Чтение онлайн

Первообразы, или архетипы, становятся известными благодаря интерпретации символики сновидений. Метод ассоциаций раскрывает в значении сновидений не только личное, но и коллективное бессознательное. Архетип — универсальная познавательная категория, общая для целой нации или даже эпохи. Это унаследованная организация психической энергии. Мифы — излюбленные носители расовых архетипов. Примерами являются архетипы матери и отца. Собирательный прообраз матери, оказывающий влияние на любого человека, выражен в паттерне всего защищающего, обогревающего, кормящего. Защищающая мать одновременно ассоциируется с кормящей землей, плодородным полем, теплым очагом, пещерой, окружающей растительностью, дающей молоко коровой, травой. Символ матери обращен к месту рождения, творящему пассивно, такому, как природа, материя, бессознательное, инстинктивная жизнь. Архетип отца, с другой стороны, означает такие вещи, как сила, мощь, авторитет, творческое вдохновение и вообще все движущееся и динамичное. Отцовский образ ассоциируется с реками, ветрами, штормами, битвами, разъяренными животными наподобие быка, порывистыми и меняющимися явлениями мира, он в то же время — причина всех изменений.

Этот особый аспект системы Юнга, касающийся первобытных образов, имеет нечто общее с фрейдовским представлением о филогенетической наследственности, как в размышлениях о первобытной орде. Юнг, однако, приписывает совершенно другую роль функции бессознательного. Он считает, что коллективное бессознательное является хранилищем мудрости времен, скрытым в мозге. В бессознательном не прекращается активность по созданию комбинаций в целях указания будущего индивида. Результат деятельности бессознательного, по мнению Юнга, превосходит в утонченности и масштабе работу сознания. Поэтому Юнг расценивает коллективное бессознательное в качестве «непревзойденного руководителя» человеческих существ... могущественной духовной наследственности в развитии человека, возрождающейся в каждом индивиде».

Неофрейдисты считают концепцию бессознательных психических процессов величайшим достижением Фрейда. Томпсон, например, старается показать, что отбрасывание понятий либидо и инстинктов никоим образом не препятствует допущению разных уровней осознания как ключевого теоретического построения. Основная критика сосредоточивается на рассмотрении Фрейдом бессознательного в качестве места размещения инстинктов и их психических заменителей; его последующее представление об ид еще уязвимее в этом отношении. Хотя Фрейд заявляет, что ид просто речевая конструкция и не может размещаться в какой-либо части тела, Томпсон, читающая между строк, чувствует актуальность для Фрейда идеи локализации.

Критика более частного характера относится к мнению Фрейда о совместном нахождении в бессознательном вытесненного опьгга и сил ид, которые как-то соединяются в целях получения сознательного выражения. Согласно Фрейду, вытесненный материал, например, может заимствовать энергию у ид, чтобы получить выход. Томпсон считает это утверждение очень спекулятивным и не поддающимся научной проверке.

Состояние первичного нарциссизма является еще одной особенностью новорожденного. Под нарциссизмом понимают обращенность либидо в большей степени на себя, чем на объекты внешнего мира. Первичный нарциссизм представляет изначальное состояние новорожденного, неспособного проводить различие между собой и внешними объектами. Сексуальные цели этого периода целиком аутоэротичны, т.е. связаны с любовью к себе. Эго еще не отдифференцировалось, и ребенок ощущает себя всемогущим, поскольку его потребности удовлетворяются как само собой разумеющееся. Считается, что он обладает «океаническим чувством». В последующей жизни перед лицом серьезных стрессов индивид испытывает соблазн возвратиться к первоначальному идиллическому чувству безопасности — иллюстрацией служит кататонический шизофреник. Это возвращение к самовлюбленности вследствие неудовлетворенности социальными связями называется «вторичным нарциссизмом».

Фрейд в работе под заглавием «О нарциссизме» (1914) пытается обосновать концепцию первичного нарциссизма дедуктивным методом из наблюдений за родителями. Он пишет (28, с. 48-49):

«При наблюдении отношения любящих родителей к ребенку мы не можем не заметить оживления и воспроизведения их собственного давно оставленного нарциссизма. Их чувства, как известно, характеризуются переоценкой объекта, что достоверно указывает на нарциссическое происхождение. Они приписывают ребенку все совершенства, которые не подтверждает трезвое наблюдение, и пренебрегают его недостатками — с этой тенденцией связано отрицание сексуальности ребенка. Родители отказываются в пользу ребенка от культурных приобретений и воскрешают в его личности свои былые притязания. Ребенку покупаются лучшие, чем у родителей, вещи; он не должен подвергаться необходимым требованиям жизни. Болезнь, смерть, безработица, неизбежное ограничение желаний не должны касаться ребенка, в угоду ему следует изменить законы природы и общества. Он сердцевина вселенной: «Его Величество Ребенок», как нам самим когда-то мечталось быть. Ребенку предназначено осуществить несбывшиеся мечты и желания родителей — вместо отца стать героем или выйти замуж за принца в качестве запоздалой компенсации устремлений матери. Нарциссическую позицию ослабляет эго, находящееся под давлением реальности, тогда безопасным способом удовлетворения нарциссических побуждений становится ребенок. Родительская любовь, такая трогательная и по существу ребяческая, ничего более чем возобновление нарциссизма, трансформированного в любовь к объекту, но безошибочно себя обнаруживающего» (прим. 9) .

Гринейкр (34) связывает концепцию «первичного нарциссизма» с введенным ею понятием «первичной тревоги» и самим процессом рождения. Фигурально говоря, она рассматривает первичный нарциссизм в отношении к тревоге как «поверхностное» напряжение, которое может быть больше или меньше в соответствии с потребностями организма. Увеличение тревоги вызывает нарастание нарциссизма; избыток нарциссизма развивается отчасти в качестве попытки организма преодолеть повышение тревоги. Одной из иллюстраций является крик новорожденного, выражающий тревогу и в следующий момент служащий сохранению «могущества» посредством призыва родителей на помощь.

Процесс рождения способствует трансформации расслабленного, относительно дремлющего нарциссического состояния плода в первичный нарциссизм новорожденного. Первичный нарциссизм, по мнению Гринейкр, не исчерпывается океаническим чувством величия. Он также несет в себе начала активного психического влечения, основанного на биологической потребности выживания. В периоды последующих психических стрессов, таких, как травма или депривация, происходит наращивание нарциссизма, описанного как либидный заряд побуждения, которое направлено на атаку или защиту. Гринейкр проводит аналогию с голодной амебой, выкидывающей псевдоподии для захвата пищи. Рудиментарная форма этого влечения имеет место у новорожденного.

Неофрейдисты критикуют концепцию нарциссизма за понятие фиксированного количества либидо. Они отмечают, что, согласно Фрейду, чем больше любви направлено на внешний мир, тем меньше остается самому себе, и наоборот. Фромм (30) возражает против этой формулировки, так как она приводит к неприемлемой позиции: нарцисс представляется обогащенной личностью по сравнению с человеком, способным к любви. В действительности, по мнению Фромма, человек, испытывая любовь к окружающим, не истощается, а обогащается. Человек, способный по-настоящему любить себя, любит других. Человек, неспособный любить других, не способен любить себя. Первичный и вторичный нарциссизм всецело отличаются друг от друга. Первичный — говорит о самоуважении; вторичный — служит защитой против осознания утраты самоуважения. Вторичный нарциссизм, проявляющийся в тщеславии, повышенном внимании к своему телу, общем эгоцентризме, является не самовлюбленностью, а ненавистью к себе вследствие чувства безуспешности и отсутствия любви со стороны окружающих (прим. 10) .

Ортодоксальная психоаналитическая теория объясняет психические феномены динамическим взаимодействием между побуждающими силами, или инстинктами организма, и контрсилами внешнего окружения. Инстинкты определены как отображенные в психике побуждения, возникающие в теле и существующие уже у новорожденного. Каждый инстинкт имеет цель, объект и причину (источник). Фенихель классифицирует инстинкты на две большие группы. Первая группа, связанная с голодом, дыханием, жаждой, менее важна для развития личности, поскольку входящие в нее инстинкты требуют немедленного удовлетворения и, следовательно, допустимы малые индивидуальные различия. Вторая группа включает сексуальные влечения, понимаемые в широком смысле, которые функционируют от рождения, поэтому взрослая сексуальность является продолжением детской. Предполагается, что у новорожденного имеется фиксированное количество энергии сексуальных инстинктов, так называемого «либидо». Юнг определяет либидо более широко: в качестве первичной энергии, детерминирующей всю психическую жизнь, а не только сексуальную. Неофрейдисты, с другой стороны, отвергают понятия инстинктов и либидо, хотя Салливан говорит о «влечении к власти».

В поздних работах Фрейд для объяснения агрессии и влечений к саморазрушению выдвинул понятие врожденного инстинкта смерти. Фенихель ставит это понятие под вопрос и предпочитает объяснять агрессию как способ реакции на фрустрацию, возникающий из потребности уменьшения напряжения, наподобие удовлетворения сексуальных инстинктов. Неофрейдисты предлагают в качестве наилучшей интерпретации агрессии и самоубийства трудности в межличностных отношениях.

Еще одной важнейшей составляющей личности новорожденного является бессознательное — краеугольный камень психоаналитической теории. Влияние бессознательных психических процессов существеннее, чем сознательных, так как бессознательные влечения очень активным образом постоянно стремятся к сознательному выражению. Процессы в бессознательном протекают вне времени и мало связаны с реальностью; несовместимые желания сосуществуют, и это не вызывает сомнений, отрицания, неуверенности. Термин «ид» был введен позднее, чтобы обозначить область бессознательного, которая функционирует в качестве источника инстинктивной энергии, формирующей резервуар либидо. Фрейд придерживался филогенетической точки зрения на происхождение бессознательного, т.е. исходил из унаследования в некоем виде расового опыта. Подобное мнение в известной степени совпадает с определением коллективного бессознательного Юнгом, считавшим, что в коллективном бессознательном заложены информация о значимом опыте предшествующих поколений и зачатки идей. Первообразы, или архетипы, коллективного бессознательного становятся известны посредством интерпретации символики сновидений. Примерами служат архетипы матери и отца, связанные соответственно с кормлением и силой. В дополнение к коллективному бессознательному каждый индивид, по мнению Юнга, обладает личным бессознательным — забытым прошлым опытом, который не столько результат вытеснения, сколько следствие одностороннего развития. Неофрейдисты приемлют идею бессознательного в принципе, но критикуют представление о бессознательном как месте, где, например, могут вступать в комбинацию вытесненный опыт и силы ид.