Чтение онлайн

Меня разбудил шорох. Я вскочил, как будто меня уличили в чем-то нехорошем.

В комнате все было по-прежнему. Я подошел к кровати. Аля не спала. Выглядела она много лучше, чем прежде, и даже чуть разрумянилась. "До чего же хороша, - подумал я, - ей бы чуть косметики, была бы настоящей красавицей"

– Что такое "кометики"?
– вдруг спросила девушка.

– Что?! Ты что сказала?

– Я говорю, что за кометика такая, ну, чтобы красавицей быть.

Она отвела от меня взгляд и поправила лежащую поверх одеяла косу. Я, не находясь, что ответить, растеряно смотрел на нее.

"Что это еще за хреновина такая, неужели она понимает мысли?" - подумал я.

– Если это плохо, то я не буду, - скромно сказала, отводя взгляд, девушка.

– Погоди, детка, ты, что понимаешь, о чем я думаю?

– Не знаю, о чем ты. Ты же сам, барин, говоришь.

– Я не говорю, а размышляю, - произнес я про себя, - и прекрати называть меня барином, у меня имя есть. Меня зовут Алексей, для тебя я Алеша.

– Хорошо... Алеша, - после секундной запинки, ответила девушка.

– И еще я люблю тебя...

Этой мысли Аля не поняла, правда, по губам ее скользнула едва уловимая улыбка.

– Ты раньше так слышать умела?
– спросил я. Аля отрицательно покачала головой. "Старухин дар, - догадался я, - похоже, теперь буду под глобальным контролем..."

– Расскажи мне про знахарку, что давеча приходила, - попросил я.

– Так про нее никто ничего не знает. Живет одна, у околицы. Говорят, с нечистым дружбу водит. Скот находит, когда потеряется, болезни лечит. Зовут ее бабка Ульяна. Так что такое кометика?

– Косметика, - поправил я, - это разные средства, чтобы женщинам быть красивее. Ну, там краски разные, для ресниц, например, чтобы они были пушистые и чтобы глаза казались большими и выразительными. Губная помада, ею губы красят.

– Для чего?
– удивленно спросила Аля.

– Для красоты. Ею можно изменить форму губ, и потом она сама красивая, блестящая бывает, с блестками даже, разных цветов, к одежде чтобы цвет подходил, наверное, - начал я безнадежно запутываться в этом сложном вопросе.
– Потом есть кремы всякие, чтобы кожа была нежная, духи для хорошего запаха, пудры...

– Это все у господ?

– Наверное, женщины всегда стремились быть красивыми.

– Вот счастливые, - не без зависти в голосе произнесла девушка.

Для тяжело больной она проявляла к предметам охмурения слишком большой интерес.

– А кремы что с кожей делают?
– спросила Аля, незаметно убирая руки под одеяло.

Я понял, что коснулся такой серьезной темы, что отделаться общими фразами мне не удастся. Пришлось по мере моих более чем скромных способностей читать лекцию о разных косметических и парфюмерных средствах. К своему удивлению, я накопал в памяти десятки названий атрибутов женской неотразимости.

– Все это существует, - окончил я свой невразумительный рассказ, только здесь этого не достать.

– Ты знаешь, барин, прости, Алеша, ты так все хорошо описал, что я это как будто вижу.

Было похоже на то, что она улавливает не только мысли, но и зрительные образы.

– Алечка, - спросил я, когда, наконец, кончился допрос с пристрастием о лосьонах и гелях, - ты раньше совсем не понимала, о чем люди думают?

– Не знаю, наверное, немножко понимала. Тебя сразу поняла, о чем ты думаешь, когда смотришь на меня, - сказала она и покраснела.

Я тоже, честно говоря, немного смутился. Хотя о чем может думать здоровый мужик, глядя на понравившуюся женщину? Не о Пунических же войнах.

– Послушай, - предложил я, - давай проведем эксперимент.

– Чего проведем?

– Опыт проведем. Попробуем проверить, как у тебя получается понимать мысли. Тихон!
– позвал я слугу, шебаршившегося все это время в коридоре.

Тихон вошел в комнату.

– Чего изволите?
– спросил он заискивающе вежливо.

– Приезжий барин еще не уехал?

– Никак нет-с. Выпивают-с.

Я сделал вид, что задумался и продержал его минуты три в комнате. Потом велел принести бутылку мадеры. Как только он вышел, я тут же спросил у Али:

– О чем он думал?

Она, не отвечая, полными слез глазами смотрела на меня.

– Господи, что случилось?

– Он, он...
– только и смогла сказать девушка и горько расплакалась.

Я напоил ее клюквенным морсом и гладил по голове, бормоча абстрактные утешительные слова, уместные в любых случаях. Постепенно она успокоилась. У меня же на Тихона, посмевшего плохо думать об Але, начал расти большой зуб. Представить, что думают о женщинах в такой ситуации, было не очень сложно.

– Нет, Алеша, - вдруг сказала она, - это совсем другое. Он, он, - она опять собралась заплакать, но все-таки договорила: - думает, что ты черт.

– Черт?
– переспросил я и облегченно засмеялся.
– Почему именно черт?

– Не знаю. И еще, - она нахмурилась, долго взвешивала говорить мне это или нет, потом все-таки решилась, - и еще он подумал, что ты глупый, раз меня выбрал... И совсем это не смешно!

– Почему он так подумал?
– спросил я, отсмеявшись.

– Потому что я некрасивая.

– Ты некрасивая!
– только и сказал я, после чего посмотрел на нее с таким вожделением, что слезы сами собой высохли, девушка зарделась, хихикнула и отвела взгляд.

– Жарко мне что-то, - кокетливо сказала Аля, резко меняя тему разговора.

– Что же ты раньше не сказала!
– засуетился я.

Действительно, с того времени, как ее знобило, лежала укутанная до подбородка одеялом. Я тут сдернул его, совершенно забыв, что она лежит без рубашки. Аля попыталась поймать край одеяла и снова закрыться, застеснялась и отвернулась от меня.

– Да ты совсем мокрая!
– всполошился я, не обращая внимания на ее наготу. И тут же взял полотенце и обтер ее.

– Сейчас поищу простыню, - опрометчиво пообещал я. Искать в комнате было негде.
– Полежи пока так, а когда вернется Тихон, я велю принести. Тебе не прохладно?

– Нет, - односложно ответила Аля и неожиданно добавила, так и не взглянув на меня, - если тебе уж так хочется, можешь меня поцеловать. Я не настолько плохо себя чувствую.

Удивительное дело, но, похоже, что у нее начал меняться лексикон. Во всяком случае, она стала говорить более грамотно и связно, чем раньше. Мне стало любопытно, с чего она взяла, что мне хочется ее поцеловать. Конечно, хочется, но я вроде так уж конкретно об этом не думал.