Чтение онлайн

Автобус опять барахлил. Словник дернулся, ударился головой о заледеневшее от мороза стекло и проснулся. В автобусе стоял жутких холод — печка не работала, сквозь щели в окнах и дверях внутрь проникал студеный ветер.

— Ну, что, похоже, мы приехали, — мрачно пробормотал Леший. — Как же задолбала эта столица! Ни хрена у них не работает. Ни автобусы, ни начальство… н и ч е г о! — вынес свой вердикт Алексей и плотнее укутался в клетчатый плед.

Таких пледов и одеял в автобусе хватало с избытком, вот только помогали они плохо, когда столбик термометра опустился ниже минус двадцати.

— Не бзди, пехота, сейчас наружу вылезем, и автобус будем толкать до самой части. Вот тогда и согреемся, — пытаясь разглядеть, сквозь заледеневшее окно, где они остановились, пробормотал Владимир.

— А вот фигушки! Не бывать такому, чтобы лейтенанты автобусы толкали! — Леший возмущенно фыркнул из-под одеяла.

— Мужики, надо бы подтолкнуть! — смущаясь, громко произнес водитель, глядя в салон автобуса. — Обещаю, это в последний раз. Больше, точно не заглохнем!

— Шумахер, вы это обещали в прошлый раз….и в позапрошлый! — на миг оторвавший от экрана планшетника, крикнул с заднего сидения Глаз. — А в итоге: элита украинской милиции толкает автобус, как ездовые собаки в упряжке!

— Разговорчики! — строго прикрикнул Словник. — Все на выход! Кто останется в салоне, завтра днем будет стоять в первом ряду!

— Да, вы батенька фашист! — протискиваясь мимо Слона, пробасил Жбан. — Как по мне лучше с «майданутыми» биться, чем слушать женский плач.

Словник мысленно согласился с товарищем и вышел из автобуса вслед за ним. Противостояние между правоохранительными органами и сторонниками ЕвроМайдана перешло в пассивную стадию — крупных столкновений и драк не было уже неделю, то ли сильный мороз был всему виной, то ли «лидеры» тех и других смогли договориться о «перемирии», но пока на фронте царило затишье… которое, как известно, выматывает и забирает сил больше, чем открытая война. Противник сменил тактику: теперь со стороны баррикад не сыпались угрозы и проклятья, вперемешку с националистическими речевками и бранью, теперь, каждый день к цепи милиционеров приходили десятки женщин и девушек, которые стоя на коленях умоляли беркутовцев и ВоВанов не бить их сынов и мужей, а еще лучше бросить щиты и разойтись по домам. Глупость несусветная, ведь как может служивый человек бросить своих и уйти?! Прогнать баб рука не поднималась, а логических доводов они слушать не хотели. Вот и приходилось — стоять солеными столбами и, отводя взгляд в сторону, выслушивать женский плач. Видимо, все-таки на той стороне работали настоящие профессионалы, нечета киевскому милицейскому начальству, потому что такая тактика работала. Нет, никто не собирался бросать оружие и расходиться по домам, просто, когда тебя оскорбляют и угрожают убить, то это озлобляет и придает сил в драке, а когда перед тобой стоит на коленях пожилая женщина и ревет как белуга, то это изматывает и забирает сил больше, чем многокилометровый марш-бросок в полной боевой выкладке.

— Ну, что?! На счет три! И раз, и два….и три! — громко выкрикнув команду, Словник уперся плечом в борт автобуса, и сильно оттолкнувшись ногами, навалился, пытаясь сдвинуть «Богдан» с места. — Давай… поднажми! И еще раз!

Автобус дернулся и медленно поехал вперед, постепенно набирая скорость. Несколько раз фыркнув двигателем он завелся и дальше уже поехал сам. Это вызвало волну восторга и криков радости.

Мимо проехал темно-синий автобус близнец «Богдана», который был закреплен за крымским спецназом. Вот только судя по внешнему виду этот автобус, был намного новее, а самое главное на его содержании не экономили. Проезжая мимо стоявших плотной толпой беркутовцев, клаксон автобуса выдал пронзительный рев, а из окон торчали счастливые лица коллег, которые махали руками и корчили рожи. Судя по номерам, автобус был приписан к одной из восточных областей Украины.

— И не остановились, суки! Видят же, что свои. Трудно, что ли было остановиться и узнать, не нужна ли нам помощь? — мрачно глядя в сторону скрывшегося за поворотом автобуса, произнес Леший. — С западенцами и то легче общаться, чем с этими зазнайками.

Леший был прав, парадоксально, но парни из крымского «Беркута» сошлись и нашли общий язык с коллегами из западных областей. Так получалось, что их отряды стояли рядом и бойцы замечательно общались между собой: делились посылками из дома и помогали друг другу. Даже тот факт, что парни из Крыма говорили на русском, а их коллеги на украинском языке никого не напрягал — все замечательно понимали друг друга.

Через десять минут автобус, вновь громко тарахтя, отправился в путь. Словник укутавшись в одеяло уснул прислонившись головой к стеклу. Проснулся он от того, что в автобусе раздалось несколько встревоженных криков и возгласов. Завертев спросонья головой в разные стороны, Владимир не сразу понял, что происходи вокруг, вначале показалось, что сейчас неожиданно наступил рассвет — сквозь окна автобуса внутрь салоны бил розовый свет, как бывает ранним утром, когда встает солнце. И только приглядевшись, Слон понял, что это горит — впереди, по ходу движения их «Богдана» стоял остов автобуса, который пылал как пионерский костер — высокие языки огня понимались вверх, стараясь достать до звезд.

— Тормози! — что есть мочи заорал Словник. — Кто-нибудь вызовите пожарных и скорую! Все наружу!

Водитель открыл дверцу раньше, чем успел остановить автобус. Владимир вырвал из креплений небольшой огнетушитель, который был закреплен в скобах рядом с дверью автобуса, и на ходу выпрыгнул из дверного проема. Приземлился удачно — устоял на ногах и даже продолжил бег, не останавливаясь ни на секунду. До огромного костра было всего каких-то двадцать метров. Автобус полыхал, как ярким пламенем сверкая и плюясь в разные стороны брызгами, наподобие бенгальского огня. Вокруг автобуса лежало несколько обгорелых тел. Словник подбежал к ближайшему, слабошевелящемуся телу и, нажав на рычаг огнетушителя, обдал его струей порошка… огнетушитель издал протяжный свист, пукнул, выпустил из раструба небольшое облачко… и перестал работать.

— Да, ёп твою в бога, в душу, в мать! — в сердцах выкрикнул Слон, и, откинув ненужный баллон в сторону, подхватил тело подмышки, перевернув его. — Аптечку!!! — дурным голосом заорал Словник: — Противошоковое!

Молодой парень: форменный бушлат выгорел полностью, куртка под ним тоже зияла огромными прожженными пятнами, вокруг разносился сильный запах горелой плоти, как будто кто-то сжег большую перьевую подушку. Знакомый запах! Так пахнет горелая человечина! Уж чего-чего, а этого за последние недели Словник нанюхался вдоволь — «коктейли Молотова» собирали свой урожай, во время каждого столкновения с митингующими.

Бум! — совсем рядом, неожиданно упала трехлитровая банка, которая неизвестно откуда вылетела. Инстинктивно Словник прикрыл своим телом раненного от разлетевшихся в разные стороны осколков стекла. Тягучая мутноватая жидкость, отдающая химическим запахом, брызнула в разные стороны… и вспыхнула стеной огня. Несколько крупных капель попали на правый рукав куртки Владимира, и когда вокруг разверзся огненный ад, одежда занялась ярким, светящимся пламенем.

Дальше Словник действовал как во сне — подхватив раненного, он поднял его высоко над головой, как будто тот был невесомой пушинкой, и, не обращая внимания на горящую одежду, шагнул прочь из огненного круга.

Шаг… еще один… огонь обжигает кожу под разорванной штаниной… еще шаг… правая рука, налилась болью — едкое пламя прожгло многослойную ткань неожиданно быстро и добралось до плоти… шаг… еще один!

Все!

Вышел!

В лицо бьет струя ледяной пыли — Леший не жалея, поливает из огнетушителя, Жбан подхватывает тело раненного, которое вдруг стало настолько тяжелым, что Владимир не смог его удержать на руках.

— Из-за того забора прилетела банка! — громко закричал Глаз, указывая рукой в сторону бетонной ограды, которая тянулась вдоль дороги.

— Жбан, Леший, Гвоздь! За мной! Остальные тушите пожар! — скидывая обгоревший бушлат, крикнул Словник, — Надо найти этих сук!

Не обращая внимания на предостерегающий крики друзей, Слон побежал к забору. Следом за ним увязались все, кого он назвал. Перепрыгнув несколько раз через невысокие очаги пламени, Владимир через мгновение оказался возле забора. Ухватившись руками за верхний край, милиционер подтянулся и перекинул свое тело через препятствие. Приземлившись он понял, что сжимает в правой руке балаклаву того парня, которого вытащил из огня, не зная куда её деть он засунул её в карман куртки.