Чтение онлайн

Дорога, сделав некрутой поворот, отделилась от опушки леса и пошла под гору. В низине текла темная, непрозрачная вода. Каменный мост соединял берега речки.

— Самолеты на бреющем справа, — сказал тихо командир роты идущему рядом с ним лейтенанту. Тот прореагировал на вводную без промедления.

— Самолеты на бреющем справа! — закричал он. — Огонь по противнику!

Его слова прозвучали подобно взрыву. В доли секунды солдаты рассыпались по боковой части дороги, где насыпь защищала их от обстрела бортовым оружием с направления атаки. Никто не бегал потеряв голову по округе, ибо при реальном воздушном нападении это могло бы стоить жизни. Унтер-офицер и лейтенант также залегли в невысокой траве среди вьющихся растений. Несколько неудачников из третьего отделения попали в крапиву. Резкий командирский голос унтер-офицера не позволил им перебежать в другое укрытие.

— Пусть теперь на нас налетят целые эскадры, — высказал пожелание Йохен Никель. — Затяжной налет. В течение нескольких часов! — Он раскинул руки и ноги в стороны. Ребро его каски уткнулось в землю.

Михаэль Кошенц тихо стоная. Пальцы одной его руки впились в траву. Другой он обхватил автомат. Он сам до сих пор еще не понимал, почему перед этим, на перекрестке, он ничего не сказал, когда унтер-офицер медицинской службы из санитарной машины спросил, нет ли у кого повреждений и кому из солдат тяжело идти дальше. Даже унтер-офицер Бретшнейдер спросил его об этом. Храбрость — дело хорошее, сказал командир отделения, но тот, кто переоценит себя и станет потом в тягость своим товарищам, окажет им плохую услугу. Такого в отделении Бретшнейдера быть не должно. Санитарная машина следует за ними не для шутки. Но гигант только покачал головой. Нет, он не хочет никакого обследования в санитарной машине. «Я не окажусь первым, кто спасует», — подумал тогда Михаэль. Теперь он сожалел об этом. «Впредь не буду изображать героя, — упрекнул он себя, избегая лишних движений. Его расслабленные мышцы приятно пощипывало. — Как в ванне, — думал он, наслаждаясь. — Или как после семи порций мучных крокетов с капустой и жареным мясом».

И Эгон Шорнбергер лежал, закрыв глаза. Казалось, он прислушивается к далекой, предсказывающей счастье мелодии. «Еще несколько минут — и я усну», — промелькнуло в его сознаний.

Только Андреас Юнгман, Бруно Преллер и Хейнц Кернер сразу же после броска в придорожный кювет выползли на край насыпи, откуда могли вести огонь по низко летящим самолетам. С неудовольствием унтер-офицер Бретшнейдер отметил про себя, что только трое из его солдат выполняют то, что все они неоднократно проделывали в течение последних недель на тактических занятиях: укрытию предшествует выбор сектора обстрела! И этот Шорнбергер тоже относится к группе слабаков. Уточнял формулу, а сам надел сапоги на босу ногу. Ему бы таких парней, как Юнгман, Преллер и Кернер! Вот бы было отделение! А может быть, он не прав? Рут как-то утверждала, что самым прекрасным в жизни является преодоление трудностей. Но ведь ей еще не приходилось встречать такого субъекта, как Эгон Шорнбергер. Но лучше такого и не встречать, пожалуй. Во всяком случае, для него.

— Самолеты на бреющем слева! — крикнул командир взвода.

Солдаты, вскочив, перебежали на другую сторону дороги, вновь ища укрытие. Некоторые при этом пыхтели, как под тяжестью мельничных жерновов. Только солдаты, попавшие в крапиву, были довольны новым боевым вариантом: наконец-то можно выбраться из чистилища! Теперь надо осмотреться, прежде чем ложиться.

— Темп, темп, укрытие! — поторапливал командир взвода. — По обнаруженной цели — длинными очередями огонь!

Солдаты, лежавшие на откосе, прицелились из автоматов. «Тра-та-та-та!» — имитировал звуки автомата один из солдат, пока сосед толчком в бок не заставил его замолчать.

— Прямое попадание в мост, — сказал обер-лейтенант командиру взвода. — На переправу через реку у вас максимально двадцать минут времени. Глубина дна и его характер вверх и вниз по течению уже разведаны и практически ничем не отличаются от приведенных на карте характеристик. Немедленно принимайте надлежащие меры!

От берега до берега примерно восемь метров. Течение не очень сильное. Но двадцати минут недостаточно, чтобы собрать в лесу материал для переправы, как это пришлось бы делать в реальной обстановке. Шестов для прыжка тоже нет. К тому же неизвестно, удалось бы воспользоваться этим средством, учитывая характер противоположного берега и довольно-таки приличное расстояние до него.

— Командиры отделений, ко мне! — дал команду лейтенант.

Трое унтер-офицеров ползком приблизились. Он отдал указание, в каком порядке отделения должны преодолеть речку вплавь. Унтер-офицер Бретшнейдер начинал переправу, другие в это время обеспечивали его огнем. Второе отделение следовало после того, как первое займет позицию на том берегу.

— Быстро и по-боевому это задание может быть выполнено лишь при правильных действиях всех солдат. Ни при каких условиях не допускать, чтобы оружие, обмундирование и обувь намокли. Не забывайте, что после этого нас ждет еще марш продолжительностью не менее часа. В мокрой одежде и размякших сапогах дело не пойдет. Есть вопросы?

— Вопросов нет! — заявили командиры второго и третьего отделений почти в один голос.

Унтер-офицер Бретшнейдер задумчиво потер подбородок. Он только что вычеркнул еще одну фамилию из списка лучших солдат отделения.

— Солдат Кернер из моего отделения плавать не умеет! — доложил он.

Лейтенант Винтер посмотрел на него ошеломленно:

— Когда это стало вам известно?

— Недели две-три назад.

— Что? И вы, по-видимому, решили отложить его обучение до следующей зимы? Или, может быть, ту страничку, на которой была сделана заметка, вы употребили на самокрутку? Почему мне об этом ничего не известно? Научиться плавать, если это необходимо, можно за три-четыре дня.

Командиры двух других отделений обменялись украдкой взглядами и ухмыльнулись. Унтер-офицер Бретшнейдер крепко сжал губы и молчал. «Легко сказать, товарищ лейтенант, — думал он. — „Три-четыре дня!“ Мне нужен метод, которым Кернер научился бы плавать в течение пяти минут. Кто бы подумал, что так получится. Я мог бы послать его на прошлой неделе для прохождения обучения плаванию, согласен. А если бы тогда у нас ничего не получилось с подготовкой к солдатскому фестивалю? Что тогда? Тогда бы вы меня, товарищ лейтенант, отчитали подобным же образом. Ведь без гобоя-соло „Спасская башня“ не дал бы роте призового места, не так ли? Я знаю, знаю, что для вас в данный момент это не играет никакой роли. Сейчас главное — кто достигнет другого берега. В полной боеготовности, а не как утопленник. Но не беспокойтесь, товарищ лейтенант, солдат Кернер будет там. И это говорю я, Лаппен-Калле».

Лейтенант Винтер внимательно наблюдал за лицом унтер-офицера.

— Предпринимайте лишь то, за что сможете отвечать наверняка, — предупредил он. — Вы можете, естественно, включить солдата в список потерь. Тогда он просто перейдет на ту сторону по мосту. Это лучше, чем нанести серьезный ущерб его здоровью. Итак, под вашу ответственность, товарищ унтер-офицер! Есть еще вопросы? Спасибо!

В то время как второе и третье отделения занимали позиции вдоль берега, а Преллер, Кошенц, Шорнбергер и Никель раздевались, унтер-офицер Бретшнейдер и Андреас Юнгман исчезли за дорожной насыпью. Скошенная трава на одном из близлежащих лугов навела командира отделения на мысль.

А солдаты его отделения уже укладывали сапоги, обмундирование и вооружение на плащ-палатки. Йохен Никель управился первым и в нерешительности стоял в трусиках перед своим узлом.

— Все снимать? — спросил он смущенно.

— А чего же? — Михаэль Кошенц скинул и трусы. — Сейчас минимум девятнадцать градусов.

— Купание и загорание нагишом! — объявил Бруно Преллер. — Давно уже собирался принять в этом участие.

— Без баб неинтересно, — ответил Никель без всякого энтузиазма.