Чтение онлайн

— Товарищ полковник, правильно говорить не резиновая дубинка, а резиновая палка, сокращенно — «ПР», — вежливым голосом, поправил полковника Словник.

— ЧТО?! Ты… Ты… Да, как ты смеешь мне дерзить? Под суд пойдешь! Понял? — полковник гневно замахал руками, пытаясь изобразить какую-то фигуру в воздухе, но видимо поняв тщетность своих усилий, громко выматерился и убежал дальше по улице.

— Чего это он такой нервный? — меланхолично спросил Жбан, который даже не сделал попытки встать, при появлении вышестоящего начальства. — Может у него понос?

— Ага… словесный! — согласился Владимир, снова включая телефон и усаживаясь на деревянный настил.

— Воины, а какого это, вы тут сидите? — раздался вкрадчивый голос совсем рядом.

— Товарищ полковник, личный состав отдыхает после стычки с противником! — вскакивая, как ошпаренный выпалил Словник.

Жбан стоял рядом, вытянувшись по стойке смирно, и всем своим видом показывая, что он так и стоял с самого начала, а командиру просто показалось, что он лежал.

— Ну-ну! — сжав губы, хмыкнул полковник Обесов. — А, ты капитан, как мне уже доложили успел отличится. Мне в главке все уши прожужжали, что мои бойцы, тут чуть ли не оглоблями мирных демонстрантов разгоняют. У тебя, что и правда в руках труба была?

— Не совсем труба, а всего лишь бита, на которую нацепили обрезок трубы, — с невинным лицом доложил Владимир. — Не большой такой кусок, сантиметров двадцать… не больше!

— А, ну если кусок, то это не страшно, — металлическим голосом, не предвещавшим ничего хорошего, произнес командир крымского «Беркута».

— Товарищ полковник, мы эту дубину сразу же выкинули, так, что на нас ничего не повесят, — влез в диалог Жбан. — А про фото можно сказать, что это фотомонтаж!

— Прапорщик, а к тебе будет отдельный разговор. Ты, за каким таким дьяволом огнетушители в толпу кидал? А?!

— Дык… я… это… того… обронил баллон когда ВоВанов тушил… случайно, — опустив глаза, пролепетал Жбан.

— Случайно обронил? — скептически вскинув брови, спросил полковник. — А ничего, что баллон огнетушителя пролетел двадцать метров и вдребезги разбил камеру журналистов «Интера»? Да еще и оператору фингал поставил!

— Я не хотел в оператора «Интера» кидать, я думал, что это чудаки на букву «М» с «5 канала», — растерянно пробормотал Жбан.

— Товарищ полковник, а как нас могут идентифицировать? Мы же все в шлемах и балаклавах. У нас ведь даже номеров на шлемах нет, как у ВВешников.

— Словник, ну что ты как маленький? Зачем думаешь, сюда нагнали столько местных начальников? Здесь сейчас киевских майоров и полковников больше, чем сержантов и прапорщиков «Беркута». Так что не бойся, каждый ваш «подвиг» замечен, и каждый «герой» идентифицирован. Короче, то, что пресекли попытку прорыва и не дали смять наш правый фланг — молодцы, а то, что использовали при этом не положенное по штату самодельное оружие — объявляю вам устный выговор. Договорились? Ну и отлично!

— Товарищ полковник! — видя, что полковник Обесов собирается уйти, крикнул Жбан: — наших много пострадало? Вроде «скорых» много приезжало.

— У ВоВанов шесть «тяжелых» пострадавших, все с левого фланга, там какая-то скотина целенаправленно стреляла по ногам. Все «тяжелые» с серьезными ранениями ступней: то ли арбалетными болтами стреляли, то ли еще чем-то подобным, но «берц» рвало в хлам, отрывая пальцы и ломая кости ног. А так как всегда: переломы, ушибы, несколько с обожженными конечностями. Наших все целы, они же за тобой ломанулись на правый фланг, только как всегда у половины порвана форма и где взять новую ума не приложу, — махнув рукой на прощание, полковник пошел дальше по улице, к тому месту, где скапливалось начальство.

— Да, с формой, все плохо. Даже такую мелочь, как замена «камков» организовать не могут, — с сожалением в голосе пробурчал Жбан, оглядывая порванную на локте куртку.

— Хорошо трындеть, — одернул его Владимир. — Пошли, вон посмотри, опять кажись «майданутые» выдвигаются. А представь, что это было все сделано специально: облили бензинов первый ряд, нашего правого фланга, только для того, чтобы привлечь к нему внимание, а настоящей целью был левый фланг и неизвестный стрелок, который целил в ноги ВэВэшникам.

— Да, ну на фиг! Если противник перейдет к осмысленной тактике, а не просто будет толкаться и кидать камнями, то нас так могут всех перебить и искалечить. Огрызаться ведь нельзя, сразу местное начальство начинает слюной брызгать, вспоминая о правах человека, как будто мы с тобой не люди.

— Доля у нас такая: нас ебут, а мы крепчаем, — обреченно взмахнув рукой, ответил Словник. — Точно: собираются штурмовать наши позиции. Ночка у нас будет сегодня та еще!

— Ёп! Ну, что за непруха?! Хуже не придумаешь, чем ночью с ними толкаться. Не видно же ни хрена, каменюкой как звезданут изподтишка, и пиши потом письма из больнички.

— Бог не выдаст, свинья не съест! Главное до утра достоять, а там нас сменят, и поедем в казарму, клопов кормить.

Тяжело поднявшись с земли, Словник спрятал телефон в карман куртки под бронежилетом и опустив прозрачное забрало шлема пошел в сторону откуда снова стали доноситься громкие крики проклятий, рев толпы и грохот самодельных барабанов… следом за ним шел Жбан, Леший, Панас, Гвоздь и еще несколько десятков крымских спецназовцев. Непоседливый Глаз принялся стучать ПээРом по щиту, выбивая только ему понятный ритм. Неожиданно обычно молчаливый гвоздь, громко выкрикнул: «Бер-кут!» «Бер-кут!», и тоже принялся бить резиновой палкой по щиту. А уже через несколько минут по щитам колотили все присутствующие на улице милиционеры и над их рядами разносился громкий боевой клич, подхваченный сотнями бойцов…

Бер-кут! Бер-кут! Бер-кут!

Степан вытащил из большой клетчатой сумки упаковку шариков для настолько тенниса и, разорвав полиэтилен, высыпал их в холщевый мешок. Это была последняя упаковка шариков. Горловину мешка плотно завязали, так, чтобы шарики не высыпались наружу. Сверху, на мешок уложили лист фанеры.

— Давай! — махнул рукой Степан. — По чуть-чуть. Плавно наезжай на фанеру, а я буду смотреть, чтобы мешок из-под неё не выскочил.

Стоявший в нескольких метрах внедорожник «Ниссан — Патруль», тихо заурчал и медленно поехал вперед. Правое переднее колесо, плавно накатилось на фанерный лист, фанера затрещала, прогнулась, но не лопнула, выдержав вес машины, а вот шарики в мешке такого варварского отношения не пережили — громкий треск, известил окружающих об их скорой кончине.

— Еще раз! Туда и обратно, — махнул рукой Степан, указывая водителю.

— Ну и на кой ляд нам эти пенисные шарики? — раздраженно кривясь от звука лопающихся шариков, спросил высокий парень, с ирокезом на голове.