Чтение онлайн

— Вика приехала, — сказала мать, как будто объявляя о редком явлении природы.

— Вижу, — отец кивнул мне. — Загляни ко мне в кабинет, когда освободишься.

— Она только приехала, Николай! — запротестовала мать. — У нас столько всего для обсуждения!

— Ненадолго, Женя, — ответил он мягко, но твердо. Это был не тот тон, который допускал возражения. Мать надула губки, но смолчала.

Еще через пять минут я с чистой совестью смогла откланяться. Я пообещала матери вскоре приехать на обед с Александром (обещание, которое я, разумеется, не собиралась выполнять), и направилась в отцовский кабинет.

Комната была его святилищем. Книги везде: на полках от пола до потолка, на столах, даже на подоконниках. Не кристаллы памяти, а настоящие, бумажные фолианты по медицине, анатомии, истории целительства. Пахло старыми страницами, чернилами и деревом.

Николай стоял у небольшого столика с графином и двумя стаканами.

— Присаживайся. Устала? Чай? Или… — он запнулся, его взгляд задержался на мне. — Может, чего покрепче? У меня есть неплохой виски. Недавно подарили в больнице.

Вопрос был рассеянным, привычным, почти риторическим. Прежняя Виктория терпеть не могла крепкие напитки, предпочитая сладкие ликеры или шампанское.

— Виски. Да, пожалуйста, — ответила я, опускаясь в кожаное кресло у камина, в котором, несмотря на теплый день, тлели угли.

Николай молча налил два пальца янтарной жидкости в тяжелый хрустальный стакан, подошел, протянул его мне, затем налил себе. Он сидел напротив меня, держа свой стакан, и его карие глаза были прикованы к моему лицу.

— Ты изменилась, Вика, — произнес он наконец. — Изменилась до неузнаваемости.

Я сделала глоток виски. Тепло разлилось по груди, резкий, дымный вкус был знакомым и приятным.

— Люди меняются, папа.

— Не так. Не за несколько дней. — он отпил из своего стакана, не отрывая от меня взгляда. — Ты, которая раньше при виде крови бледнела, вчера ассистировала при извлечении обломка с некрозом и накладывала швы так, будто делала это всю жизнь. Ты, которая с матерью раньше только о нарядах и сплетнях могла говорить час кряду, сегодня сбежала от этого за пять минут. И вот сейчас ты просишь не сладкого ликера, не игристого вина, а виски. И пьешь его так, будто делала это много раз.

Николай сделал паузу.

— Можно было бы подумать, что тебя подменили. Что в твоем теле теперь кто-то другой, — он произнес это без тени иронии, совершенно серьезно. — Но ты помнишь Сократа, помнишь те летние вечера, книгу по анатомии, которую я тебе подарил, и как ты тогда назвала ее «скучной макулатурой». У тебя есть воспоминания моей дочери. Все, до мельчайших деталей. Но ты — не она.

Николай выпил остатки виски и поставил стакан на столик. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей. Он ждал.

от автора: дорогие друзья! буду рада, если вы подпишитесь на меня. и мне приятно и вы сможете оперативнее получать обновления

Я не ожидала, что вопрос будет поставлен так прямо. Впрочем, я уже размышляла некоторое время над таким поворотом событий. Возможность эта приходила мне в голову не раз, особенно в те ночные часы, когда ложная память Виктории смешивалась с моей собственной, создавая мучительный вихрь из двух жизней.

Прятаться дальше было бессмысленно. Он не был моим врагом. Он был единственным человеком в этом мире, чью реакцию я могла предсказать с долей уверенности, основываясь не на сюжете романа, а на его собственном характере — честном, чуждом светским предрассудкам. Риск был огромен, но альтернатива — потерять потенциального союзника и продолжать играть эту изнурительную двойную игру — казалась еще хуже.

Я сделала еще один глоток виски, давая жидкости медленно согреть горло, и поставила бокал на столик.

— Ты прав, папа. Я не совсем та Виктория, которую ты знал, — начала я. — Но я и не чужая душа в ее теле. Это сложнее. Ты слышал когда-нибудь легенду про артефакт, способный переносить души через вселенные?

Я видела, как он медленно кивает.

— Слышал. Теория множественности миров и возможность перехода между ними с помощью артефактов невероятной силы — это одна из малоизученных, но существующих областей магофизики. Большинство считает это фантастикой, но некоторые случаи… некоторые труднообъяснимые случаи списывают на подобные явления. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что со мной произошло нечто подобное, — сказала я. — Я прожила целую жизнь как Виктория Захарова-Воронова. Александр встретил другую на деловом ужине, который будет завтра. Изменил, потом публично унизил меня. Затем разорил нашу семью, обанкротил «Захаро-Медикал». Мать не выдержала позора и умерла. Ты… тебя уволили из клиники при невыясненных обстоятельствах.

А мне пришлось уехать в глухую провинцию и работать простым подлекарем в земской больнице, чтобы хоть как-то выжить.

— Там, в этой глуши, я и научилась настоящей хирургии. Старыми инструментами, без артефактовобезболивания. Резала, зашивала, вправляла кости. Потому что иного выхода не было. Потому что люди болели и умирали, а я была единственным, кто мог хоть как-то помочь.

Я замолчала, давая ему переварить сказанное. Его дыхание стало чуть слышным, прерывистым.

— А потом, — продолжила я тише, — случилось нечто. В наш захолустный городишко забрели двое. Маги. Не знаю, кто они были, за что боролись. Они сошлись в битве прямо на площади, я случайно оказалась слишком близко. Один из них был смертельно ранен. И перед тем, как умереть, он активировал что-то — маленький медальон, который висел у него на шее.

Произошел выброс энергии, и следующее, что я помню — я проснулась здесь. В своем теле, но несколькими годами раньше. Со всей памятью о той, прожитой жизни.

Он сидел не двигаясь, выискивая во мне малейшую фальшь, следы психоза, бреда.

— Это… невозможно, — выдохнул Николай.

Я замолчала, опустив глаза на свои руки — молодые, ухоженные, не такие, как были у меня раньше.

— Поэтому я изменилась, — закончила я. — Потому что я уже всё это проходила. Я знаю, к чему ведут мои старые ошибки. Знаю, что будет с нами всеми, если я ничего не изменю. И я намерена изменить всё.