Чтение онлайн

Обсуждение

Чеккин. Первый, родной, отец сказал детям, что их мать ненормальная и ее не стоит воспринимать серьезно. Их новый отец сказал: «Слушайтесь вашу мать». Мальчик был в настоящем замешательстве из-за своей позиции по отношению к матери и из-за того, что не знал, с кем он должен согласиться. Возможно, он пытался угодить обеим позициям.

Пенн. Я считаю, что «наши дети» означало, что они должны воспитываться так, как этого хочет отец. Если это так, то мальчики должны были почувствовать, что их мать больше не заступается за них и что никто не заступается за них.

Хоффман. Правильно. Помните, мать сказала: «Если бы я запротестовала (против шлепанья), это означало бы конец наших взаимоотношений».

Чеккин. Это только ее посылка. Возможно, что из желания сохранить взаимоотношения мать отдала отцу на откуп контроль за дисциплиной мальчиков. Мальчики могли чувствовать не только разрыв во взаимоотношениях, но и то, что мать отдала их этому мужчине, который их наказывает.

Босколо. Способ воспитания детей теперь полностью определялся новым мужем. Дети должны были быть принесены в жертву из-за нежелания жертвовать супружескими отношениями. Когда мальчики были вместе, они могли выдержать это, но поодиночке для них это было невыносимо.

Пенн. Я думаю, Джон чувствовал замешательство от этих заявлений. Слова отца вовсе не означали «слушайся свою мать», они означали «ты должен слушаться меня, и она должна слушаться меня». По сути, это снова дисквалифицировало мать как родителя. Возможно, чтобы защитить ее, он стал действовать как ненормальный. На самом деле это была та же этикетка, которую использовали против матери в прошлом.

Босколо. Мать поставила отца в очень могущественную позицию. Она могла бояться, что потеряет этот брак, если даст ему только часть власти. Возможно, что Джон хотел исправить ситуацию, но это было очень опасно для него теперь, когда Гарри уехал.

Хоффман. Он может быть тайным агентом матери, у которой в определенных случаях также может возникать чувство протеста, но она не может выразить его.

Чеккин. Очень трудно бороться с тем, кто такой серьезный, такой значительный и способный всем помочь. Джон нуждался в защите от этого мужчины, но не знал, как это сделать. Это было легко с родным отцом, так как он был плохим и мальчик мог бороться с ним.

Семейный миф

Палаццоли. Как вел себя с Джоном ваш бывший муж, когда Джон был маленький?

Мать. Я помню, как однажды моя кузина порвала на спине моего бывшего мужа рубашку, потому что… Я думаю, он алкоголик. Он мог дать пивную кружку в руку Джону и заставлять держать ее до тех пор, пока тот не заплачет. Моя кузина сказала: «Не делай этого больше». Но муж ответил: «Это мой ребенок, и если я захочу, то могу это делать». Она сказала: «Нет, пока я здесь». Но он сделал это снова. И помню, когда он возвращался домой в два часа ночи после танцев и ругался со мной, я говорила ему: «Ты разбудишь детей». А он говорил: «Я разбужу их» и срывал их с постели и сбрасывал на пол. (Начинает плакать.) Он делал такие вещи – мучил домашних животных, детей. Он пытался утопить их котят, вообще он делал ужасные вещи. Во всяком случае, доктор велел мне уйти из дома, чтобы не сойти с ума.

Чеккин. Доктор велел вам уйти? Ради вашей собственной безопасности покинуть дом?

Отец. Она могла бы покончить с собой. Например, он курил сигарету и сказал ей, чтобы она затянулась, но она сказала: «Я не хочу», и тогда он ударил ее в лицо.

Мать. На самом деле мы никогда не говорили детям о том, что он делал. Но из того, что говорила мне Барбара, я поняла, что он вряд ли изменился.

Чеккин (Барбаре). Ты говорила, что всегда была близка своему отцу и он был близок к тебе?

Барбара. Это было так, потому что он баловал меня. Я думаю, что я действительно хотела во многом походить на него. Но этим летом мне не хотелось видеть его. Я думаю, это связано с тем, что я наконец поняла, на кого он похож на самом деле.

Мать. Он был таким типом человека… пока вы не познакомились с ним близко, вы никогда бы не поверили, потому что он умел делать всякие волшебные фокусы, обладал большим чувством юмора и всегда был душой компании. Но, когда мы возвращались домой (она кусает пальцы), он был совершенно другим человеком. Так что окружающие не знали, что происходит на самом деле.

Чеккин. Барбара, ты сказала, что в конце концов разобралась, кто он был? И больше ты его не видела?

Барбара. Он пришел домой, когда мы были наверху в летнем домике, и стал меня проклинать за что-то, за то, что я что-то сказала. Я была взбешена, потому что он был пьян и, как только зашел домой, стал меня проклинать за что-то, чего я никогда не делала.

Мать. Когда его мама нянчилась с детьми, мы пришли домой и застали ее спящей на диване. Он, когда проходил мимо, ударил ее по лицу, а она закричала на него: «Убирайся отсюда, сукин сын!» Вот такой он весь. Такая его мать, и такой он.

Обсуждение

Босколо. У меня создалось впечатление, что эта семья изобрела свою собственную историю. Мы очень часто говорим о создании историй – мифов, в которых нуждается семья. Вы можете увидеть семейную историю другой, если хотите. Мать сказала, что ее первый муж плохо обращался с ней, она также сказала, что ее дети плохо обращались с ней и Барбара тоже была на стороне отца. Когда они разошлись, дети пошли вместе с матерью. Теперь мать рассказывает, каким ужасным был их отец, и ее нынешний муж говорит, какой ужасной была его первая жена. Они в такой манере рисуют прошлое, чтобы продемонстрировать что-то в настоящем.

Хоффман. А как насчет попытки утопить котят?

Босколо. Да, это демонстрация того, каким муж был жестоким и ненормальным. Мать рассказывала эту историю, чтобы объяснить, каким был муж, но это также и путь создания семейного мифа. Вы могли наблюдать детей, когда они говорили о своем родном отце. Они сказали, что он ненормальный. И отец детей согласился, что их родная мать была ужасной. Время от времени дети нам давали информацию, что у них есть конфликт с мифом. Но этот миф – как смирительная рубашка, он создает ригидный способ оценки прошлого и настоящего.

Хоффман. Как он, по вашему представлению, влияет на настоящее?

Босколо. Во-первых, в семье для детей нет гибкой возможности позитивно думать о других родителях.

Хоффман. Или плохо думать о настоящих родителях.

Босколо. Да. Вот почему я думаю, что миф такого сорта может быть связан с психозом. Обычно психотик – тот, кто не может принять миф. Я сейчас предполагаю, что единственный путь выразить свое неверие в подобный миф – это стать сумасшедшим. Сильный миф постоянно воссоздает прошлое очень ригидным способом.