Чтение онлайн

– Скорее, – умоляла Эвелина.

– Я тороплюсь, как могу, Эвелина. Закрой первый сундук, пожалуйста, пока я проверяю второй.

Во втором чемодане оказалось множество интересных вещей, в том числе источник странного запаха – ароматические палочки и бронзовый держатель для них. Больше всего ответов дал тонкий том, благоговейно завёрнутый в отрез из золотого бархата.

– Прекрасно! – воскликнула я. – Это многое объясняет, включая те вопросы о египетской религии, на которые Эмерсон с удовольствием отвечал. Эта женщина – теософка, Эвелина! Это копия «Разоблачённой Исиды» мадам Блаватской, основателя Теософского общества[149].

– Это тайное общество, Амелия? – с надеждой спросила Эвелина.

– Боюсь, что нет, моя дорогая. Это совершенно безвредная смесь индийской философии и оккультизма. Боже мой, какое разочарование. Возможно, мисс Мармадьюк, в конце концов, невиновна – во всём, кроме легковерия.

– Амелия, ты довольна? – с тревогой спросила Эвелина. – Они скоро вернутся, и было бы очень неловко, если нас поймают.

– Дорогая, нас предупредят заранее. Обычный голос Эмерсона слышен на значительном расстоянии, не говоря уже о криках, традиционно предвещающих его прибытие.

Зная, что так и будет, я совсем не беспокоилась, что меня поймают с поличным, и завершила поиск без спешки и без результата.

– Чёрт побери! – воскликнула я. – Она должна быть виновна; ни один безвинный человек не может вести жизнь, свободную от безвредного порока! Ни любовных писем, ни бутылок ликёра, ни даже скрытой коробки конфет. Впрочем, некоторые считают веру в оккультизм пороком, по крайней мере, интеллектуальным.

Я тщательно осмотрела всю комнату. Я ничего не упустила из виду; каждый дюйм был осмотрен. Кроме...

Я схватила ботинки, стоявшие у подножия кровати, перевернула их и энергично потрясла. Если бы не тряска, маленькая картонная коробка осталась бы незамеченной. Её втиснули в самую узкую часть носка ботинка.

Я развязала верёвку и сняла крышку. Вата, заполнившая коробку, подсказала мне, что следует действовать осторожно; блеск золота осенил меня предчувствием того, что я найду. Это было кольцо, которое я впервые увидела на пальце мистера Шелмадина – жемчужина с картушем королевы Тетишери – исчезнувшее из нашей гостиной в ту же ночь, когда сам Шелмадин исчез из мира живых.

После ланча, сервированного на верхней палубе, мы разошлись. Эмерсон, конечно же, вернулся к могиле, забрав сэра Эдварда и детей с собой. Так как Гертруда закончила собирать вещи, я сопровождала её и младших Эмерсонов в Луксор, чтобы можно было устроиться на новом месте и совершить некоторые необходимые покупки.

У нас с Эвелиной не осталось возможности обсудить удивительное обнаружение кольца. Предупреждённые выкриками Эмерсона, мы едва успели скрыть доказательства нашего визита и поспешно испариться. Гертруда присоединилась к нам на палубе после того, как сменила платье и ботинки. Если она и заметила что-то неладное, то не подавала виду. Интересно, что она сделала с кольцом? Она не могла носить его на шее, пропустив сквозь него цепочку; я бы заметила выпуклость.

Когда мы добрались до отеля, я поднялась вместе с ней в её комнату, чтобы изучить обстановку на случай, если в будущем мне захочется прийти без приглашения. Расположение номера оказалось вполне удовлетворительным – на втором этаже, с небольшим балконом и удобной виноградной лозой неподалёку от него.

Гертруда была достаточно любезна, чтобы одобрить новые условия проживания, но, казалось, не хотела отпускать меня:

– Разве вы не хотите, чтобы я вернулась с вами и возобновила занятия с детьми? Прошла почти неделя с тех пор, как...

– Сегодня вечером у них не будет настроения концентрироваться на английской литературе, – нетерпеливо перебила я. – Дисциплина – это одно, Гертруда, а необоснованные ожидания – совсем другое. Я пришлю кого-нибудь за вами завтра утром, или, может быть, вы сможете воспользоваться сопровождением сэра Эдварда. Так, вероятно, будет лучше. Он сообщит вам о времени и месте, когда вернётся вечером.

Она выглядела так, как будто бы возражала, хотя непонятно, почему – из-за необходимости разделить лодку с представительным молодым человеком без сопровождения женщины? Пожелав ей всего хорошего, я удалилась.

Покупки не заняли много времени, так как магазины Луксора мало что предлагают путешественнику, кроме предметов старины, поддельных и подлинных. Наиболее разумным для Уолтера было бы вернуться в Каир, где европейские товары легко доступны, но он упорно отказывался, так что в конце концов пришлось телеграфировать в надежде, что моя подруга миссис Уилсон пришлёт брюки и ботинки, подходящие Уолтеру по размеру.

Когда мы с покупками уселись в лодку, над западными скалами низко нависало солнце, и закатные лучи струились по водной ряби. Я с нетерпением ждала момента, когда смогу избавиться от Уолтера – принять ванну, отдохнуть, что угодно – и поговорить наедине с Эвелиной, но этого не произошло. Остальные вернулись с раскопок в то же время, как мы добрались до «Амелии».

Держа шляпу в руке, сэр Эдвард отвёл меня в сторону. Обычно он ужинал с нами, но теперь объявил о своём намерении немедленно вернуться в отель:

– Вы захотите провести сегодняшний вечер en famille[150], миссис Эмерсон. Не беспокойтесь о том, чтобы завтра посылать за мной шлюпку: я сяду на паром и отправлюсь прямо на раскопки.

Это был изящный, джентльменский поступок, и я так и сказала.

– Возможно, вы не против взять завтра с собой мисс Мармадьюк, сэр Эдвард.

– Ни в коем случае. Я мог бы – с вашего разрешения, конечно – пригласить её поужинать со мной вечером. Она кажется очень застенчивой и пугливой; возможно, я смогу её успокоить.

Я собиралась ответить, но тут Эмерсон вышел из коридора, ведущего к каютам.

– Амелия! Чем, к дьяволу, ты занята? Я жду тебя.

Сэр Эдвард удалился, и я попыталась успокоить Эмерсона, сообщив о разговоре.

– Хм-м, – задумался Эмерсон, ведя меня в нашу комнату. – Значит, он обратил своё внимание на мисс Мармадьюк?

– Если бы это было так, Эмерсон…

– Слушай, Пибоди, ты меня шокируешь! – Эмерсон снова пришёл в хорошее настроение. Он опустился на колени и начал расшнуровывать мои ботинки. (Наедине он позволяет себе такие мальчишеские сентиментальные жесты.) – Конечно, ты не позволишь такому светскому распутнику, как сэр Эдвард, напасть на робкую деву.

– Если бы она была робкой девой, такой опыт принёс бы ей только пользу. – Эмерсон усмехнулся, и я продолжила: – Но мисс Мармадьюк – не та, кем кажется, Эмерсон. Не знаю, будет ли этот ужин совещанием заговорщиков или состязанием соперников, но со стороны сэра Эдварда вполне разумно открыто пригласить её, поскольку большинство людей восприняло бы подобное предложение так же, как и ты.