Чтение онлайн

– Я решил последовать совету Рамзеса и расширить нижний проход, – объяснил он. – Опасность падения камней слишком велика. Мы не можем использовать взрывчатку, поэтому это займёт определённое время.

Рамзес выразил своё удовольствие услышанными сведениями и заявил о своём намерении «вернуться на работу», как он выразился, к тому времени, когда фактически начнётся работа над самой могилой.

– Но, – продолжил он, не давая никому возможности для комментариев, – меня интересует именно та статуя, о которой ты упоминал, отец. Обозначали ли твои недавние вопросы, что статуэтки не было в гробнице, когда ты с мамой впервые… э-э… навестили грабителей? Возможно, вы не заметили этого, будучи озабочены взаимной безопасностью. Альтернатива, как мне вряд ли нужно указывать…

– Ты слишком много говоришь, Рамзес, – прервала Нефрет. – Уверена, что в твоём состоянии это тебе вредит.

– Совершенно верно, – согласилась я, пока Рамзес пытался придумать, как ответить на это неискреннее замечание. – В первый раз статуэтки там не было. Можете мне поверить, я бы её не пропустила. И вряд ли стоит указывать альтернативу. Но не пойму, как её могли доставить туда, при выставленной нами охране. Если только…

– Искренне надеюсь, – процедил Эмерсон, стиснув зубы на черенке трубки, – что ты воздержишься, Амелия.

– ... если нет другого пути в гробницу. Секретного прохода.

– Чепуха, Амелия.

– Как ты можешь быть уверен? Мы не очистили преддверие. Вход может быть спрятан под обломками.

– Потому что... О, да зачем сейчас пытаться искать причину? Проклятая вещь вышла из лавки Хамеда, но почему она оказалась в гробнице и как она там оказалась, сейчас, невозможно определить. Я отказываюсь от дальнейших обсуждений. Что это, последняя почта? – Эмерсон швырнул трубку на блюдо, засыпав пеплом оставшиеся бутерброды, и потянулся к бумагам и конвертам на соседней скамье. – Что-нибудь интересное?

– В моих сообщениях – нет. Больше ничего не могу сказать, потому что я не открываю письма, адресованные другим.

За этим мягким упрёком последовало неловкое молчание. Мисс Мармадьюк заговорила о прекрасной погоде и красоте заката. Я отвечала автоматически – эти предметы не требовали полной концентрации моего разума – и наблюдала за Эмерсоном, разрывавшим конверт, который ранее привлёк моё внимание. Только это письмо обещало возможность какого-то интересного развития событий, потому что доставил его посыльный, а почерк был незнакомым. Поделится ли муж со мной? Почтит ли меня своим доверием?

Он не собирался этого делать. Единственной видимой реакцией стала мелкая дрожь красивого изогнутого подбородка и движение руки, державшей письмо. Он собирался положить его в карман. Я протянула руку и забрала письмо.

Прочитав сообщение, я сказала стюарду:

– Передайте повару, что нас с профессором за обедом не будет.

Эмерсон выпалил в пространство, не обращаясь ни к кому лично:

– Ад и проклятие!

Когда Дауд оттолкнулся от берега, Эмерсон раздражённо сказал:

– По крайней мере, ежедневный перерыв начинается раньше, чем обычно. Возможно, я смогу наконец-то спать всю ночь.

– Как ты думаешь, что он хочет? – спросила я, поправляя кружевной шарф на волосах.

– Амелия, с тех пор, как ты прочитала эту записку, ты уже двадцать раз спрашиваешь одно и то же. Какой смысл в пустых размышлениях? Мы скоро узнаем ответ от самого Риччетти.

– Но, Эмерсон, ты знаешь, что это неправда. Он нагородит горы лжи, чтобы ввести нас в заблуждение. Запутать нас – вот для чего он нас пригласил.

Я была включена в это приглашение. Осознание этого вполне оправдало меня за чтение чужого письма – ведь если бы я этого не сделала, Эмерсон ни словом бы мне не обмолвился.

Сам Эмерсон продолжал дуться и не отвечал, поэтому я продолжила:

– Не правда ли, странное совпадение, что Риччетти появился в Луксоре сразу после того, как мы нашли статую гиппопотама? Возможно, именно таким причудливым способом он решил объявить о своём прибытии.

Как я и ожидала, эта речь вызвала ярость Эмерсона, а с разозлившимся мужем, по моему опыту, легче иметь дело, чем с надутым.

– Ты чертовски увлечена любопытными совпадениями, Амелия! Возможно, он здесь уже несколько недель. Что касается мистического значения гиппопотамов, могу только предположить, что перевод сказок ударил тебе в голову. Почему, к дьяволу?..

И так далее. Спор помог ему остаться оживлённым и счастливым во время путешествия. Я прислонилась к его плечу и наслаждалась видами.

Риччетти пригласил нас пообедать с ним в Луксоре. Когда мы приехали, он был уже на месте, в центре взоров присутствующих. Если бы не официанты в фесках и красных туфлях, обеденный салон Луксора мог располагаться в любом английском отеле – дамастовые скатерти и салфетки, хрустальные бокалы и изящный фарфор, а также посетители в традиционных европейских вечерних нарядах. Риччетти выделялся в этом окружении, как канюк в клетке с воробьями. Присутствие двух охранников, стоявших за ним неподвижно, как статуи, придавало особенную экзотическую окраску всей сцене. Ему отвели один из лучших столиков в углу возле окон, и, увидев нас, он поднял руку в знак приветствия. Глаза не отрывались от нас, словно ведомые пружиной.

Лекция, прочитанная мне по дороге, привела Эмерсона в (относительно) дружелюбное настроение. Он позволил Риччетти завершить свои извинения передо мной за неспособность подняться («Немощи моего возраста, миссис Эмерсон»), прежде чем поставить локти на стол и заметить:

– Давайте перейдём к делу, Риччетти. Я не собираюсь преломлять с вами хлеб или позволять моей жене оставаться в вашем присутствии дольше, чем это необходимо. Амелия, не прикасайся к вину!

– Но, друзья мои! – воскликнул Риччетти. – Как я могу предложить тост за ваш успех, если вы не поднимете бокалы вместе со мной?

– Итак, вы знаете, что мы нашли гробницу, – резюмировала я.

– Весь Луксор знает. Конечно, это не стало для меня неожиданностью. Я был уверен в ваших способностях.

– Вы пригласили нас не для того, чтобы поздравлять, – огрызнулся Эмерсон. – Что дальше?

– Вот что, Эмерсон, – вмешалась я, – я полностью согласна с тобой в том, что нет нужды длить нашу беседу без необходимости, но ты не задаёшь правильные вопросы. Синьор Риччетти будет болтать только о возобновлении старых знакомств и об удовольствии пребывать в нашей компании. Позволь мне справиться с этим. Синьор, как долго вы находитесь в Луксоре?

Риччетти слушал с интересом. Затем зубы ящера оскалились в широкой саркастической усмешке:

– Я бы не солгал, миссис Эмерсон, если бы заявил, что мне очень нравится удовольствие пребывать в вашей компании. Как я могу отказаться поиграть в вопросы и ответы с такой очаровательной дамой? Я прибыл сюда восемь дней назад на пароходе Кука «Рамзес». Я нашёл имя особенно символичным.

– А что у вас... Нет, это недостаточно конкретно. Вы встречались с Али Мурадом?

– Я посетил его магазин во вторник на той неделе. Я всегда навещаю торговцев антиквариатом в надежде пополнить свою скромную коллекцию.