Чтение онлайн

Интересно.

Бесстрашный психопат не любит уколы.

— Вот так, — мягко говорит прислужница. — Эффект начнёт уходить примерно через час. Но возможно, будут неприятные ощущения, когда наркотики начнут выходить из системы.

— Чудесно, — бурчит Валек. — Обожаю хорошую ломку.

Мне не должно быть его жалко.

Не должно, блядь.

Но, наблюдая, как он пытается удержать свою маску, пока эти чужие люди вычищают следы его травм…Ненавидеть его сейчас чуть сложнее, чем час назад. Но прощение он всё равно будет зарабатывать.

Прислужницы заканчивают с Валеком как раз в тот момент, когда королева вновь входит в гостевое крыло. Я даже не заметила, что она уходила. В том, как она двигается, есть что-то от Чумы. От Хамсы. Та же текучесть, словно неземная.

— Как только вы все немного отдохнёте, — её музыкальный голос без труда перекрывает гул комнаты, — я буду счастлива видеть вас на ужине в королевском зале. Сегодня вечером, разумеется, не через минуту.

Живот у меня делает нервный кульбит.

Королевский зал.

Я — дикая омега.

Мне нахрен не место во дворцах.

— Если еда и питьё такие же, как на поезде, — оживляется Виски, — мы ни за что не пропустим.

Глаза королевы теплеют.

— Уверена, вы найдёте наше гостеприимство столь же удовлетворительным, — отвечает она. Потом её взгляд возвращается к сыну, становится ещё мягче. — У нас много разговоров впереди. Но всё подождёт, пока ваша стая восстановится. У нас ведь теперь есть время, не так ли, Хамса?

Он чуть напрягается при звуке настоящего имени. Но склоняет голову.

— Да.

Кончики её пальцев едва касаются его руки, белые одежды шелестят по мрамору. Затем она уходит, и прислужницы следуют за ней, собирая использованные инструменты.

Как только дверь закрывается — все набрасываются на Чуму.

— Братан, мне нужны, блядь, ответы, и нужны сейчас, — Виски размахивает руками. — Ты, оказывается, принц — и ты, блядь, не счёл нужным как-то об этом упомянуть?

— И когда же, по-твоему, я должен был это сделать? — сухо бросает Чума. — Во время перестрелок? На брифингах? За чаем?

— У нас нет, блядь, чая, — выпаливает Виски. — Если ты скучал по чаепитиям, неудивительно, что ты вечно ноешь, что вместо вина приходится пить пиво и воду и….

— Закрой рот, — обрывает Тэйн. Его глубокий голос обретает ту сталь, от которой обычно все замолкают. — Я хочу знать, почему ты сбежал. Что заставило принца бросить всё и присоединиться к банде убийц?

Я внимательно смотрю на Чуму, замечая, как его пальцы барабанят по бедру. Та нервная привычка, которую я уловила раньше. Он гораздо более напряжён, чем обычно.

— Это сложно, — резко отвечает он.

— Упрости, — протягивает Валек, облокотившись на скамью. — Времени у нас — хоть отбавляй.

Глаза Чумы вспыхивают опасно.

— Нет. У нас этого нет. У нас есть несколько часов, чтобы прийти в себя перед ужином с королевой Сурхии. Моей матерью. Советую использовать их с умом.

— Хуйня, — огрызается Виски. — Ты не можешь просто взять, швырнуть на нас такую бомбу — и свалить, как ни в чём не бывало…

— Я могу делать всё, что мне, блядь, угодно, — рявкает Чума.

Температура в комнате будто падает. Я никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Никогда не видела эту сторону. Но под ледяной яростью я улавливаю другое.

Страх.

— Чума, — тихо говорю я, привлекая его внимание. Делаю шаг ближе, но он отшатывается, хотя я даже не тянусь к нему. Остальные замирают, слушают. — Мы просто переживаем за тебя.

Его взгляд смягчается едва заметно, когда он смотрит на меня.

— Не стоит, — говорит он, и в голосе появляется что-то тёплое, чего не было мгновение назад. — Я уже говорил. Ты можешь мне доверять.

— Но ты нам — нет, — сухо бросает Тэйн.

— Я доверяю вам свою жизнь, — спокойно отвечает Чума. — Я доверяю вам её жизнью. Но вот это… — он машет рукой, будто обозначая всё вокруг, — это совсем другое.

— Чего ты боишься? — тихо спрашиваю я.

Вопрос будто выбивает его из равновесия. На миг на лице вспыхивает обнажённая, болезненная уязвимость.

А потом стены снова встают.

Толстые. Непробиваемые.

— Отдыхайте, — произносит он, отворачиваясь. — Вам понадобятся силы на вечер.

Вот уж не тревожно — совсем ни капли.

Он уходит по направлению к арке, ведущей в глубину гостевого крыла. Его шаги точные, выверенные, но я замечаю лёгкую дрожь в пальцах, натянутые плечи.

Он на грани паники.

И мне нужно понять — почему.

ЧУМА

Я не могу оставаться в гостевом крыле. Только не тогда, когда все взгляды прикованы ко мне. Не тогда, когда их жгучие вопросы висят в воздухе, словно кинжалы, готовые в любой момент сорваться вниз. И кто может их винить? Я лгал им годами. Черт, я даже сам начал верить в собственное дерьмо.

Я практически забыл, кто я такой на самом деле.

Ноги сами несут меня по знакомым коридорам. Мимо шепчущихся слуг и кланяющихся придворных. Вверх по винтовым лестницам, сквозь позолоченные арки, пока я не достигаю двери, порог которой поклялся больше никогда не переступать.

Мои покои.

Замок щелкает, открываясь от моего прикосновения, узнавая меня даже спустя столько лет. Внутри ничего не изменилось. Те же полы из белого мрамора сияют под моими ботинками. Те же полупрозрачные занавески колышутся на ветру, дующем с открытого балкона. Те же запретные медицинские трактаты стоят на полках — их корешки потрескались и истерлись от бесчисленных ночей тайного изучения.

Они содержали всё в идеальном порядке. Словно гробницу. Словно ждали возвращения призрака.

Аромат жасмина доносится через открытые балконные двери, и внезапно я снова в тех садах. Губы Адиира на моих. Его руки в моих волосах. То, как он смотрел на меня — будто я был чем-то священным, прямо перед тем, как я…

Желчь подступает к горлу.

Я убил своего лучшего друга.

Даже если он пытался заманить меня в ловушку. Даже если он предал всё, что было между нами. Даже если он собирался выдать меня… кому? Я до сих пор не знаю, кто наблюдал через ту линзу. До сих пор не знаю, кто приказал ему записать наш момент слабости.