Чтение онлайн

— А ты... — я покачала головой. — Ты даже не мужчина. Ты жалкий, трусливый мальчишка, который привык, что всё решают деньги и мамочкина юбка. Ты три года унижал меня, игнорировал, изменял при первой возможности, а теперь решил, что пара роз и пафосная речь на коленях всё исправят?

— Виктория, успокойтесь, — раздался спокойный голос Самойлова.

Я обернулась. Адвокат стоял у двери в кабинет, сложив руки на груди. Его лицо выражало профессиональное терпение, но в глазах мелькали искорки — то ли одобрения, то ли любопытства.

— Думаю, демонстративная часть закончена. Предлагаю всем переместиться в кабинет и мирно обсудить условия.

Он подошёл к Александру и подал ему руку. Александр, всё ещё не пришедший в себя, машинально ухватился за неё и поднялся с пола. Его костюм был испорчен, рубашка намокла, на пиджаке висели мокрые лепестки. Он выглядел жалко.

Ирина Леонидовна бросилась к сыну, запричитала, засуетилась, пытаясь отряхнуть его пиджак. Александр отстранил её резким движением и, не глядя на меня, пошёл за адвокатом.

— Это неслыханно! — зашипела свекровь, поворачиваясь ко мне. — Ты ответишь за это! Я добьюсь, чтобы тебя...

— Ирина Леонидовна, — перебил её голос Самойлова из дверей кабинета. — Прошу вас, пройдите. Не устраивайте сцен в приёмной.

Она сверкнула на меня глазами, поджала губы и гордо прошествовала в кабинет. Я подхватила сумочку и пошла за ней, стараясь не улыбаться. Внутри разливалось тёплое, едкое удовлетворение.

Мы расселись за длинным столом для переговоров: я с одной стороны, Александр и его мать — с другой. Самойлов сел во главе стола, разложил перед собой бумаги.

— Итак, — начал он, — господин Воронов подтвердил своё намерение расторгнуть брак. Условия, которые выдвигает моя клиентка, изложены в проекте соглашения. Прошу ознакомиться.

Он подвинул через стол две папки — Александру и Ирине Леонидовне. Александр взял свою, открыл, пробежал глазами по страницам. Его лицо оставалось бесстрастным. Ирина Леонидовна читала более внимательно, шевеля губами, и с каждым абзацем её щёки наливались нездоровым румянцем.

— Это грабёж! — выпалила она, захлопнув папку. — Ты с ума сошла, девочка? За что такие деньги?

— За три года унижений, — спокойно ответила я. — За испорченную репутацию. За моральный ущерб.

Александр дёрнулся, но промолчал.

— Это шантаж! — продолжала кипятиться Ирина Леонидовна. — Мы подадим в суд! Мы докажем, что ты...

— Ирина Леонидовна, — перебил её Самойлов мягко, но твёрдо. — Прежде чем продолжать, позвольте напомнить вам о некоторых материалах.

Он достал из стола конверт, вынул из него несколько фотографий и разложил их на столе веером. Я мельком глянула — те самые снимки из отеля. Ирина Леонидовна уставилась на них, и её лицо пошло пятнами.

— Это... это подделка! Монтаж! — выдохнула она.

— К сожалению, нет, — покачал головой Самойлов. — Экспертиза подтвердит подлинность. Кроме того, у нас есть показания независимого свидетеля — частного детектива, который снимал происходящее снаружи, через окно. Ракурсы разные, но картина одна. И запись голоса господина Воронова, где он добровольно соглашается на условия моей клиентки. В суде эти материалы... скажем так, создадут определённые сложности для репутации холдинга.

Тишина в кабинете стала абсолютной. Ирина Леонидовна сидела, вцепившись в подлокотники кресла, и смотрела на фотографии так, будто они могли загореться от её взгляда. Александр молчал, опустив голову.

— Мы согласны на все условия, — произнёс он наконец. Голос звучал глухо, обречённо. — При одном условии.

— Каком? — спросила я.

— Все фотографии должны быть уничтожены. И ты подпишешь соглашение о конфиденциальности. О том, что никогда и ни при каких обстоятельствах не будешь распространять эти снимки, не расскажешь прессе и никому другому о том, что произошло в ту ночь.

Я посмотрела на Самойлова. Тот чуть заметно кивнул.

— Это разумно, — сказала я. — Я не собираюсь делать эти фото достоянием общественности. Мне нужны были гарантии, я их получила. Дальнейшая публичность мне ни к чему.

— Тогда подписываем, — Александр взял ручку, которую протянул ему Самойлов.

Ирина Леонидовна попыталась что-то сказать, но он бросил на неё такой взгляд, что она осеклась на полуслове. Я смотрела, как он ставит подпись под каждой страницей, и чувствовала, как с плеч падает тяжесть, которую я тащила все эти дни.

Через полчаса все бумаги были подписаны. Самойлов собрал их в стопку, убрал в папку.

— Процедура развода займёт около месяца, — сказал он. — Чисто формальные моменты. Через месяц вы будете официально свободны, госпожа Воронова.

— Захарова, — поправила я. — Виктория Захарова.

У двери я обернулась. Посмотрела на Александра. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел в окно. Лицо его было непроницаемо, но в опущенных плечах читалась усталость.

— Александр, — сказала я.

Он медленно повернулся.

— Я искренне желаю тебе счастья с Кристиной. Правда. Она хорошая девушка. Только постарайся не быть с ней таким же холодным ублюдком, каким был со мной. А то она слишком добрая, чтобы это выдержать.

Он смотрел на меня, и в его глазах я видела что-то новое — растерянность, смешанную с удивлением. Он явно не ожидал от меня этих слов. Ирина Леонидовна смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Ты... — начал он и замолчал, не зная, что сказать.

— И вам, Ирина Леонидовна, желаю здоровья, — добавила я с легкой усмешкой. — Следите за давлением.

Я вышла, оставив их в кабинете. Дверь закрылась за мной с мягким щелчком.

В приемной я остановилась на секунду, прикрыв глаза. Свобода. Настоящая, выстраданная, добытая в бою свобода.

Я спустилась на лифте, вышла из башни «Дедал» и вдохнула полной грудью. Воздух Техномагического квартала пах бензином, озоном и деньгами. И это был прекрасный запах.

Я уже садилась в машину, когда мой техномагический коммуникатор завибрировал. Я взглянула на экран. Незнакомый номер.

— Слушаю.

— Виктория, это Глеб, — раздался в трубке его голос. Усталый, но собранный.

— Слушаю, Глеб.

— Мне нужно с тобой встретиться.

Я замерла, прижимая трубку к уху.