Чтение онлайн

– Не соглашусь, – подтвердила я.

– А жаль. – Риччетти деликатно потягивал вино. – Вино отличного урожая. Полагаю, вы хотите, чтобы мальчик вернулся. Хотя и не могу себе представить, почему; он и святого выведет из себя.

– Вкусы разнятся, – сказал Эмерсон так же хладнокровно, как и Риччетти. – И я бы не хотел иметь с вами какие бы то ни было общие вкусы. Как он вас нашёл?

Риччетти усмехнулся.

– Это я нашёл его. У меня много… э-э… коллег в Луксоре; им приказали сообщить мне, если кто-то заинтересуется моим местонахождением. Я был уверен, что один из вас рано или поздно отправится за мной. На следующий день я оказался рядом с… – Его челюсти щёлкнули. – Но я собирался похвастаться своим умом. Вы, англичане, презираете подобные вещи, не так ли?

– Перейдём к условиям, – бросил Эмерсон. – Я полагаю, что в обмен на Рамзеса вы хотите, чтобы я убрал себя и своих охранников из могилы и предоставил её в ваше распоряжение.

– Dio mio[197], нет! – Глаза Риччетти расширились. – Вы абсолютно неправы, мой друг. Мешать лучшему археологу Египта? Я хочу, чтобы вы продолжили свою работу – очистили гробницу и бережно сохранили её содержимое.

Эмерсон на мгновение умолк.

– Понятно.

– Я и не сомневался. – Риччетти поставил стакан на стол и наклонился вперёд. – Работая на скорую руку, как другие нелегальные раскопщики, мои люди повредили бы различные предметы, тем самым уменьшив мою прибыль. И этим свиньям нельзя доверять, – возмущённо добавил он. – Независимо от того, насколько… э-э… тщательно я их контролирую, всегда найдётся кто-нибудь, кто рискнёт ограбить меня.

От удивления и – да, я признаю – восхищения у меня перехватило дыхание. Дьявольский разум нашего собеседника был поистине блестящим. Схема, достойная самого Сети – она позволяла нам выполнить работу со всем умением, какое только мы могли продемонстрировать, а затем заставляла нас передать сокровища негодяю.

– Я надеюсь, – продолжал Риччетти, – что теперь у вас появилась причина ускорить работу. Чем раньше вы закончите, тем скорее сын вернётся к вам.

– А вы не боитесь, что я стану работать слишком быстро? – иронично спросил Эмерсон. – Преданный отец может в спешке перелопатить всё подряд, не беспокоясь о вашей прибыли.

– Не вы, мой друг. Ваши принципы слишком хорошо известны. Грубое их нарушение вызовет подозрения. Обдуманная скорость и разумный компромисс – вот всё, что я прошу. Допустим, две недели?

– Две недели? Невозможно!

– Некоторые ваши коллеги управятся за два дня, – ответил Риччетти с улыбкой ящерицы. – Меня не волнуют обломки керамики и дерева. Снять пенки – вот наша главная цель. И непременно откройте саркофаг. Мне нужно всё то, что внутри – гробы, мумия и любые другие предметы.

– Постойте, – перебила я. – А Давид? Его тоже следует вернуть нам.

Риччетти выглядел по-настоящему озадаченным.

– Давид? А, туземный парнишка! Почему вы спрашиваете о нём? – Затем на его лице появилась медленная насмешливая улыбка. – Ах, эта знаменитая британская сентиментальность! Миссис Эмерсон, не будет ли вам неприятно узнать, что он не испытывает к вам такой же верности, какую вы, кажется, испытываете к нему?

– Он не ваш узник? – вмешался Эмерсон.

– Я не знаю, где он, и мне всё равно. Без сомнения, он вернётся к вам, если захочет. Больше нет вопросов. Мы договорились?

– Да, – сказал Эмерсон.

– Отлично. Последнее предупреждение. Я слишком хорошо знаю вас, чтобы предположить, что вы потеряли надежду найти мальчика и освободить его. Я был бы очень раздосадован, если бы вы попытались это сделать. Позвольте мне прояснить всё до конца во избежание печальных недоразумений. Если вы оба не будете присутствовать на раскопках каждый день, я посчитаю, что вы заняты чем-то другим – тем, от чего я предостерегал вас. Ваша первая обязанность, друзья мои – ваш сын. Если вы упустите это из виду, я пришлю вам небольшое напоминание. Возможно, палец или ухо.

Не помню, как я вышла из кофейни. Когда я снова начала осознавать окружающее, то сидела на потрескавшемся краю фонтана, и с подбородка капала вода, а Эмерсон наклонился ко мне:

– Скажи что-нибудь, любовь моя. Что-нибудь!

– Проклятье, – пробормотала я. – Я не потеряла сознание, надеюсь? Если я позволила этому сукиному сыну испытать удовлетворение при виде моего обморока...

– Это моя Пибоди, – улыбнулся Эмерсон с глубоким вздохом облегчения. – Нет, моя дорогая, ты двигалась на собственных ногах, твёрдая, как скала. Только когда мы вышли на свет, и я увидел твоё лицо, то понял, что ты не в себе. Возьми меня за руку и пошли отсюда.

Он поднял меня на ноги. Хотя голос его звучал ровно, но губы побелели, и я выдохнула:

– Мне стыдно за себя, Эмерсон. Прости меня за то, что я веду себя как слабая жен… как размазня. Эта ужасная угроза, должно быть, потрясла тебя не меньше, чем меня.

– Не так уж сильно, потому что я ожидал чего-то подобного. – Ему удалось довольно убедительно улыбнуться. – Пибоди, в своё время тебе довелось встречать множество преступников, но ни один из них не был лишён совести в такой степени, как Риччетти. Знаешь, я почти сожалею о нашем старом противнике. По крайней мере, Сети по-своему был человеком чести.

– Он бы никогда не причинил вред ребёнку, – согласилась я. – И мгновенно расправился бы с таким существом, как Риччетти. Эмерсон, ты же не собираешься бросить поиски Рамзеса? Мы не можем доверять Риччетти. Мы даже не можем быть уверены, что мальчик... по-прежнему жив...

– Я думаю, что можем. Риччетти знает, что я и пальцем не пошевельну без доказательств этого исключительно важного вопроса. Однако твоя оценка его характера верна. Он без колебаний убьёт многих из нас, включая Рамзеса, после того, как мы выполним его требования. Мы будем преследовать собственные цели, но придётся действовать с большой осторожностью. Ублюдок искусно загнал нас в угол.

– Тебе не нужно говорить мне это. О, Эмерсон, что нам делать? Признаюсь, что впервые в жизни я чувствую себя немного – ну… выбитой из седла.

– Это положение не продлится долго, – убеждённо возразил Эмерсон. – Что тебе нужно, моя дорогая, это хорошее крепкое виски с содовой. Заглянем в бар «Луксора»?

– Нет, нам лучше вернуться. Иначе другие места себе не найдут. Но, – добавила я, храбро улыбаясь ему, – я приму к сведению твой совет, когда мы будем на «Амелии».

Я удивилась, увидев, как уже поздно. Когда мы отплыли на Западный берег, солнце низко опустилось над западными скалами. Эмерсон некоторое время молча курил, а потом сказал:

– Пока нам придётся делать именно то, что он приказал. Отсутствие кого-либо из нас на раскопках, несомненно, будет отмечено и сообщено одним из его шпионов. Согласна?

– Мы не можем поступить иначе. Но что скажем остальным?

– Всё. В подобном случае можно доверять даже О’Коннеллу – он будет молчать. Но у него может появиться какая-нибудь мысль. Нельзя упускать ни единой возможности.

– Верно. И кто знает, как всё обернётся!

Читатель может задаться вопросом, почему я не посчитала нужным рассказать мужу о своих действиях относительно мисс Мармадьюк. Не потому, что забыла, и не потому, что ожидала упрёка. Я поняла, что следует изменить стратегию. Если Гертруда находится на содержании у Риччетти, то прямой насильственный допрос, который я намеревалась учинить, мог бы рассматриваться, как нарушение его приказов, и последствия оказались бы ужасающими. Мне пришлось бы действовать с предельной тонкостью, изображая абсолютную уверенность в мисс Мармадьюк, притупляя её бдительность, оставаясь начеку, чтобы уловить малейший промах.