Чтение онлайн

Эллиот и Марк продолжали болтать о всяческой ерунде. Единственная тема, вызвавшая у Гектора искру интереса – следующая встреча Попечительского совета Грызунов. Вернется ли Маттиас из дальнего рейда вовремя? Сумеет ли Мишель вытащить Паскаль на встречу? И захочет ли? Учитывая их недавнюю очередную ссору... А остальные грызуны? Кто может заболеть или загрустить или...

— Доброе утро сэр, — неожиданно пискнул Марк.

— Слова достойного мужа я услышал, — четким движением закрыв дверь, Саулиус прижал лапу к груди и поприветствовал всех, склонив голову. — Да будет ваш наступающий день светлым, друзья мои, и да пройдет он лучше прежнего!

Гектор, оторвавшись от грызения, тоже поклонился старому рыцарю, заодно осмотрев его самого. Похоже, пожилой крыс сегодня проснулся в хорошем настроении. Во всяком случае, оделся он только в легкую кольчугу и сюрко7.

До изменения на ткани плаща был гордо реющий над стилизованным холмом орел. Теперь же, по совету Маттиаса, на том же холме стоял крыс, держащий лапой уткнутый концом в землю меч.

— Вам тоже хорошего дня, — последним, с улыбкой склонился Эллиот, потом он указал лапой на лавку рядом. — Присаживайтесь сэр, окажите нам честь.

— Достойное предложение истинного мужа — честь для меня! — столь же высокопарно заявил Саулиус, устраиваясь.

Многие новички, приходя в Метамор, приносили собственный говор, а кое-кто даже и собственный язык. Но большинство, пожив в стенах Цитадели, очень быстро начинало говорить на северо-мидлендском, лишь изредка вставляя в речь какое-нибудь особое словечко. И только старый крыс упорно придерживался своего древнего, напыщенного и многословного диалекта.

— Мы как раз обсуждали будущую встречу Попечительского совета Грызунов. Как вы думаете, в этом месяце Паскаль примет участие? — спросил Эллиот.

Саулиус нахмурился, задумавшись.

— Событие сие случиться может, коли Мишель проявит себя. Достойный отрок, упорный, смелый. Но ко времени встречи, его в Цитадели не будет. А потому, увы, сия особа, нас своим вниманием не почтит.

Во время этой речи, еле слышно скрипнув, приоткрылась дверь последней комнаты, и в щелке мелькнул полупрозрачный, с розовыми прожилками глаз.

— Джулиан, ты чего там высматриваешь? Ни кошек, ни Бриана тута нету! Иди, посиди с нами! — громко приветствовал осторожного друга Марк.

Дверь приоткрылась чуть шире и снежно-белый, непрерывно умывающий лапы друг о друга, всегда по самые глаза закутанный в темный плащ и напряженно косящийся в сторону ближайших дверей крыс, буквально просочился в холл.

Гектор, не отрываясь от грызения, глянул, как Джулиан, едва слышно поприветствовав других, молча устраивается на лавке. Резчику всегда хотелось понять: что же творится в этой, укрытой белой шерстью, душе? Джулиану не нравится быть крысой, это очевидно, да никто из них не хотел быть крысой. Кроме, разве что Марка. Но выбора не было... Совсем! И именно это их всех сблизило.

Гектор вгляделся в фигуры, проявляющиеся из куска дерева. Да, не одна, несколько, сидящих вместе... Чуть сдвинувшись по шкале изменения, так, чтобы тело — и резцы — стали немного меньше, он продолжил грызть, прислушиваясь к продолжающемуся разговору.

А Марк снова обращался к Саулиусу:

— А вы слыхали? Говорят лорд Хассан уже приказал попробовать во время Весеннего фестиваля кое-что новенькое!

— И что же? — заинтересовался Эллиот.

— Рыцарский турнир! Вот! Мы сможем посмотреть настоящий рыцарский турнир! Я слышал, будет разделение на категории! По размеру бойцов. Здорово, а?

— Турнир — это хорошо! — восторженно воскликнул отмеченный красным пятном крыс. – Сэр Саулиус, вы должны участвовать! Я знаю, вы будете победителем!

Усы-вибриссы рыцаря поникли, и он начал смущенно перебирать когтями:

— Достойно ли мне? Ведь я же...

— У вас все получится, — прошелестел Джулиан.

— Ну же, Саулиус, это же твое — меч, доспехи, развивающиеся на ветру... чего там у вас развивается на конце копья? Вот, оно самое! — подмигнул Марк.

Старый крыс прикрыл глаза лапой и как будто задрожал. Но, в конце концов, не выдержал и расхохотался в голос:

— Вьются, отрок! Штандарты и вымпелы вьются, полощутся, реют. На ветру. А развиваются чирьи, у иных и на языках!

Тем временем изменившийся до еще меньшего размера Гектор перешел к мордочкам. Фигуры, выгрызенные из дерева, уже ясно просматривались и определенно были крысиными. Пять крыс, выгрызенных из дерева.

— Я и говорю, полоскаются, эти как их... шандарты! — закивал Марк. — Ты старикан, главное, не увиливай! Мечем махать — твоя работа!

Саулиус пожал плечами:

— Гложат меня сомнения, не мал ли я ростом? Буду ли я достойным противником другим рыцарям?

— В своей категории – нет, — опять прошелестел Джулиан. — Не сомневайтесь, доблестный рыцарь, вы достойны и вы сможете победить.

Саулиус вздохнул, постукивая кончиками когтей по зубам.

— Я попробую, — наконец согласился он, к вящему восторгу остальных крыс.

Марк хлопнул его по плечу, тут же затряс отбитой о кольчугу ладонью:

— Старикан! Я же говорю, ты выиграешь!

— Да я уже не молод, — гордо выпрямился рыцарь. Потом молниеносно сделал молодому крысу щелбана в лоб. — Но кое-кому из желторотых еще и фору дам!

Некоторое время старый и молодой крысы шутливо перепихивались, под смех товарищей, потом успокоившись, просто сидели и смотрели, как Гектор ваяет из дерева их образы.

Уменьшившись до размера обычной крысы, он начал наносить на статуэтки последние штрихи, выделяя личные особенности каждого. Само собой, Саулиус был единственным в броне, он сам — с куском дерева в лапах. Остальные различались не столь явно. Случайно, а может быть и нет, на плече Эллиота оказалось красноватое включение-пятнышко. Марк был меньше других, почти утонув в плаще. И лишь Джулиан был просто крысой-морфом. У него не было никаких внешних особенных черт, которые Гектор мог бы отобразить на деревянной скульптуре — факт, почти приведший его в уныние.

— Кто это, Гектор? – едва слышно прошептал Джулиан, завороженно уставившись на рождающуюся статуэтку.

— Это мы, — так же тихо ответил Эллиот.

Марк легонько коснулся когтем своей фигуры, потом, заулыбавшись, провел себе по морде лапой. Саулиус, все это время хранивший невозмутимое выражение морды, тоже улыбнулся. И не только он. Улыбались все, кроме занятого творением Гектора.

Наконец он замер, несколько ударов сердца рассматривал сделанное прямо так, оставаясь в форме крысы, потом вернулся к получеловеческой форме и, одевшись, опять взглянул на скульптуру.