Чтение онлайн

Встаю, порываясь прижать ее к себе, но прежде, чем мои пальцы дотрагиваются до ее плеча, ощущаю вибрацию мобильного в кармане брюк. Она. Как всегда не вовремя, когда ее совсем не ждут…

— Гоша, — нахмурившись, после секундной заминки, последовавшей за отклоненным мной звонком, Лиза подходит к своему чемодану.

Борется с заевшей молнией, покусывая нижнюю губу, и когда тишину комнаты разрезает звук проскользнувшего по металлическим зубьям бегунка, принимается копаться в вещах, что-то выискивая в аккуратно сложенных стопках.

— Это тебе. Сувенир, — краснея, протягивает мне коробку, украшенную голубой атласной лентой, и отходит подальше, всем своим видом буквально крича, что теплого приветствия мне ждать не стоит.

Странно. Слишком странная встреча двух любящих супругов, разлученных друг с другом на целую неделю, которая была для меня непростой… Нет ни объятий, ни счастливых улыбок, лишь тяжелое неуютное молчание, от которого хочется спрятаться, с головой укрывшись одеялом.

— Что случилось? — не тороплюсь открывать, ставя подарок на прикроватную тумбу, и просто стою, хоть ладони мои зудят от необходимости прижать ее к себе.

— Это, — отходит к туалетному столику и достает из шкатулки серьгу. Небольшую, неброскую… Я ей ее дарил?

— Это должно мне о чем-то говорить? — вконец запутавшись в происходящем, избавляюсь от пиджака, небрежно бросая его на кровать. Терпеть не могу, когда нагоняют тумана, вместо того, чтобы спросить прямо в лоб.

— Наверное. Потому что она не моя, — хрипит, и неловко отводит глаза, давая мне передышку. — Нашла на полу. У кровати.

Мне жарко. Расслабляю галстук, но даже это не спасает от удушья, ведь только дурак не поймет, что успела нафантазировать эта женщина с потухшими серыми глазами. Она все-таки плакала! Плакала, потому что однажды ей довелось убедиться в моей ненадежности…

— Ничего не хочешь сказать?

А что говорить? Ведь я знаю, кому может принадлежать эта безделушка, но произносить это имя при побледневшей жене я никогда не решусь.

— Ну, — улыбаюсь, принимая из ее рук миниатюрное украшение, — одно могу сказать точно, она не моя. Может быть, Нина Алексеевна обронила? Или та женщина, из клининговой компании, что в среду здесь убиралась?

Те месяцы, что я провела в его постели после того, как внутри зародилась стойкая убежденность, что от урагана по имени Яна нам больше скрыться, стали для меня испытанием. Я молчала, задыхаясь в стенах дома, в которые когда-то вложила столько сил и любви, а бессонными ночами строила планы своего спасения. Сам он не разрубит этот узел. Упадет на колени, вновь ударится в клятвы, вспомнит о боге, а в конечном итоге вновь продаст свою душу дьяволу…

Отныне я не боялась остаться одна. Напротив, до скрежета зубов презирала его за необходимость придерживаться этих правил: улыбки, забота, ласки, за которыми кроется безнадега, обреченность и смирение…

Игорь

— Нас связывали лишь деловые отношения. Я на него работала, — так виртуозно врет, что я даже готов поверить. Готов принять любое ее объяснение, лишь бы перестать терзать себя горьким фактом — мне она больше не принадлежит. Пропасть между нами не переплыть, не оббежать, и мост, к сожалению, точно не перекинешь — под ногами бездна.

Может, любил я ее неправильно? Ни тогда, когда крутил роман с Яной, а после, когда, наконец-то признал, что сердце мое держит в своих ладонях жена? Мало ей говорил о своих чувствах, мало ласки дарил ее телу, мало, до неприличия мало, теплоты отдавал ее душе? Неправильный, недостойный ее внимания человек, собственноручно разрушивший брак и убивший ее любовь…

— Для чего обеспеченная женщина устраивается на работу, да ещё и тайком от богатого мужа? — хороший вопрос.

Тем более, если знать, какие суммы она снимала со своих карт. О какой коммуналке, вообще, могла идти речь?

— Ваш супруг был скуп? Ограничивал вас в финансах? — продолжает допрос ведущий, а оператор уже берет крупным планом мою мать — недовольную, злую, но молчаливую, ведь вновь быть отчитанной телевизионщиком на глазах у всей страны она не желает.

— А что мне оставалось? У меня ничего нет — все, что я имела было куплено на его деньги: одежда, машина, дом…

— То есть вы предчувствовали расставание?

— Да. Скажу больше — я его планировала.

За дорогой я почти не слежу. Не слушаю болтовню водителя, осадить которого мне не дает уважение к его почтенному возрасту — лет шестьдесят, не меньше, и двадцать из них он трудится на семью моего мужа. Седовласый, но все еще крепкий, подтянутый мужчина, то и дело разглядывает меня в зеркало заднего вида, рассказывая очередную историю из детства Игоря. Удивительно, их он знает больше, чем Эвелина, которая за последние пару дней набрала меня раз десять…

— Я припаркуюсь, — Ефим Ильич тормозит у бизнес-центра и оборачивается ко мне, а его пушистые усы уже расползаются по лицу от широкой открытой улыбки.

— Можете пообедать. Я наберу вас, как закончу.

Ветер не щадит прически. Придерживаю капюшон на своей голове, и торопливо семеню к стеклянным дверям, вклиниваясь в ряды торопящихся на работу служащих. Переступаю порог, кивая охраннику, с которым когда-то делилась пончиками, купленными в соседнем кафе, и иду к лифту, рядом с которым уже толпятся замерзшие люди: растирают пальцы, прикладывают покрасневшие ладони к заалевшим щекам и переминаются с ноги на ногу в своих не по погоде тонких сапожках. Когда-то и я так наряжалась…

Здесь мало что изменилось, и от этого мое сердце пропускает удар, поддавшись ностальгии по былым временам, когда я сама решала, что буду делать завтра, оплачивала квитки за съемную студию и радовалась, принимая из рук продавца пакет с платьем, на которое откладывала месяца три.

— У Вячеслава Андреевича совещание, — новенькая. Не ладится у Лисицкого с кадрами. — Присядьте.

Я погорячилась, мой стол совсем не узнать: завален бумагами, ручками, канцелярскими скрепками, одна из которых покоится у лакированной туфли секретарши, да и кофемашину они заменили. Интересно, ей удалось освоить любимый Славкин рецепт?

Неторопливо снимаю платок, несколько раз обмотанный вокруг шеи, и расстегиваю пуховик, совсем не желая с ним расставаться, ведь даже те несколько метров, что я прошагала с парковки, показались мне длиннющей дистанцией на пути к спасительному теплу.

Знаете, о чем я думаю, наблюдая за молоденькой шатенкой, раскладывающей пасьянс, пока ее босс заключает очередную сделку? Я ей завидую. Через пару часов она выключит свой компьютер, погасит свет в кабинете начальника, дождется подружек из отдела кадров или той же бухгалтерии, и шумной компанией двинется домой. А там наверняка нет изменщика-мужа, страха, что в своей кровати ты найдешь чужой бюстгальтер, и тягостных мыслей о том, что даже родные стены способны на предательство: впустили захватчицу, и продолжают стоять, ведь по большому счету, им плевать, кто будет стирать пыль с лакированных полок.

Раньше все было проще.

— Лиза? — знакомый голос и скрип дверей заставляют меня оставить свои рассуждения, и вот я уже встаю, отвечая вялой улыбкой на блеск Славкиных глаз.

С нашей последней встречи он заметно похорошел, ведь ни одного мужчину не красит разбитый нос и порванный рукав пиджака.

— Вот уж не думал тебя увидеть, — отодвигает мне стул, жестом приглашая присесть, и через секунду оказывается напротив, идеально вписываясь в интерьер своего рабочего места.

Идут ему эти папки, покоящиеся на краю стола, ноутбук и вид осенней Москвы, прекрасно просматривающийся в панорамное окно позади него.