Чтение онлайн

Позже ночью, лёжа без сна в постели, она убеждала себя, что её реакция на Оливера вызвана окружающей средой, сначала в галерее, полной артефактов, а затем в туннелях, наполненных пси-энергией. В Подземном мире каждый получал лёгкий кайф. К тому же, в её крови бурлил адреналин. Это был мощный биококтейль.

Но сейчас они на улице, в общественном парке, а не в туннелях, и никто за ними не гнался. Тем не менее, ощущение глубокого осознания – узнавания – было таким же сильным, как и ночью.

Сосредоточься. Твоя жизнь сейчас – полный бардак. Ты не можешь позволить себе отвлекаться.

— Мы здесь, чтобы обменяться информацией, – сказала она, решив взять разговор в свои руки. – Ты первый. Расскажи мне о жёлтом кристалле.

Пока он жевал, очевидно, принял решение.

— Самая важная информация, которая у меня есть об этой пирамиде, – это то, что я узнал прошлой ночью, – сказал он.

— И что же?

— Он настроен, и ты с ним резонируешь.

Она помолчала, не сказав ни слова. – Похоже, я могу быть тебе полезна.

— Угу.

Она обдумала это, доедая остатки сэндвича.

— Послушай, я профессиональный пара-археолог, – сказала она. – Моя способность резонировать с некоторыми кристаллами – побочный эффект моего основного таланта. Я не могу настраивать их, как моя сестра, но обычно чувствую энергию, заключённую внутри.

— И разблокировать ее?

— Иногда, – спокойно ответила она. – Так случилось, что у меня оказался кристалл, который, похоже, из того же камня, что и пирамида, так что да, я хочу узнать больше.

— Вот что я думаю. Ты знаешь больше, чем говоришь. Ты же не собираешься сказать, что это было просто поразительное совпадение, что пирамида оказалась в Ящике Пандоры именно тогда, когда ты должна была не только установить подлинность шкатулки, но и открыть ее для Общества?

Она покраснела, слова Молли звенели у неё в ушах. Какова вероятность, что редкий камень, подобный тому, что мы с тобой носим, случайно оказался в одном из артефактов, подлинность которых ты должна была подтвердить на приёме?

— Нет, я не думаю, что это совпадение, – сказала она. – Но клянусь, я понятия не имею, что произошло прошлой ночью, как и моя семья.

Это было чистой правдой.

Он кивнул, неохотно принимая её ответ. – Хорошо.

Она прищурилась. – Я понимаю, что ты мне не доверяешь. Это чувство взаимно.

— Потому что у меня талант к иллюзиям? Я понимаю. Многих раздражает моя экстрасенсорная способность. Они считают, что мы все мошенники, фокусники или жулики.

— Нет, – раздраженно ответила она. – Моё недоверие никак не связано с твоим талантом. Я осторожничаю, потому что очевидно, что ты стараешься рассказать мне как можно меньше о пирамиде. Ты что-то скрываешь.

Его губы сжались в тонкую линию. – Что бы ты сказала, если бы я сказал, что это ради твоего же блага?

Она холодно улыбнулась. – Я бы сказала, что это просто чушь.

— Я так и думал, – он скрестил руки на столе. – Я говорю тебе правду. Ящик Пандоры принадлежит музею Ранкорта. Он пропал несколько дней назад. Я связался с одним из своих знакомых на сером рынке артефактов.

— Не удивлена, что у тебя есть там связи.

— Назови мне музей, у которого их нет.

Она поморщилась. – Верно.

— До меня дошел слух, что шкатулка будет представлена, анонимным коллекционером, подавшем заявку на членство в Антикварное общество. Я знал, что у ФБПР есть оперативная разработка, расследующая деятельность Общества, и что оно готовится провести рейд. Я предложил Бюро помощь в координации действий. Я знал, что шкатулка будет на сцене. Я был так же удивлён, как и ты, когда увидел внутри пирамиду.

Она вздернула подбородок. – Теперь ты хочешь сказать, что всё это действительно просто совпадение?

— Нет, – сказал он. – Я не думаю, что это совпадение, но, как и ты, я не знаю, что происходит.

— Похоже, у нас обоих есть вопросы, и мы оба хотим получить ответы, – сказала она.

— Да. Ты сказала, что твоя сестра нашла кристаллы, когда была ребёнком?

— Верно.

— Расскажи мне об этом подробнее.

Она знала, что он захочет узнать подробности, поэтому подготовилась к вопросу по дороге в кафе. У неё была готовая версия правды.

— Нас с Молли оставили на пороге приюта. Там мы провели первые шесть с половиной лет нашей жизни. Однажды, когда мы играли в саду, Молли схватил какой-то сумасшедший мужчина по имени Найджел Уиллард. Он был химиком, который, очевидно, хотел поставить эксперимент на моей сестре. Он отвёл её в туннели, где у него была лаборатория. К счастью, Шарлотта и Евгения Гриффин успели спасти её прежде, чем он успел причинить ей вред. Находясь в плену, она увидела на столе жёлтые кристаллы и взяла два из них.

— Зачем?

— Она была совсем маленькой, – пожала плечами Леона. – Её тянуло к ним. Мы тогда этого не знали, но у неё уже тогда открылся талант к кристаллам.

— Вы с Молли биологические сестры?

— Нет, но мы сёстры во всех отношениях, которые имеют значение. – Она пронзила его самым ледяным взглядом, словно бросая вызов. – И мы дочери Евгении и Шарлотты Гриффин.

— Понял, – сказал он.

Может быть, так и было, – подумала она. Сироты и дети, рождённые вне брака, находились под защитой закона. О них заботились и обычно в какой-то момент их усыновляли. Но отсутствие близких кровных родственников и уважаемой родословной неизбежно влияло на их статус в обществе – не сильно заметно, когда речь шла о карьере и социальных связях, но сильно заметно, когда речь шла о браке.

— Могу я спросить, как ты и сестра оказались в приюте? – спросил он.

— Как обычно, – сказала она, снова готовая скользить по поверхности фактов. – Нас бросили в младенчестве. Позже мы узнали, что наши родные матери умерли вскоре после того, как оставили нас в школе Инскип. Нет никаких записей о том, что кто-то из них был замужем, и нет ближайших родственников. Никто не смог найти наших отцов.

Его челюсть сжалась. – Не позавидуешь.

— Нам с Молли повезло.

— Потому что Гриффины вас удочерили?