на него, не решаясь сесть в машину. Обиднее всего, что он реально не виноват. И никакой отместки за мое приключение он не получит. Ну разве что…

— Мир, — протягиваю ему руку, еле вытертую от навоза.

— Мир, — неуверенно бросает он, пожимая мою руку. И тут же открывает мне дверь переднего сиденья.

Едем мы в полном молчании минут десять и только сейчас я замечаю, что Юсупов принюхивается ко мне, скорчив рожу.

— Что-то не так?

— Да… канализацией попахивает. Не чувствуешь?

— Нет. Мне кажется, пахнет твоими духами.

— А мне… говном.

— Возможно, это твоя рука после встречи с моей. А на ней навоз, в который я вляпалась, убегая от потенциальных насильников, — устремляю взгляд на возмущенного Юсупова.

— Убежала? — осторожно интересуется он, приподнимая пальцы.

— Да.

— Ты… уникум, Синичкина, — обтирает руки о штаны.

— Ну если бы не ты… все бы было по — другому. Спасибо тебе за раскрытие моих способностей.

Ничего не отвечает. Замолкает, набирая скорость. Так и едем молча до моего подъезда. От чего-то становится паршиво. Не хочу с ним прощаться. Хоть он и взбесил меня за день дважды, и я подверглась риску быть изнасилованной, по сути из-за него, в душе все равно что-то щемит. И вопит! Однако я молчу, словно нахожусь под водой. Единственный кто во мне трепыхается — это не опорожненный кишечник. Юсупов выходит из машины вслед за мной, как только я вылетаю из нее.

— Чо уставился? — устремляю на него взгляд, забирая с заднего сиденья свои вещи.

— Давай провожу тебя, мне так будет спокойнее. И свой словесный поток оставь до завтра.

— А у нас не будет никакого завтра, Юсупов.

— Это тебе так кажется, — вырывает из моих рук рюкзак.

Не произнося ни слова, иду к подъезду и, не оборачиваясь назад, открываю дверь. Поднимаюсь на свой этаж и не мешкая открываю дверь.

— Куда, — возмущенно бросаю я, толкая в грудь Егора, как только тот намеревается ступить на порог.

— К тебе, Синичкина, давай жить дружно. Забудем то, что было. Я не виноват в том, что Мила ко мне присосалась. Ну будь ты объективной хоть разочек.

— Я объективна, Егор. Мы противопоказаны друг другу.

— А если наоборот, показаны?

— Если проанализируешь, то поймешь, что я права. Когда мы рядом, обязательно случается какая-то жопа. Это было мое первое и похоже последнее свидание в жизни. На этом наши пути расходятся. До встречи на учебе. Как одногруппники, — добавляю я, закрывая за собой дверь.

И только спустя несколько секунд чувствую удар ногой по этой самой двери. Громко. Очень громко. Ну и фиг с ним. Я невидимка, которая наконец-таки опорожнит свой кишечник. Аминь.

Нехотя захожу в аудиторию и, ни на кого не обращая внимания, сразу же усаживаюсь за парту.

— Ты чего?

— Что? — поднимаю взгляд на Сашу.

— Выглядишь так, как будто кто-то умер.

— Ну спасибо. Я просто не выспалась, — зачем-то объясняю я.

Забавно, но я реально не выспалась, учитывая, что не сплю уже вторую ночь подряд. Облокачиваюсь головой на холодную и явно нечистую стену и тут же закрываю глаза. Нет, спать мне не хочется совсем. А может и хочется, да только дикая боль в пальце и, кажется, уже по всей руке тупо не дает мне этого сделать.

Я — трусиха, которая не способна даже обратиться к хирургу. Просмотренной гадости на пятом курсе в гнойной хирургии мне хватило для того, чтобы обходить этих товарищей стороной. Как представлю, что мне так же адски разрежут палец и начнут его потрошить, у меня начинается тошнота и головокружение. И это не от брезгливости, скорее от страха боли. Я — дура, которая надеется на то, что пройдет само, главное мазью намазюкать и прикрыть этот страх бинтом. Обиднее всего, что этого ничего бы не было, не сделай я этот сраный маникюр. Кому он на фиг нужен был?! Злость на себя, кажется, еще больше усиливает боль.