Чтение онлайн

Я покачала головой, всё ещё не глядя на него. Мысль о новом разговоре, о необходимости что-то объяснять или выслушивать, была невыносимой.

— Не надо, Андор. Пожалуйста... не сейчас.

Эти слова прозвучали не как отторжение, а как мольба. Мольба о передышке. О возможности перевести дух и осознать, что только что произошло. Что я только что добровольно приняла в себя. Я почувствовала, как он замер, ощутила через новую, тихую связь всплеск его разочарования, тут же приглушённый усилием воли. Но он не стал настаивать. Это было ново. И бесконечно ценно.

— Как скажешь, — он произнёс это просто, без упрёка.

И я вышла. Не побежала, как раньше. А просто вышла, оставив дверь открытой. Шла по коридору, прислушиваясь к непривычному спокойствию внутри. Боль утихла. Но её отсутствие было таким же оглушительным, как и её присутствие и мне нужно было научиться жить с этой тишиной. С этим новым «я», связанным неразрывной нитью с тем, кого я так отчаянно пыталась забыть.

Возможно ли забыть, если чувствуешь? Если ощущаешь?

Я не знала.

Раньше я пыталась убежать от боли, от его образа, от памяти о его прикосновениях. Теперь боли не было, но само его присутствие во мне стало ещё острее, ещё реальнее. Я шла по пустынному коридору, и мне не нужно было гадать, где он. Язнала. Он был там, в кабинете. Неподвижный. Я чувствовала лёгкое, почти невесомое эхо его внимания, направленного на меня. Не давящее, не требовательное. Просто... существующее. Как тихий фоновый шум, который теперь стал частью моей собственной сущности.

Как можно забыть того, кто стал твоим вторым сердцебиением? Тихим, ненавязчивым, но постоянным.

Я остановилась у окна, глядя на темнеющие сады Академии. Раньше этот вид навевал тоску или тревогу. Сейчас... он был просто видом. А внутри царил странный, непривычный покой.

Забыть его? Теперь это значило бы забыть часть самой себя. Самую новую, самую хрупкую и, возможно, самую важную. Это не было тем всепоглощающим слиянием, которого я так боялась. Это было... как если бы я годами жила в комнате с громко включённой музыкой, а кто-то наконец убавил громкость до приемлемого уровня. Музыка никуда не делась. Она просто перестала оглушать.

И в этой новой тишине, под аккомпанемент тихого эха его существования, я впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать. И думать. И просто быть. Не убегая.

Из полумрака коридора мне навстречу вынырнула знакомая фигура. Наташа!

— Боги, Диана! — её глаза широко распахнулись, а на лице расцвела улыбка облегчения. — Тебя выписали! И о чудо, на ногах!

Она подбежала ко мне и схватила за плечи, внимательно изучая моё лицо.

— Ну как ты? Выглядишь... — она прищурилась, — ...странно. Спокойной. Неужели Людмила подсунула тебе какое-то своё зелье покоя? Или... — её взгляд стал хитрым, — ...случилось что-то интересное?

Я попыталась улыбнуться, и это получилось почти естественно. Странное ощущение — не нужно было притворяться, что всё в порядке. Потому что внутри и вправду был порядок. Хрупкий, новый, но порядок.

— Со мной всё хорошо, Наташ, — сказала я, и голос не дрогнул. — Всё... в порядке.

Она покачала головой, не отпуская моих плеч.

— Не верю. Три дня назад ты была похожа на выжатый лимон, а сейчас... — она провела рукой перед моим лицом, — ...сияешь каким-то внутренним светом. Нет, мушка, ты должна всё рассказать. Всё, до последней детали!

— Я всё расскажу, Наташ, — выдохнула я, и это была правда. Впервые за эти недели у меня не было желания прятаться или лгать. Больше нечего было скрывать. — Пошли.

Её глаза загорелись азартом охотника, почуявшего добычу. Она тут же схватила меня под руку и потащила по коридору, понизив голос до конспиративного шёпота.

— В нашу берлогу! Там никто не помешает. И чтобы всё, слышишь? С самого начала! С той самой драконицы! — она бросила на меня многозначительный взгляд. — Хотя, по тебе и так видно, что история получила продолжение. Ты не просто «в порядке». Ты... другая.

Мы влетели в нашу комнату, и Наташа, захлопнув дверь, упала на свою кровать, поджав под себя ноги. Она смотрела на меня, как на самый увлекательный сериал.

— Ну? — она нетерпеливо подбила меня. — Не томи!

Я села на свою кровать напротив, чувствуя странное спокойствие. И начала рассказывать. Всё. Свою боль, свою ревность, побег к озеру, его появление, наш молчаливый диалог на стадионе, обморок и... решение. Решение, которое привело меня в его кабинет.

И когда я произнесла слова «драконья метка», Наташа замерла, её глаза стали круглыми-круглыми.

— Ты... ты серьёзно? — прошептала она. — Ты сделала это? Добровольно?

Я кивнула, и впервые за весь рассказ на мои губы вернулась лёгкая, почти неуловимая улыбка.

— Чтобы боль прекратилась, — просто сказала я.

Наташа свистнула, качая головой со смесью шока и восхищения.

— Ну, мушка, ты даёшь... Это... это грандиозно! И... — она прищурилась, — ...и что теперь? Что ты чувствуешь?

Я закрыла глаза на секунду, прислушиваясь к себе.

— Тишину, — ответила я честно. — И... его. Но не так, как раньше. Он просто... есть. И это не больно.

Наташа смотрела на меня, и постепенно её восторженное изумление сменилось более мягким, понимающим выражением.

— Значит, война окончена?

Я встретила её взгляд и медленно кивнула.

— Война окончена.

— Диан, а ты... — Наташа посмотрела на меня пристально, отложив в сторону свой азарт. — Что ты к нему чувствуешь?

Я сглотнула. Воздух в комнате вдруг стал густым.

— Я люблю его, Наташ, — выдохнула я, и слова прозвучали не как признание, а как приговор. Горький и тяжёлый. — Но... лучше б этой любви не было.

Я знала. Язнала, что Андор почувствует эти слова. Не содержание, а ту боль, что стояла за ними. Ту горькую тяжесть, что заставляла меня желать, чтобы всё было иначе.

И я не ошиблась.

Там, в глубине, где теперь тихо пульсировала наша связь, я ощутила... не удар. Не гнев. А глубокую, бездонную печаль. Такую же тяжёлую, как моя собственная. Он услышал. Не ушами. Душой.