Чтение онлайн

— Твоя мать мне звонила. Три раза за утро. Говорит, весь город гудит о вашем разводе. И о том, как ты при всех ударила Александра букетом в приёмной адвоката.

Я усмехнулась.

— Быстро расходятся слухи.

— Ты не ответила на её сообщения, — продолжал отец. В его голосе не было осуждения, только усталая констатация факта. — И на звонки тоже. Она волнуется.

— Я позвоню, — сказала я. — Обещаю.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борются желание поверить и привычное недоверие, выработанное годами общения с легкомысленной дочерью.

— Ты действительно позвонишь? — спросил он. — Или просто говоришь это, чтобы я отстал?

— Позвоню, — повторила я твёрже. — Я понимаю, что она волнуется. И я понимаю, что ты тоже волнуешься. Мама не хочет слушать — она хочет, чтобы я соответствовала её картинке. Я не могу ей этого дать. Но я позвоню и скажу, что со мной всё в порядке. Это лучшее, что я могу сделать.

Отец молчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Этого достаточно.

Он отхлебнул из кружки, поморщился — чай, видимо, давно остыл — и поставил её обратно на стол.

— Теперь о работе. Я договорился с главным врачом. Ты будешь работать месяц стажёром у одного лекаря. Он в курсе твоих... особенностей.

— Каких именно? — уточнила я.

— Твоих проблем с магией, — сказал отец прямо. — Он уже в курсе, что у тебя есть определённые... сложности с магией. Я объяснил ситуацию в общих чертах — что у тебя слабый дар, но хорошие теоретические знания. Он согласился взять тебя под крыло и дать несколько уроков, чтобы подтянуть практику.

— Кто он?

— Лекарь-манипулятор, хирург. Работает в нашей клинике уже лет пять, — отец чуть улыбнулся. — Хороший специалист. Правда, с характером. Но ты, я думаю, справишься.

Я кивнула, принимая информацию. Месяц стажировки — это разумно. За это время я смогу доказать, что чего-то стою, и заодно привыкнуть к местным порядкам.

— В операционной с вами будет работать ещё один человек, — добавил отец. — Лекарь-анестет. Она специалист по боли, погружает пациентов в лечебный сон, контролирует болевые ощущения во время операций. Вы должны сработаться.

Я снова кивнула. Команда: хирург, анестезиолог и я — стажёр.

Отец посмотрел на часы.

— Он должен подойти с минуты на минуту. Я попросил его заглянуть, чтобы познакомиться до начала твоей смены.

И в этот момент в дверь постучали. Отец поднял голову.

— Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Глеб.

На нём была белая рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки, но главное — поверх рубашки была накинута красная мантия. Тот самый цвет, который в этом мире носили хирурги-манипуляторы. Цвет крови, цвет жизни, цвет сложных вмешательств, требующих точности и силы. Он выглядел собранным, деловым, совершенно не похожим на того уставшего, взвинченного человека, который вчера сидел напротив меня в кофейне.

Я смотрела на него, и в голове крутилась только одна мысль: чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Отец поднялся.

— Доброе утро, — сказал он отцу. — Николай Сергеевич, я зашел сказать, что вторая стажерка уже пришла. Ждет в манипуляционной.

— Отлично, — отец поднялся. — Вика, это Глеб Игоревич. Твой наставник на ближайший месяц. Глеб, это моя дочь, Виктория. Прошу любить и жаловать, но сильно не жалей. Работать она умеет, я проверял.

Глеб протянул мне руку. Пожатие было крепким, сухим, профессиональным.

— Рад познакомиться, Виктория. Слышал о вас от Николая Сергеевича. Говорит, вы отлично справились с некротическим ранением на прошлой неделе.

— Спасибо, — ответила я так же ровно.

Отец переводил взгляд с меня на Глеба, и в его глазах мелькнуло что-то вроде подозрения, но он ничего не сказал. Только махнул рукой в сторону двери.

— Идемте.

Мы вышли в коридор и направились к манипуляционную. Глеб шел рядом, соблюдая дистанцию, и молчал. Только у самой двери он чуть замедлил шаг и тихо сказал:

— Не волнуйся. На работе мы просто коллеги.

— Я и не волнуюсь, — ответила я так же тихо.

Отец открыл дверь ординаторской и жестом пригласил нас войти.

Внутри, у окна, спиной к нам, стояла невысокая девушка в скромном сером платье и белом халате. Она обернулась на звук шагов, и я увидела знакомое лицо.

Кристина.

Она смотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло то же самое, что я чувствовала сама — смесь удивления, неловкости и попытки сделать вид, что ничего не произошло.

— А вот и вторая наша стажерка, — сказал отец, не замечая напряжения. — Кристина Соколова. Перевелась к нам из частной клиники «Гиппократ». Говорит, захотела настоящей практики. Кристина, это моя дочь, Виктория. Она тоже будет стажироваться у Глеба Игоревича.

Кристина сделала шаг вперед и протянула руку.

— Приятно познакомиться, — сказала она. Голос звучал ровно, но я видела, как дрожат ее пальцы.

Я пожала ее руку. Ладонь была холодной и влажной.

— Взаимно, Кристина. Рада, что ты здесь.

Я смотрела на Кристину и не верила своим глазам. Она перевелась сюда. Из «Гиппократа». Добровольно.

Кристина Соколова, которая в романе должна была сидеть в элитной клинике и ждать, пока Александр разведется со мной, чтобы занять место рядом с ним, стояла сейчас в этой убогой государственной больнице, в дешевом халате, с растерянным лицом.

Я моргнула, пытаясь прогнать наваждение, но она никуда не исчезла. Это было неправильно. Это было совсем не по сценарию.

Кристина не должна была здесь быть. Она должна была остаться в «Гиппократе», блистать своим даром, привлекать внимание Александра, становиться героиней его романа.

Отец и Глеб обменялись взглядами, но промолчали. Глеб подошел к столу, взял какие-то бумаги, пролистал их.

— Значит, так, — сказал он, обращаясь к нам обеим. — Работать будете со мной. Первая неделя — наблюдение и ассистирование. Никакой самостоятельной диагностики, никаких вмешательств без моего разрешения. Вопросы?

Вопросов не было. Глеб кивнул и уже собирался что-то добавить, когда дверь ординаторской снова открылась. На пороге стоял пожилой мужчина в белой мантии с золотой окантовкой — магистр, судя по знаку отличия. Рядом с ним — еще двое, в мантиях поскромнее.