Психология и психотерапия семьи
Шрифт:
6. Сохранение семейного статус-кво, т. е. той структуры семейных ролей, которую семья демонстрирует психотерапевту. Лидер (он же инициатор обращения и заявитель проблемы) может быть явным, а может прикрываться молчанием и невербально давать знать кому-то из членов семьи, чтобы тот играл роль «транслятора» – говорил от имени семьи. В каждом из этих случаев психотерапевт, осуществляя присоединение, сохраняет предъявляемую структуру ролей вплоть до завершения присоединения.
II. Формулирование психотерапевтического запроса.
1. Инициатор обращения предъявляет, как правило, манипулятивный запрос, который психотерапевтом сводится к следующему: «Мой ребенок имеет симптом. Он плохо учится. Он непослушный. Сделайте так, чтобы он был другим». Такое формулирование позволяет инициатору обращения дистанцироваться от бессознательного или осознаваемого чувства вины, снять с себя ответственность за происходящее в семье и перенести ее на ребенка и психотерапевта.
2. Приемы метамоделирования и психотерапевтические метафоры позволяют перевести запрос с поверхностного манипулятивного уровня на уровень осознания матерью и отцом своей неэффективности в роли родителей.
3. Это дает им возможность перейти к постепенному осознанию своей неэффективности как супругов.
4. Параллельно с формулированием запроса психотерапевт исследует ресурсные состояния семьи как системы и отдельных ее членов. «Был ли в вашей жизни момент, когда вы вместе чувствовали себя комфортно? Как вы этого добивались?»
Таким образом, нами разработана технология формулирования терапевтического запроса, в которой мы выделили три этапа: XR›YR›ZR, где X – уровень манипулятивного запроса, Y – уровень осознания своей неэффективности в роли родителей, Z – уровень осознания своей неэффективности в роли супругов, R – ресурсные состояния семьи как системы и отдельных ее членов. На этапе формулирования терапевтического запроса важно исследовать цели, поставленные перед каждым членом семьи в ходе психотерапии, переведя психотерапевтическую работу из плоскости изучения прошлого в плоскость «здесь и сейчас». Экскурсы в прошлое осуществляются лишь для поиска ресурсных состояний членов семьи. Формулирование целей каждого члена семьи приводит к формулированию цели семьи как единого психологического организма.
5. Выявление простых селективных когнитивных сценариев осуществляется с помощью разработанной нами диагностической и психотерапевтической процедуры «Наивная семейная психология» (Эйдемиллер Э. Г., Юстицкий В. В., 1990), которая применяется с целью усложнения когнитивных сценариев членов семьи, для придания им динамичного и альтернативного характера (приложение 4).III. Реконструкция семейных отношений.
1. Работа психотерапевта способствует установлению границ между подсистемами, усилению функционирования одних и связанному с этим ослаблению функционирования других. Если ранее супруги большую часть времени занимались неосознанным смешением родительского и супружеского контекстов, что приводило их, с одной стороны, к неудовлетворенности супружеством и, с другой, к появлению проблем или симптомов у ребенка, в процессе психотерапии разделение супружеского и родительского контекстов способствует повышению их эффективности и компетентности и как супругов, и как родителей. Прародители учатся распознавать границы своей подсистемы, качество ее функционирования и мотивы, по которым они несогласованно пересекали внутренние границы.
2. На всем протяжении семейной психотерапии используются те же приемы, которые применялись и в разработанной нами модели групповой психотерапии:
• сбалансированность в исследовании негативного и позитивного опыта;
• использование двухуровневой обратной связи;
• психоскульптурирование, семейная психодрама.IV. Завершение психотерапии и отсоединение.
1. О завершении психотерапии свидетельствует достижение сформулированных целей.
2. Соблюдение оговоренного временного контекста. После этапа присоединения, на который уходит, как правило, 1–2 сеанса продолжительностью по 2 часа, участники психотерапии оговаривают сроки, необходимые для достижения терапевтических изменений. Минимальное время для реконструкции семейных отношений составляет 6 часов, 3 сессии (241 семья, 73 %). Максимальное время семейной психотерапии – 16 часов, 8 сессий (15 семей, 27 %).
3. Экологическая проверка – создание членами семьи образа своего будущего. На последнем занятии в ряде случаев членам семьи предлагается представить себя в будущем: как они будут взаимодействовать, как это у них получится, что не получится. Обсуждение этой работы позволяет определить наиболее эффективные пути использования ресурсных состояний. Наш опыт показал высокую эффективность разработанной нами невербальной процедуры «Совместное рисование семейного счастья».
Стенограммы двух сеансов семейной психотерапии друга и коллеги Сальвадора Минухина Бролио МонтальвоВ качестве иллюстрации основных положений семейной системной (структурной) психотерапии приведем начальное интервью, которое проводил с семьей Горден последователь Сальвадора Минухина Бролио Монтальво. [7]
Начальный сеанс обладает уникальными характеристиками встречи между двумя чуждыми друг другу социальными группами. Поэтому поначалу он принимает форму общественного собрания. Могут иметь место колебания, попытки и поиск нужного уровня контакта. Главная задача психотерапевта – создать не только психотерапевтическую общность, но и карту структуры семьи, расширить свой взгляд (если предъявленной проблемой был конкретный член семьи) и, самое главное, создать хотя бы временный психотерапевтический контракт. В начале сеанса психотерапевт должен выполнять роль хозяина, принимающего семью. Кроме того, он должен стараться вступить в контакт со всеми членами семьи.
Таким образом, начальный сеанс можно условно разделить на три этапа. На первом этапе психотерапевт выполняет правила этикета. На втором он спрашивает у каждого члена семьи, что тот думает о семейных проблемах. На третьем он исследует структуру семьи, помогая ей разыграть свою семейную драму. Разумеется, эти этапы могут варьироваться и изменяться опытным семейным психотерапевтом.
Во многих отношениях начальный сеанс является концентрированным отражением того, что произойдет с семьей в ходе лечения. Необходимо исследовать стрессовые точки – те точки семейной системы, на которые оказывает воздействие стресс. Однако психотерапевт должен представлять себе, какой уровень стресса семья может перенести. Когда члены семьи начинают чувствовать себя слишком неуютно, психотерапевт должен отступить, часто с использованием поддерживающих вмешательств, на тот уровень, на котором семья чувствует себя уютно. Психотерапевт должен занять положение лидера и его удерживать. Наконец, все психотерапевтические вмешательства необходимо проводить с ясным пониманием первого правила психотерапевтической стратегии – заканчивать первый сеанс с семьей следует тогда, когда она уже испытывает желание прийти на следующий сеанс.
Запротоколированная ниже первая встреча проводилась опытным семейным психотерапевтом Бролио Монтальво. Она проходила по несколько измененной схеме. Первый этап был короток, последующая ассимиляция психотерапевта с семьей произошла быстро, а затем контакты со всеми членами семьи прервались – из-за сильной сосредоточенности на источнике проблемы, на семилетней Манди. Тем не менее все задачи первого сеанса были выполнены.
По оценке психотерапевта, семейная структура такова: она состоит из подсистемы исполнительной власти – матери и ребенка, замещающего родителя (РЗР), десятилетнего Морриса. Источник проблемы (ИП) Манди подвергается травле со стороны этой системы исполнительной власти (рис. 32).
Вмешательство психотерапевта нацелено на сближение с затравленным ребенком и исключение РЗР из конфликта между матерью и ИП (рис. 33).
Это вмешательство принимается матерью и, возможно, РЗР; создается семейная структура, существовавшая ранее, до развода родителей. Мать и РЗР находились тогда в коалиции против отца и ИП, и мать нападала на отца через ИП (рис. 34).
Поэтому мать реагирует на сближение психотерапевта с ИП усилением нападок на девочку. В результате семейный психотерапевт меняет стратегию, поддерживая мать в целях поддержки ИП (рис. 35).
Он дает домашнее задание, усиливающее структуру подсистемы, внутри которой мать непосредственно взаимодействует с ИП, в то время как РЗР обращает свое внимание на других сиблингов (термин генетической школы – все братья и сестры пробанда) (рис. 36).
К концу второго сеанса психотерапевт начинает увеличивать взаимодействие матери и РЗР с их внесемейным контекстом (рис. 37).
Далее приведены фрагменты протокола начальной встречи с этой семьей. Присутствуют и двое других детей: Джойс (8 лет) и Дебби (2 года). Войдя, члены семьи садятся следующим образом:
Монтальво (далее – М.). Сколько ей лет?
Миссис Горден (далее – Г.). Ей четыре.
Ас. [8] Входит сначала в контакт с матерью, признавая за ней положение главы семьи.
М. Четыре. А сколько лет Моррису?
Г. Десять.
М. А Анни?
Г. Восемь.
Ас. Знает имена детей, что означает предшествовавший контакт и ускоренный вход в семью в качестве части новой социальной системы. Это естественное салонное поведение: психотерапевт вежливо болтает с матерью.
М. Это Анни?
Г. Джойс.
М. Джойс.
Г. Джойсу восемь лет.
М. Восемь.
Г. Манди семь.
Ас. Колеблется, ошибается сначала с именем, потом с возрастом ребенка, что помогает семье почувствовать себя уютно, устранив всякий страх перед непогрешимой властью. Психотерапевт изображает себя ошибающимся и, следовательно, доступным.
М. Семь, восемь, десять и два.
Г. Четыре.
М. Четыре. Большой мальчик. Ну, когда вы мне вчера позвонили…
Ас. Упоминает о единственном предшествовавшем контакте, телефонном разговоре, для создания впечатления более длительного, чем на самом деле, периода знакомства.
Г. Я… вчера была в таком волнении.
Ас. Признает волнение Г. и успокаивает ее.
М. Вы очень волновались.
Г. Ну да, потому что это может быть очень опасно. Она и раньше это делала. А если бы Моррис позвонил мне на работу и сказал, что дом снова горит и приехали пожарные, о, не знаю, что бы я сделала.
М. Вы были на работе…
Г. Да.
Ас. Продолжает идти по следу сообщения матери.
М. … и Моррис вам позвонил.
Г. Он не позвонил, потому что знал, что я буду очень волноваться.
М. О…
Г. Он не позвонил, потому что с этим справился.
М. (Моррису): Понятно. Так что, ты сам справился с огнем?
Re. Входя в контакт с другим ЧС, начинает преподавать одно из правил общения: ЧС должны говорить только за себя, посредничество не одобряется. Так как присутствовал Моррис, а не мать, рассказывать должен Моррис. Это первый из приемов, не соответствующий этикету: психотерапевт прерывает Г., чтобы дать говорить Моррису.
Г. Не тряси головой.
М. Кто зажег огонь?
Моррис. Манди.
Г. нападает на психотерапевта, исправляя манеры Морриса. Она настаивает на своем положении главы семьи.
М. Манди? Моррис ловко обращался с огнем – что он использовал? Воду? Помощь Манди?
Ас. Вступает в контакт с третьим ЧС. Разговаривая с ИП, он ищет информацию, его стиль серьезен, но это не стиль обвинения.
Г. Говори.
М. Чем он? Водой?
Манди. Да.
М. Так, а что еще? Чем он еще гасил огонь?
Манди. Только водой.
Re. Разыгрывает еще один гамбит, приводящий к изменениям, использует содержание и аффект для обсуждения компетентности, способа решения проблемы, а не для поисков виноватого. Семьи в кризисных ситуациях усердно ищут виноватого. Психотерапевты должны знать, когда опровергать такое поведение. Здесь опровержение лишь подразумевается. Психотерапевт моделирует озабоченность и разрешением проблемы, и уважением к умениям детей.
М. Только водой? Он не закрыл его одеждой или как-нибудь так?…
Манди. Нет.
М. Нет. А огонь действительно был большой?
Манди. Да.
М. Примерно такой? (Поднимает руки). Или такой?
Манди. Такой.
Re. Изменяет аффект травматизирующего события, демонстрируя интерес к его описанию. Это помогает Манди взаимодействовать с ним компетентно.
Ас. Задает конкретные вопросы, чтобы запуганный семилетний ребенок мог отвечать односложно. По мере того как она начинает чувствовать себя увереннее, вопросы будут усложняться.
М. Такой? Ну, парень… Это что-то. Он здорово поработал.
Манди. Да.
М. Ты помогала ему гасить его?
Манди. Нет.
М. Нет? А ты хотела помочь? Ты хотела помочь его погасить? (Манди бормочет). А? Извини, я тебя не расслышал.
Re. Продолжает говорить в терминах компетентности и сотрудничества. Это внесение семян в почву. Позже он займется главным образом исследованием этой темы. В данный момент он опровергает порицающий аффект. Он не нападает на мать, он лишь предлагает другой взгляд.
Г. Говори громче.
Манди. Он мне сказал этого не делать.
Г. принимает психотерапевта в качестве «обвинителя». В то же время она снова занимает положение главы семьи, играя роль контролера.
М. Вы можете помочь мне ее понять? Что она сказала?
Г. Она сказала, что он сказал ей не помогать. Наверное, он сказал ей, чтобы не мешалась.
Ас. Принимает требование лидерства матери, используя ее как переводчика. Он следует семейным стандартам взаимодействия (СВ), используя мать как «пульт переключения».
Re. Вносит в диаду «мать и Манди» язык поддержки и сотрудничества.
Re. Снова не разрешает матери говорить за Морриса, что подчеркивает правило, по которому ЧС должны говорить за себя, без посредника.
М. О. Почему ты не хотел, чтобы она помогала?
Моррис. Потому что она путалась под ногами.
М. А, она путалась под ногами?
Моррис. Потому что я схватил матрас, он горел, и я схватил его и унес, и положил в ванну, и пустил воду
М. Гм…
Моррис. И потом я взял ее одежду и положил в ванну
М. Ты хорошо поработал. Ты что-нибудь в этом роде раньше делал?
Моррис. Сначала все горело. Но я взял матрас и поставил к двери, и горел только матрас. Огонь был маленький, и горел только матрас.
Г. Я не понимаю, как он это сделал, потому что я сама не смогла бы поднять матрас. Он снял матрас с кровати и говорит, что не знает, почему он это сделал. Он просто был возбужден, вы понимаете? Думал, что, если его снимет, то не загорится вся кровать. Но он взял его в длину и он застрял в двери. И вот с матрасом в двери, я не понимаю, почему он не сгорел.
Ас. Вознаграждает компетентность Морриса на языке, соответствующем уровню развития десятилетнего ребенка. Кроме того, он идет по следу семейных вознаграждений, получаемых РЗЕ
Re. Опровергает аффект семьи, сосредоточиваясь на положительном – компетентных действиях.
Моррис. Когда я сначала вошел, я только вернулся из школы. Когда я вошел, там была только маленькая дырка, и я целую кучу чашек воды туда вылил, но чем больше я заливал, тем больше огонь разгорался.
М. Гм. А началось с середины матраса?
Ас. По следу.
Моррис. Гм.
М. Ты выяснил у Манди, как это началось?
Г. Она достала спички и зажгла их. Она не сказала, что зажгла.
Ас. Используя содержание уже законтактированного ЧС, психотерапевт пытается инициировать диалог между матерью и Манди. Он хочет «поиграть» СВ. Вместо того чтобы завязать диалог с Манди, мать отвечает психотерапевту.
М. Вы не могли бы у нее спросить? (Жестикулирует, показывая, что Г. должна непосредственно говорить с Манди.)
Ас. Поддерживает мать в ее роли «пульта переключения» в семейной структуре.
Re. Заставляет мать начать диалог с Манди. Мать сопротивляется вмешательству психотерапевта. Он настаивает, желая увидеть, как взаимодействуют мать и дочь.
Г. Что ты сделала? Расскажи мне, что ты сделала, когда пришла в мою комнату? Что ты зажгла? Когда ты чиркнула спичкой, к чему ты ее поднесла, чтобы поджечь? Как ты подожгла одеяло?
Мать приспосабливается к психотерапевту начиная говорить с Манди в исследователь ской манере. Это прогностически хороший признак гибкости.
Манди. Я чиркнула спичкой.
Г. И просто зажгла одеяло.
Манди. Да.
Г. Ты хотела зажечь одеяло?
Манди. Я ставила опыт.
Тон матери становится порицающим. Она очень быстро может вернуться к старому. Однако прогноз остается хорошим, так как Г. демонстрирует способность реагировать на моделирование психотерапевта.
Г. И что произошло? Я тебя не слышу. Ты ставила опыт?
Моррис. Она…
М. Извини, Моррис. Продолжай, Манди.
Манди. Я экспериментировала…
Г. С химическим набором Морриса?
Re. Блокирует вмешательство Морриса, возвращающегося к своей роли посредника между матерью и Манди.
Манди. Да! (Плачет.)
Терапевт делает матери знак поменяться с ним стульями. Он встает и идет к ней, так что она подчиняется и садится рядом с Манди.
Re. Использует уменьшение дистанции для проигрывания диалога. Раньше он моделировал поведение, защищающее Манди; теперь он сажает мать на свое место, ожидая, что его поведение будет воздействовать на мать.
Моррис. И потом ты сказала, что хочешь выпить воды. И ты вышла. Ее не было долго. Поэтому я пошел посмотреть, что она делает. И когда я подошел к комнате, она прибежала и сказала: «Мамина кровать горит».
РЗР объясняет поведение детей матери. Он действует в соответствии с семейной структурой, в которой он посредничает между матерью и младшими детьми.
М. Так. Моррис старается помогать, и он помогает. Ты много помогаешь. Но у Манди не было возможности закончить свой рассказ.
Ас. Поддерживает положительность роли, обозначая действия Морриса как попытку помочь.
Re. Переименовывает помощь Морриса в неуместную, блокирует ее и настаивает на разыгрывании диалога между матерью и дочерью.
Г. Подождите. Дайте я с ней поговорю. Вот ты взяла химический набор и стала с ним возиться?
Манди. Да.
Г. И ты взяла спички, потому что пыталась поставить опыт?
Мать приспосабливается к психотерапевту приказывая Моррису не мешать. Она приняла правило, по которому каждый должен говорить за себя. Семейные стандарты гибки, это позволяет сделать хороший прогноз.
Манди. Да.
Г. А ты видела, как Моррис зажигает спички, когда он его ставит?
Манди. Нет.
Г. Ну хорошо, а почему ты зажгла спичку? (Манди говорит чрезвычайно тихо.) Что? (Манди снова бормочет.) Она говорит, что… да, Моррису подарили химический набор на Рождество… и она все время с ним возится. Потому что она во все лезет. Во все! И он его забрал и положил в моей комнате, чтобы она с ним не возилась. Поэтому она и захотела воды. Но вместо того чтобы пойти вниз, она пошла в мою комнату и взяла набор. И она стала ставить опыт. Я не знаю, что она собиралась делать со спичками.
Мать расширяет для психотерапевта сообщение Манди, признавая, что он – участник ее разговора с Манди. Но, несмотря на то что она снова начинает говорить с Манди тоном исследователя, ее голос жесток. Мать постоянно осуждает Манди. Манди напугана, она говорит неслышно. Начальное принятие матерью предложенной психотерапевтом модели изменения и ее возвращение на старую позицию характерны для любых процессов изменения.
М. Гм.
Моррис. В одном опыте, который я ставил…
Г. Моррис, не перебивай.
Мать приняла установленное психотерапевтом правило. Она приспосабливается к психотерапевту, блокируя вмешательство Морриса.
М. А я вижу, что… – как ее зовут?
Г. Джойс.
Ас. Поддерживает семейную структуру, говоря о детях с матерью, не обращаясь к ним.
М. Джойс очень стесняется. Она и в самом деле такая?
Г. Да, она всегда очень тихая.
Re. В первый раз отмечает недостаток: застенчивость Джойс. Он раздвигает границы проблемы, чтобы превратить индивидуальный диагноз в семейный.
М. Очень тихая? Джойс, ты тоже видела матрас?
Ас. Входит в контакт с четвертым ЧС. Он разговаривает со всеми и заботится обо всех.
Джойс (далее – Д.). Нет.
М. Нет?
Д. Нет.
М. Где ты была, когда это произошло?
Д. Я убирала свою комнату.
М. Кто тебе рассказал, что произошло? Тебе Манди сказала, что случилось?
Д. Она мне сказала, что загорелась одежда.
Ас. Психотерапевт включает в разговор всех сиблингов и с уважением относится к общению детей. Его вопросы, обращенные к ним, конкретны и направлены на получение информации относительно способа действия, что поощряет разговорчивость ребенка и заставляет его чувствовать себя важным участником сеанса.
М. Ты очень испугалась?
Д. Нет.
Re. Вводит чувство озабоченности аффективными переживаниями ребенка.
М. Что ты сделала?
Д. Я сказала Моррису, и тогда Моррис пришел. Я сказала Моррису, что горит постель.
Re. Говорит с ребенком в терминах эффективности, выяснив, что она могла совершить конструктивный поступок, когда это требовалось.
М. Так. Когда вы, Г., вернулись домой, вы, наверное, были очень взволнованы.
Re. Снова обращается к Г., уважая ее в роли главы семьи и центрального «пульта переключения». Он беспокоится за нее, простирая таким образом свое беспокойство от озабоченности тем, что пережил здоровый сиблинг, до озабоченности Г. Он снова сеет в почву семена.
Г. Ну да, когда я вошла, я почуяла, что что-то горит, и вот Моррис не спал, чтобы мне рассказать, поэтому я вошла, и он сказал: «Мама, я должен тебе что-то рассказать. Ты очень рассердишься». Я сказала: «Ладно, для начала скажи, почему ты не спишь? И что это, я слышу, горит?»
Функция РЗР делает Морриса ответственным за то, что происходит в отсутствие Г. Кроме того, он, кажется, играет роль покровителя по отношению к ней, принимая на себя ответственность за разрешение кризисных ситуаций.
М. Вы пытались выяснить, что произошло?
Г. Да, но она… вот все, что мне удалось узнать.
М. Гм. Вам удалось выяснить, не обожглась ли она?
Ас. Идет по следу, расширяя знание Г. о пожаре.
Г. Ты себя нигде не обожгла?
Манди. Нет.
Re. Перемещает Г. от описания события к разыгрыванию семейных взаимодействий.
Г. Нет, она не обожглась. Я посмотрела, когда я…
Послушав и поддержав ее, он знает, что теперь может на нее нападать. Он просит разыграть диалог между Г. и Манди, используя выражение заботы, на которое Г. реагирует поверхностно. Психотерапевт пытается ввести новый аффект (озабоченность другими), манипулируя содержанием коммуникации и ее направлением (от матери к ребенку).
М. А она очень испугалась? Ведь это могло быть очень страшно.
Г. Да, она испугалась…
Re. Поддерживает И П. Он не принимает даваемую Г. информацию, потому что ему нужен разыгранный аффектом заботы диалог. Он переходит от темы беспокойства из-за физической боли к теме беспокойства из-за психологической боли. Посеянные им ранее в разговорах с Д. и с Г. зерна облегчают эту задачу.
М. Проверьте это.
Г. Ты испугалась?
Re. Настаивает на проигрывании стандарта взаимодействия.
Манди. Да.
Г. Ты испугалась, когда все загорелось?
Манди. Да.
Г. Ты попросту не знаешь, почему ты это сделала?
Манди. Нет. (Начинает плакать.)
Г. А?
Манди. Нет!
Г. Но ты же знала, что делала, разве нет?
Манди. Да.
Снова возникает поведение – травля, несмотря на психотерапевтические маневры.
Г. Потому что ты это уже не первый раз делаешь?
(Позже на сеансе Манди спокойно читает.)
Сопротивление психотерапевтически модифицируемому импульсу оказывает история прошлых действий и реакций на обиды.
М. Кстати, кажется, что Манди любит читать. Это правда?
Терапевт возвращается к Манди в нейтральной области повседневного общения.
Г. Я не знаю, я даже не уверена, что она эту книгу читает.
М. А почему бы вам не узнать? Она может для вас почитать.
Ас. Идет по следу события – чтение девочки-и превращает его в разыгрывание стандартов взаимодействия.
Г. Ну, ты можешь почитать эту книгу?
Манди. Да.
Re. Использует задание для формирования взаимодействия мать-ребенок.
Г. Это твоя школьная книга по чтению?
Манди. Угу
Г. Ладно. Читай. (Манди читает.) Я не слышу.
Манди (читает). «Пряничный мальчик. Это – старушка…» (продолжает читать.)
М. Что ты об этом думаешь?
Манди. «… Я заставляю пряничного мальчика есть. И она так и сделала».
Г. Манди, где вы остановились в школе? Ты ведь уже это читала, так? Где вы остановились в школе?
Манди. Когда я дошла до конца.
Г. До конца.
Манди. Угу.
Г. Ну так что же ты делала? Просто все снова читала? Или сквозь смотрела, а?
Г. снова воспринимает психотерапевта и Манди как союз против себя и снова нападает на младшего члена союза. Всеобщность дисфункциональной травли может проистекать из чувства Г., что психотерапевт сдвинул свою близость и снова поддерживает Манди. Г. атакует Манди, во-первых, потому что она не умеет читать, во-вторых, потому что «она читала, а не слушала».
Манди. Снова читала.
Г. Зачем ты это читаешь? Почему ты совсем не слушаешь?
М. Простите, это что такое?
Г. Я у нее спросила, почему она читала книжку, почему она не слушала.
М. Она прекрасно читала.
Г. Ну так это она уже прочитала.
М. Прекрасно. А вы проверьте, сможет ли она читать дальше?
Г. Да.
Терапевт защищает Манди. Теперь он и Г. втянуты в борьбу за власть, в которой ставкой стала Манди. В этой борьбе Г. заинтересована в поражении Манди. Она воспринимает компетентность Манди как собственное поражение, потому что психотерапевт поддерживает Манди. Психотерапевт приобретает опытное знание о семье. Та же последовательность действий – сближение психотерапевта с Манди, нападение Г. на Манди – наблюдалась и раньше, однако в ней не было необходимой интенсивности, чтобы изменить поведение психотерапевта. Теперь он опасается того, что Г. преобразовывает прямую поддержку Манди в союз Манди и психотерапевта против себя. Он может предполагать, что он воссоздает старую семейную структуру, существовавшую, когда отец был постоянным ЧС, и он может оставить это предположение для дальнейшей проверки. Однако сейчас он чувствует, что поддержка Манди наталкивается на сопротивление. Он должен включить этот опыт в свое лечебное поведение.
М. А почему бы вам не посмотреть, может она или нет?
Re. Усложняет данное задание.
Г. Где ты остановилась?
Манди. Здесь. На этой странице.
Г. Здесь остановилась?
Манди. Угу.
Г. Ты знаешь, что это такое?
Манди. Угу.
Г. Ты это можешь прочесть? Ты это уже читала?
Манди. Нет.
Г. Ты можешь это прочесть?
Манди. Да.
Г. Читай.
Манди (читает). «Три медведя. Однажды в лесу жили три медведя. Один медведь был Медведь-отец, другой медведь был Медведица-мама».
М. Отлично, Манди! Отлично!
Г. Ну да, она это может прочесть.
М. Но посмотрите. Посмотрите, я вам скажу: «Да, она это может сделать. Да». Что с вами происходит?
Re. Передразнивает Г. Он нападает на нее непосредственно, потому что она упорно продолжает критикующую линию поведения.
Г. Что вы имеете в виду – что со мной происходит?
М. Почти все, что… она много чего хорошо делает. Видите: она очень хорошо умеет читать, она дружелюбна. Вы, должно быть, много с ней занимались. Потому что она совсем не так уж отстает в чтении, как вы говорите.
Re. Модифицирует свое нападение на Г., утверждая, что положительное в Манди является результатом хорошего осуществления материнских функций. Такая смесь критики и похвал дает Г. возможность принять критику, но не позволяет ей защищаться.
Г. Нет, ну да, да, она не отстает.
М. Да.
Г. Просто я не могу все время за ней следить. Вот если я оставляю ее на втором этаже и иду вниз что-нибудь сделать, через две минуты кто-нибудь меня зовет – это она что-то сделала.
Г. упорно не принимает положительного в Манди. Это, может быть, одна из ее реакций на психотерапевта.
М. Кто вас зовет? Моррис?
Г. Нет, не только Моррис.
Re. Отражает атаку-травлю, изменяя содержание и аффект и присоединяя других ЧС.
М. А кто?
Г. Джойс, Дебби – все.
М. А в последний раз, когда что-то случилось, что это было?
Г. Может быть, что-то вроде… когда я посылаю их наверх, я говорю: «Уберите у себя в комнатах». Поэтому считается, что эти двое убирают комнату. А Манди, она ничего не делает, если я тут же не стою. Джойс приходит вниз и говорит: «Мама, Манди говорит, что ничего делать не будет». И если я иду наверх, Джойс, например, разбирает обувь, а Манди снова все перемешивает. Джойс что-нибудь вешает, а Манди снова скидывает.
Сиблинги, в согласии с матерью, осуждают Манди. В этот период семейной жизни Манди – легкодоступная мишень. Когда сиблинги или мать занимаются критикой, чувство вины у объекта травли усиливается.
М. Когда ты читала, ты здорово поработала, Манди. Мы забыли ей сказать, что она хорошо потрудилась.
Г. Очень хорошо.
Ас. Это «мы» призывает мать присоединиться к психотерапевту.
Re. Изменяет содержание, сосредоточиваясь на области компетентности Манди. Г. соглашается с психотерапевтом, возможно потому что, хваля Манди, она может снова стать его союзником.
М. Понимаете, что меня беспокоит – конечно, мы ходим вокруг да около в поисках. И я уверен, что можно что-то сделать, чтобы вы не беспокоились, когда уходите. Она не будет ничего такого делать, когда вас нет. Но вы знаете, меня гораздо больше беспокоит, что Джойс стеснительна. Дело не только в Манди. Джойс стесняется и не говорит, и я вижу, что Манди напугана.
Re. Уходит от сконцентрированности на Манди и рассматривает обеих сестер и их аффективную жизнь. Этот прием был несколько раз использован в течение сеанса. На некоторое время он действует, но затем сконцентрированность на Манди как на единственной проблеме в семье снова возникает.
Г. Нет, она меня не боится. Сейчас она, наверное, боится того, так, по крайней мере, я чувствую. Я чувствую, что она напугана тем, что произошло вчера ночью. Но меня она не боится. Она сейчас мне рассказывает больше, чем Джойс, – о том, что происходит. Иногда она приходит ко мне и говорит о том, что произошло в школе или вообще, что случилось. А вот Джойс никогда мне не рассказывает, что произошло в школе.
Г. принимает расширенный вариант озабоченности, введенный психотерапевтом, и включает в проблему Джойс. В то время как тактика подчеркивания положительного в Манди неоднократно была подорвана, использование психотерапевтом обычного стандарта «озабоченности» было принято матерью и Джойс была включена в понимание проблемы.
М. Хорошо, она не напугана, и она с вами говорит. Вы правы, это хорошие признаки. У вас есть какие-нибудь предположения о том, как это происходит – что ей хочется делать то, что запрещено, и чего делать не надо?
Г. Ну об этом я от нее ничего не могу узнать. Но однажды она сказала Моррису что она хотела бы уйти жить к отцу, потому что он бы ей разрешал делать все, что она захочет. Да и когда он был тут, он говорил, что я с ней плохо обращаюсь, потому что не даю ей делать, что ей хочется. Но он не наказывал их правильно. Если они, например, что-нибудь делают, значит, пусть делают. Он не хотел, чтобы их били или вообще наказывали. Вот Дебби, например, она совершенно испорчена. И вот теперь – она так безобразно себя вела, ее просто никуда нельзя было взять, потому что она страшно мешала. Вот, например, однажды Джерри взял ее с собой – когда он еще заглядывал, сейчас он вообще не заглядывает, – и они пошли в магазин или еще куда-то. Поэтому я говорю, что буду оставлять ее с няней, потому что я не хочу ее брать с собой, потому что я знаю, как она себя ведет, если ее взять с собой. Но он сказал: «Я хочу, чтобы она тоже пошла». И я ей разрешила. И вот мы зашли в магазин – это был парфюмерный отдел, мне что-то надо было купить. И ей чего-то захотелось. И я сказала: «Ну Дебби, этого ты не получишь». И она просто легла на пол и стала ногами сбивать все микстуры с полки. Вот и Джерри не хотел, чтобы я ее била: «Не бей ее. Подожди до дома. Подожди до дома». И потом…Г. сообщает о трудностях в контроле над другими детьми как о части своей битвы с мужем. Оказывается, что муж и жена воевали в сфере родительских функций. Отец считался союзником детей против матери. Можно предположить, что Моррис, и мать, и отец, и Манди, составляли коалиции, включающие разные поколения.
М. А с Манди все так же было?
Г. Нет, она никогда себя так не вела.
М. Я имею в виду, вы и Джерри из-за нее…
Г. Ну да, он не хотел, чтобы я ей что-нибудь говорила.
Re. Исследует поведение детей как индикатор конфликта муж-жена.
М. Ясно. Так что между вами и Джерри были большие разногласия из-за детей? Он не хотел, чтобы вы им что-нибудь говорили.
Г. Да. Он не хотел, чтобы их поправляли. Поэтому…
М. Кто был любимцем Джерри? (Мать показывает.) Манди? Я так и думал. Мне интересно – вы сегодня идете на работу?
Г. Да, сегодня ночью.
Re. Исследует коалиции, выходящие за границы между поколениями, и неявно истолковывает Манди как члена союза «отец-Манди» против матери.
М. В какое время, примерно?
Г. Ну, я им сказала, что вернусь поздно.
М. Я хотел бы, чтобы вы пошли домой и достали химический набор. А Моррис может на время заняться Дебби и Джойс. И мне хотелось бы, чтобы вы учили Манди, как зажигать спички не обжигаясь и как погасить огонь. Вы можете взять несколько кусочков бумаги и заниматься этим, только пока она спокойна. Если она заплачет, вы перестанете, понятно?
Re. Дает домашнее задание. Оно рассчитано только на двух ЧС. Другим детям – другое задание, оставляющее Г. и Манди наедине. Задание подробно описывается привычными выражениями и в добром тоне. Эта игра рассчитана только на Г. и Манди. Причем Г. занимает по отношению к Манди положение дающего. Эти характеристики задания нацелены на создание контекста, в котором мать и затравленный ребенок встречаются в необычной для семьи ситуации. Г. проявляет компетентность и обогащает Манди, а Манди принимает это и чувствует помощь матери.
Г. Хорошо.
М. Не перерабатывайте. У вас есть кухонные таймеры для варки?
Г. Да.
М. Занимайтесь этим 10 минут, не больше. Вы можете этим заниматься 10 минут. Ты знаешь, Манди, что мама с тобой будет делать? Слушай, Моррис, потому что тебе придется следить за Джойс и Дебби. Это игра только для Манди. Ты не должен в нее играть, и ты тоже. Хорошо? Только ты можешь играть с мамой. Мама будет тебя учить, как играть со спичками, не обжигаясь и не поджигая вещи. Хорошо? Ты научишь ее всему, что умеешь? Ты научишь всему, что умеешь с. научишь их зажигать? (становится на колени рядом с Манди, гладя ее руку).
Re. Обеспечивает сотрудничество Манди, описывая задание как игру, в которой у нее особая роль. Заставив Г. принять задание, он может обратиться непосредственно к Манди и моделировать воспитывающее общение с ней, объясняя одновременно задание, которое может оказаться источником стресса. Он подчеркивает, что Манди компетентна и должна демонстрировать свою компетентность в отношениях с матерью. Задание подчеркивает центральность Г., но направлено на создание нового стиля взаимодействия между Г. и Манди.
Манди. Да.
М. Ты ее научишь, как это делать?
Манди. Да.
М. Отлично. Научи ее всему, что умеешь. Ладно? Теперь мне хотелось бы, чтобы ты взяла маму за руку. Хорошо? Сейчас мама будет учить тебя, как играть со спичками, не причиняя вреда ни себе, ни другим. Ладно?
Re. Использует физический контакт для подкрепления задания. Он создает близость и положительный аффект на основании содержания, связанного с приобретением умений и избеганием боли.
Манди. Ладно.
М. Но только десять минут, ладно?
Манди. Да. (Г. отпускает ее руку.)
Re. Ограничивает задание, зная, что продолжительный контакт между Г. и Манди может привести к усилению трений.
М. Ладно. Знаете, мне хотелось бы видеть вашу семью раз в неделю. Вы можете? Может быть, нам придется продвигаться медленно. Потому что мне кажется, что есть много других вещей, которые я совсем не понимаю. Может, вы поможете мне понять, что происходит. Я также беспокоюсь, честно говоря, из-за Джойс, как вы из-за Манди, хотя ясно, конечно, что то, что случилось с Манди, очень важно, потому что дом мог сгореть. Но знаете, нужно что-то вроде вашего присутствия в ваше отсутствие. Иначе нельзя. Вы должны научить Манди, как лучше заботиться о себе самой.