Чтение онлайн

— Ну, а как ты предлагаешь жить? — заинтересованный таким поворотом разговора, спросил Степан. — Как, по-твоему, должна выглядеть жизнь «нормального» юноши?

— Как? — задумался на секунду Ушастый. — Ну, значит, окончил школу с золотой медалью, потому что твой отец «помог» лично директору школы, потом поступил в самый престижный ВУЗ страны, отучился и работаешь в фирме родителей, а лучше всего, купить место в каком-нибудь фонде, который «пилит» бюджет страны. Тогда ваще лафа — сидишь плюешь в потолок, а денежки капают, а ты только и думай, о том какую новую тачку купить, да куда съездить на выходные.

— А чего ж в Киеве учиться, почему не поехать заграницу? В Англию или США, вон, как Валера Питон, а? — язвительно усмехнулся Левченко.

— Да, ну на фиг эти заграницы! — Ушастый даже не заметил язвительного тона Степана. — Во-первых, там язык знать надо, а во-вторых, кем ты там будешь? Одним из тысячи таких же сынков? Лучше быть первым в деревне, чем последним в Риме! — блеснул эрудицией Егор.

— Дурак, ты Аспид! — подвела итог беседы Варя, грустно улыбнувшись. — Мы на Майдане за что воюем? За то, чтобы наша страна была свободна от Януковичей и коррупции! Я ты, что предлагаешь? «Пилить» бюджет! И чем ты тогда лучше Януковича?!

— Ой, Варька, только не надо тут святость включать! — отмахнулся от подруги парень. — Лично, я воюю за место под солнцем! Понятно?! Чтобы мой папик выбрался из периферии и влез в нормальные «темы»! Не, ну и за свободу и демократию, там и за все… ну, в общем, как все!

— Убивший дракона, сам становиться драконом! — хлопнув по плечу Егора, сказал Степан. — Запомни Ушастый: революция, всегда поедает своих детей!

— Чего?! — оторопело уставился на Степана Егор. — Это как?

— Очень просто, — Левченко подошел к машине и налил себе кофе из термоса. — Когда мы победим, то многие займут места и должности, которые им будут не по зубам, а самое главное не по мозгам. И тогда у таких новоиспеченных министров сорвет башню, и они начнут грести под себя с таким усердием, что переплюнут даже старую власть. Это касается драконов, которыми становятся герою их поразившие. Ну, а по поводу революции и её детей, тут вообще все просто: мировой опыт и история показывают, что сразу же после революционных потрясений идет волна кровавых разборок и репрессий, в которой гибнет вся первая волна революционеров.

— И ты, во все это веришь? — испуганным голосом спросила Варя.

— Конечно, — спокойно ответил Степан, выбирая себе бутерброд повкуснее.

— И зачем ты тогда во все это влез? Ведь, тогда получается, что мы все погибнем?

— Ну, во-первых, мы все рано или поздно погибнем… кто от старости, а кто и от пули в голову. А во-вторых, у меня есть конкретная цель, к которой я иду, и когда она будет достигнута, я уйду в сторону.

— И, что это за цель?

— Когда закончиться революция, и мы начнем громить старых чиновников и депутатов, я планирую убить их как можно больше. Вот моя цель — физическое устранение представителей власти!

— А как же страна? Как же светлое будущее? Зачем кого-то убивать? Надо строить новое общество свободное от коррупции и воровской власти, — Варя непонимающе смотрела на Степана, который как ни в чем не бывало уплетал бутерброд, рассуждая об убийствах людей.

— Варюха, ты плитку кидала, когда нас зажали титушки? Кидала! Откуда ты знаешь, может быть именно твой бросок стал роковым и убил того парня?

— Но он был врагом, — возразила девушка. — Если бы не забор и огонь, то они не задумываясь разорвали нас на части, как поступили с Генкой Харитоновым.

— Вот видишь, то есть для тебя, чтобы убить человека достаточно, чтобы он перешел в разряд врагов. Правильно? При этом ты не думаешь, права ты или нет. Если перед тобой враг, то его надо убить! Вот и у меня так же, только для меня слово — «враг» и слово — «представитель власти» — синонимы. Если ты у власти, значит ты — враг!

— Подожди! — опешил от такой логики Ушастый. — А как же «Свобода», «Батькившина» и «Удар»? Их депутаты, тоже представители власти. Правда они в оппозиции, но все равно, раз депутаты, значит представители власти. С ними как быть?

— Аналогично! Они — враги, — твердо сказал Степан. — Но, только, пока они для меня на втором плане. Вначале надо разобраться с нынешней властью, у меня к ней претензий намного больше, чем к оппозиционерам.

— Змей, да ты у нас анархист! — хлопнув в ладоши, радостно воскликнул Егор. — Точняк! Анархия — мать порядка!

— Нет, Ушастый, я не анархист, я просто, устал жить рабом. Надоело! Хочу увидеть последний миг каждого чиновника и депутата, до которого доберусь. Чтобы эти твари знали, что их убивает обычный человек, который в месяц зарабатывал в меньше, чем они проедали за один раз в ресторане и что все их деньги и связи не спасают от лезвия ножа, вспарывающего жирное брюхо.

При этом выражение лица Левченко стало настолько кровожадным и ожесточенным, что Варя и Егор увидев его, одновременно отпрянули назад и поежились… а уже через мгновение, Степан стал прежним спокойным и хладнокровным, таким каким его привыкли видеть окружающие — слегка меланхоличным и умиротворенным… как сытый удав.

— Молодежь, а что это вы такие грустные? — улыбнувшись, как ни в чем не бывало, спросил Степан. — Ешьте быстрее, а то вон наши едут, опять придется работать!

Варя и Егор никак не отреагировали на слова лидера, и к еде они больше не притронулись, видимо у них до сих пор перед глазами стояло свирепая гримаса их командира. Через несколько минут к внедорожнику подъехал огромных размеров пикам «Тайота тундра». Из его кузове вытащили несколько картонных коробок внутри которых стояли трехлитровые бутыли с тыквенным соком внутри.

Левченко коротко обрисовал план действий, и вокруг закипела работа:

Варя и Паштет открывали бутыли и выливали из них сок на землю. Уж и Ушастый добавили в молочный бидон бензин, и пока один старательно размешивал содержимое бидона, второй высыпал внутрь пакетики с желтой приправой куркумой. Ну, а когда смесь в бидоне была тщательно перемешана, и её цвет стал похож на тыквенный сок, содержимое бидона было перелито обратно в банки и Степан лично «закатал» банки крышками. Банки заняли свое место в коробках и теперь для всех окружающих со стороны это были обычные трехлитровые бутыли с тыквенным соком внутри.

— Ну и как смесь? Испытывали? — взбалтывая остатки в бидоне, спросил Паштет.

— Испытывали, — ответил Степан. — То, что надо и даже лучше. Закинь в бидон это тряпьем подожги, — Левченко указал рукой на обгорелую одежду возле поваленного дерева. — Все разъезжаемся, утром всех обзвоню и назначу место и время акции. Отдыхайте и смотрите не нажритесь и не проговоритесь никому, а то взяли моду: чуть что сразу же на своих страницах в соц. сетях статусы менять, да новостями делиться. Запомнили?

Молодежь дружно закивали головами в знак понимания, но глядя на их лица можно было понять, что уже через пару минут они забудут свои обещания.

Левченко не знал, что непоседливый Егор решил обхитрить его и провернуть свою собственную акцию. От своих друзей, которые примкнули в АвтоМайдану, он узнал, что вот уже два дня некоторые автобусы, перевозившие милиционеров, ездят другой дорогой, сокращая путь через промзону. И на их пути есть несколько мест идеально подходящих для засады. Все складывалось настолько удачно, что было жутко обидно отдавать продуманный план кому-то другому, пусть даже и Змею… тем более Змею! Ведь, Варя, должна была быть его, то есть Егора, а не этого мрачного типа, у которого нет даже собственного жилья. Вот и решил Аспид, подговорить Ужа, Гадюку и Кобру, чтобы вчетвером провернуть все самим и соответственно забрать всю славу себе.