Чтение онлайн

Re. В конце сеанса окончательно объявляет, что с проблемой связана вся семья.

Сеанс продолжается еще 5 минут. Психотерапевт снова открывает тему муж/жена, указывая, что она станет частью сеансов. Он говорит Г., чтобы та была очень бережна с Манди в течение 10 минут задания. Он просит ее позвонить ему на следующий день и рассказать, как прошло выполнение задания, сообщая, что она может позвонить в любое время. Она ударяет Дебби, и он говорит ей, что сеансы помогут ей стать менее нервной и напряженной. Мать соглашается, говоря, что ей хотелось бы над этим поработать.

Далее следует фрагмент второй встречи с той же семьей через неделю. Сначала психотерапевт спрашивает у Г., не хотела бы она кофе. Он делает ей комплимент по поводу ее внешности, хвалит Джойс за то, что она всегда выглядит счастливой, и спрашивает у матери, как долго она одевает детей по утрам. Таким образом, психотерапевт начинает сеанс в роли хозяина, успокаивая семью. Кроме того, он реагирует на настроение семьи.

Вторая встреча Б. Монтальво с семьей миссис Горден

М. Манди сегодня совсем по-другому выглядит. Такая счастливая.

Терапевт берет на себя ответственность за переход к лечению.

Г. Да, она сегодня немножко другая. Я думаю, что она – на той неделе, я думаю, что она была как бы… волновалась из-за того, что произошло.

Г. Приняла модель, данную психотерапевтом. В ее описании Манди подчеркивается аффект ребенка.

М. Как у вас все прошло? Мне показалось, что все очень хорошо, – то, что вы мне рассказали по телефону

Ас. Поддерживает Г. и подчеркивает непрерывность их отношений.

Г. Ну да. Ну, что она делала – что произошло – она открыла пакет (американские спички выпускаются в пакетиках, в которых картонные спички прикрепляются к основе, как зубья гребенки; спичку надо оторвать и чиркнуть об оборотную сторону пакета. – Примеч. авт.) и просто чиркнула спичкой. Она левша, поэтому она все равно все делает навыворот.

М. Дайте я погляжу. Манди, покажи мне левую руку. (Она поднимает левую руку.)

Ас. Контактирует с Манди в коммуникации, соответствующей ее возрасту

Г. И она чиркнула по направлению к головкам и зажгла весь пакет. И это – я так думаю, ее слегка обожгло, поэтому она его уронила – кинула его.

Описание Г. связано с компетентным выполнением задания. Теперь она описывает поджигательство Манди как несчастный случай или как неумение, а не как акт злой воли.

М. Вы, кажется, хорошо поработали, знаете, смотрели, что неверно, и учили ее.

Г. Гм.

Ас. Связывает успехи Манди с опытностью Г., поддерживая центральность Г. в семейной структуре.

М. Вы теперь уверены, что она лучше с ними умеет обращаться?

Г. Да, намного лучше (счастливо улыбается).

Re. Объединяет Манди и Г. в подсистему приносящую удовлетворение Г. Это меняет старые отношения травли. Он укрепляет новые взаимоотношения.

М. В самом деле?

Г. Да.

М. Хорошо. Манди, много было упражнений? Ты много упражнялась с мамой?

Ас. Поддерживает Манди, подчеркивая совместную работу.

Манди. Да.

М. Да? И как часто?

Re. Поддерживает новую подсистему и через младшего члена.

Г. Ну, я этим занималась каждый день. Иногда я…

М. Каждый день!

Г. Реагирует на поддержку психотерапевта, описывая свою компетентность в выполнении задания психотерапевта.

Г. Гм. Иногда я успевала этим заниматься дважды до ухода на работу – от момента, когда она приходит домой, и до момента, когда я ухожу. Но чаще всего я этим занималась только раз в день.

Ас. Реагирует, демонстрируя удовлетворение обеими, и обе довольны собой; волна хорошего настроения.

М. Не больше 5 минут, я надеюсь?

Г. Нет, нет.

М. Мне было бы интересно – ты не могла бы – не могла бы зажечь для меня спичку?

Манди. Сейчас?

Re. Использует симптом, чтобы его минимизировать. При помощи задания он истолковал поджигательство как результат дисфункционального СВ, в котором РЗР Моррис прерывает взаимодействия между Г. и Манди, что и приводит к травле. Теперь он вводит разыгрывание поджигательства в контекст новой подсистемы Г. – Манди. Успех в выполнении задания поддержит положительную связь между членами подсистемы.

М. С хорошим огоньком? Вот как тебя мама учила. Хорошо. Так. Делай правильно. Хорошо. Дай посмотреть. Может она справиться? Вы ей поможете, ладно? Не обжигаясь. Хорошо. Почему бы вам не сесть к ней ближе, чтобы вы могли ей помочь. (Г. и М. меняются стульями. Манди зажигает спичку и бросает ее в пепельницу.)

Re. Поддерживает новую семейную структуру, уменьшая дистанцию между Г. и Манди, превращая Г. в помощницу. (СВ – стандарты взаимодействия, повторяющееся взаимодействие устанавливает СВ, а СВ определяют, кому и как вступать во взаимодействие.)

Г. Не роняй бумагу на пол, иначе что-нибудь загорится.

М. Гм. Очень хороший огонь. А ты могла бы его погасить – она могла бы?

Ас. Поддерживает Г. в роли «центрального пульта переключения».

Re. Начинает руководить Манди, но останавливается и дает Г. взять функцию руководства на себя.

Г. Как бы ты сделала, чтобы он погас?

Г. Подражает модели психотерапевта.

Манди. Водой.

М. Очень хорошо. Понимаешь…

Г. Вот и ты – после того, как ты зажгла огонь, ты идешь за водой, или…?

Г. Сама облегчает исследовательское поведение Манди.

Манди. Сначала я возьму воду, а потом зажгу огонь.

М. Это как вечер, на который вы идете. Чтобы начать играть в карты, вам нужен партпартнер. Вы просто не можете сами по себе. Чтобы погасить огонь, ей нужна вода. Моррис, почему бы тебе не принести для нее воды? Ты знаешь, где вода? Моррис. Гм…

Re. Вводит тему, в которой мать действует отдельно от детей, как взрослый человек. Этим он роняет в почву семена, которые прорастут позже.

Ас. Поддерживает структуру семьи, используя Морриса как помощника.

М. Можно он принесет тебе воды, Манди?

Манди. Угу

М. Ладно. (Моррису): Я тебе покажу, где вода. Провожу тебя.

Г. Вы можете ей помочь сообразить, что делать с пеплом. Может быть, она должна посмотреть, не горит ли что-нибудь. (Уходит с Моррисом.)

Re. Чувствуя, что Моррис нуждается в поддержке, идет с ним за водой. Он принимает помощь Морриса и поддерживает Г. занятую Манди. В то же время разыгрывание выполнения задания продолжает поддерживать подсистему Г.-Манди.

Г. Ты должна посмотреть, не горит ли что-нибудь. Как бы ты это сделала?

(Позже.)

Г. Облегчает исследовательские действия Манди. В отсутствие психотерапевта она имитирует данную им модель.

Г. Я никому из них не доверяю спички. Я не…

М. Но она (показывает на Манди) уже лучше…

Г. Да.

Re. Поддерживает дифференциацию членов семьи. Он выделяет Манди из категории детей.

М. Намного лучше. Вы с ней свою задачу выполнили.

Re. Усиливает предыдущее высказывание, связывая поведение Манди с действиями Г., направляя таким образом Г. на поддержку компетентной индивидуальности Манди.

Г. Я никогда не видела, чтобы у Джойс… но если бы у нее они были и она бы их зажигала, я не думаю, что она делала бы это правильно.

Г. объединяется с психотерапевтом в исследовании поведения Джойс. Кроме того, она описывает Джойс как некомпетентную девочку.

М. Ну а почему бы нам прямо здесь не попробовать, вот с этой бумажкой. Давай, Джойс.

Г. Джойс? (Обращается к Д.)

Д. Гм?

Г. Давай посмотрим, как ты зажигаешь огонь.

Re. Дает задание зажечь огонь, подобное предыдущему, но с измененным составом: язык неумения перешел с Манди на Джойс. Теперь Джойс будет учиться, а Г. и Манди – учить. Это задание делает из Манди-ученицы учительницу, усиливает близость между Г. и Манди и увеличивает власть Манди в подсистеме сиблингов.

М. Она должна быть учительницей. Манди должна быть учительницей.

В этот момент мать и психотерапевт образуют рабочий коллектив.

Г. Ты должна ей показать, что надо делать.

М. Эй, Манди. Ты должна ей показать, что надо делать, мама сказала. Ну покажи ей – объясните ей, что она должна ей так все показать, чтобы Джойс не обжигалась. Идет?

Re. Поддерживает Манди в ее новом положении, используя все тот же язык помощи и заботы.

Г. Покажи ей все так – слушай меня. Ты знаешь, как я тебе показала, как не обжечься. И я тебе объяснила. Понятно? Можешь объяснить Джойс, как я объясняла тебе?

Г. расширяет использованную психотерапевтом тему. Она назначает Манди на пост учительницы, как психотерапевт назначил ее. Это изменяет структуру, в которой помощником был только Моррис.

Манди. Угу.

Г. Дай-ка я послушаю, как ты ей будешь объяснять. Не зажигай спичку, просто объясняй.

Манди (обращаясь к Г.) Надо…

Г. Говори ей.

Манди. Я не знаю как.

М. Мама тебе поможет.

Г. Ты – она достает спички – так? Что она с ними делает?

Манди. Потом надо набрать воды. И поставить воду на стол в стакане. И чиркнуть спичкой, дать ей погореть на бумаге или на чем-нибудь.

Г. Хорошо, а зачем брать воду?

Г. обходит самое себя как «пульт переключения». Ее вмешательство снова разительно похоже на предшествовавшие вмешательства психотерапевта. Она заставляет Манди разыграть диалог с Джойс. Взяв власть, Г. временно передает ее своему представителю. Г. и Манди имитируют диаду «мать-психотерапевт», в то время как психотерапевт отдаляется, Манди пользуется более длинными предложениями. Она учит очень понятно.

Манди. Чтобы, если спичка что-нибудь зажжет, вылить стакан…

Г. Ты берешь воду и выливаешь ее. Все правильно. Да, кстати, о спичке, когда ты чиркаешь спичкой, как ты это делаешь?

Манди. Надо оторвать спичку, потом закрыть книжечку, перевернуть ее и зажечь спичку.

М. Может, она может показать – может, Джойс сумеет все сделать так же.

Re. Дает задание.

Г. Джойс, ты знаешь, что она тебе говорит сделать? Что она сказала надо сделать? (Д. говорит слишком тихо.) Да, у тебя есть вода. (Д. снова бормочет.)

М. Давай, Манди, покажи ей. Простите, я вас перебил.

Манди. Надо взять бумагу и положить ее наверх, чтобы она не зажгла стол.

Манди. Вот, вверх.

Г. Как вверх?

Манди. Вот так.

Г. От себя.

Манди. Держи ее вот так.

Ас. Руководит Манди, но обращает внимание на то, чтобы подчеркнуть учительскую роль Г., как будто он действует в качестве ее представителя. Под этим прикрытием он снова использует язык заботы.

Г. Правильно. Подойди сюда, к пепельнице, и зажги вот эту спичку. Покажи ей.

Моррис. Не надо чиркать спичкой, если ты ее держишь в ладони. (Моррис пытается помочь Д., показывая ей, как зажечь спичку.)

М. Моррис, ты безработный, Моррис. Моррис, иди сюда. Этот парень столько для вас делает.

Ас. Входит в контакт с Моррисом, который сдвинут со своего центрального положения и поэтому нуждается в особой поддержке.

Г. Правильно.

Re. Уменьшает дистанцию между собой и Моррисом для выведения его из диады «Г-Моррис».

М. Отдохни. У тебя сейчас отпуск. Идет? (Сажает Морриса на стул рядом с собой.)

Г. Вернись туда.

Re. Меняет «этикетку» на своем руководстве изменениями, обозначая их как «дар» Моррису, который раньше был-де перегружен работой.

М. Иди сюда, чтобы они могли сами это сделать. Понимаешь, они должны сами этому научиться. Потому что ты не можешь все время о них заботиться.

Ас. Поддерживает положение Морриса как «помощника» Г., разговаривая с ним как с лицом, разделяющим ответственность.

Г. Ты не знаешь, где чиркнуть? Вот на этой стороне.

М. Она может и у Манди спросить.

Re. Меняет этикетку: «помощь» состоит в «предоставлении им возможности сделать все самим».

Манди. Здесь.

М. Правильно.

Г. Что случилось?

Д. Я не хочу.

Г. Ты не хочешь.

Ас. Принимает страхи Джойс.

М. Осторожно. Не спешите. Она еще – ты еще не уверена? Она еще не совсем уверена, что умеет держать. Может, ты зажжешь одну, Манди, чтобы она увидела, как надо? Посмотри сначала, как Манди делает. Очень осторожно. Не торопись. (Манди зажигает спичку.)

Re. Настаивает на разыгрывании задания и заставляет Манди его завершить.

Моррис. Гм.

Г. Ты не зажгла вторую спичку.

М. Очень хорошо. Очень хорошо. Манди, Джойс, может, не должна это делать, пока не совсем готова. Понимаешь, Манди очень много тренировалась. Вы действительно с ней много занимались. И знаете, вы очень много упражнялись. И теперь, когда вы будете учить Джойс, Манди может и смотреть, и учить. Потому что мне кажется, что теперь она хорошо владеет руками. Пальцы действуют просто отлично. Дай-ка посмотреть. Зажгла? Зажги снова. Погаси. Очень лихо. Это очень хорошо. А у вас есть какие-нибудь правила относительно этого? У вас есть какие-нибудь правила относительно спичек в доме? Я не знаю. Вы мне сказали, что будут.

Re. Поддерживает новые функции Манди, одновременно защищая Джойс, объясняя умение Манди ее взаимодействиями с Г. (поддерживает диаду «Г-Манди»). Затем психотерапевт расширяет диаду, руководя триадой «Г-Манди-Д.» – подсистему женщин, исключающую Морриса и младенца. Он снова входит в конкретный контакт с Манди, увеличивая близость и телесный контакт между ними, давая матери модель.

Г. Да. Я их все убрала, так что они не знают, где они. Если я дома, сигареты могут валяться, но я не оставляю спичек.

М. Единственное решение. Здорово. Отлично.

Re. Поддерживает контролирование действительности.

Поджигательство Манди прекращается после первого сеанса. Психотерапевт продолжает контактировать с семьей полтора года, пока мать не переезжает обратно в город, где живет ее семья: он активно работает вместе со школой над разработкой программы для Манди, чтобы помочь ей адаптироваться в этом окружении. В школе ее направляют к одной из лучших и самых симпатичных учительниц. При благожелательном внимании дома и в школе она расцветает и становится более счастливой.

Когда мать заболевает, проводится несколько сеансов дома. Во время одного из визитов психотерапевт обнаруживает, что мать отправили в больницу и что о детях заботится пожилая соседка. Он находит экономку, чтобы следить за детьми, пока Г. в больнице и на время первого периода ее пребывания дома. Он посылает ей в подарок растение в горшке – символ воспитания и ускорения.

Кроме того, психотерапевт работает над освобождением Морриса от чрезмерных обязанностей РЗР. Но когда Моррис начинает заводить друзей в группе ровесников, семья сталкивается с проблемой филадельфийских банд. Вскоре после этого они переезжают. Каждый год мать на Рождество посылает психотерапевту фотографии всех детей. Катамнез через два года после начала лечения показывает, что семья до сих пор функционирует нормально.

Этот случай иллюстрирует разные аспекты работы психотерапевта. Изменения внутри семьи бывают результативны, но необходима работа с окружением, чтобы они были долговременными.

Миланская школа системной семейной психотерапии. Приводим описание демонстрационного интервью «Плачущий мальчик», которое провели члены миланской команды – Мара Сельвини-Палаццоли, Луиджи Босколо и Джанфранко Чеккин с участием Лин Хоффман и Пегги Пенн в 1979 г. во время консультаций в Канаде в 1979 г. [9]

Системный подход в семейной психотерапии, развиваемый Марой Сельвини-Палаццоли в сотрудничестве с Луиджи Босколо, Джанфранко Чеккином и Джулианой Прата, может восприниматься как захватывающая форма психотерапевтической исследовательской работы. Цель психотерапевта заключается в том, чтобы с помощью команды, наблюдающей из-за односторонне-прозрачного зеркала, собрать информацию о семье, которая выявляет «игру» и скрытые паттерны взаимодействий, при помощи которых члены семьи контролируют поведение друг друга. Существует мнение, что главный вклад миланской команды – этот метод интервью, который позволяет проникать во внутреннюю жизнь семьи и вскрывать мифы и убеждения, которые организуют систему. «Плачущий мальчик» – первая встреча с объединенной семьей «У», существующей уже пять лет. Обоим родителям за сорок лет, и они состоят во втором браке. Сейчас у них пятеро детей: Гарри, Джон и Барбара – дети матери, а две младшие девочки: Донна и Дебора – отца. Самый старший из сиблингов – Гарри – недавно начал жить один. Миссис У. обратилась в клинику с просьбой проконсультировать ее сына Джона, 17 лет, который только что провел три недели в больнице с диагнозом «острый шизофренический приступ». Психиатры в больнице отказались встречаться с родителями, мотивируя это тем, что «семья не имеет идей о перспективах Джона». Родители не знают точно, злоупотреблял ли Джон наркотиками и собирается ли он принимать лекарства, которые ему назначили в больнице. Перед миланской командой стояла цель – выяснить природу проблемы Джона и обсудить план лечения в больнице. Палаццоли и Чеккин работали как котерапевты в комнате с семьей и периодически консультировались с Босколо и Прата, которые наблюдали за ними из-за односторонне-прозрачного зеркала.

Определение проблемы

Чеккин. Мы хотели бы услышать от вас ответ на вопрос: какая сейчас есть проблема в семье? Кто хочет что-нибудь сказать?

Отец. Я предполагаю, что Джон является главной проблемой. Но, знаете, это проблема, которая может быть разрешена.

Чеккин. Проблема, которая может быть разрешена?

Отец. Я так думаю. Я на это надеюсь. Он был очень беспокойным, но это прекратилось в психиатрическом отделении больницы. И он такой уже две недели. Он от этого избавился. Он вернулся в больницу для продолжения своих школьных занятий неделю назад или чуть меньше.

Чеккин. Он занимается в больнице?

Отец. Да, у них есть учитель, как и здесь.

Чеккин. Что вы имеете в виду, когда говорите, что он был беспокойным? Можете ли вы это описать?

Отец. Ну, он не мог оставаться на одном месте. Он был все время в движении. Он не мог справиться с потоком своих мыслей. Он перескакивал с одной вещи на другую. Я предполагаю, что вы называете это галлюцинациями: он слышал голоса. Если доктор сообщал что-нибудь, что ему не нравилось, он говорил, что знает, что это кто-то другой общается с ним через доктора.

Чеккин. Кто заметил это поведение первым?

Мать. Ну, я думаю, мы заметили, а потом кто-то из детей. Гарри, ты заметил вечером, до того как Джон пошел?…

Палаццоли. Не в школе?

Отец. Нет, это было за два дня до школы.

Мать. За день до школы, за ночь до этого, он поднял Гарри в четыре утра и начал говорить ему о том, как он собирается спасать мир.

(Девочки смеются.)

Джон. Нет, я ничего не говорил.

Мать. Хорошо. Так вот, на следующее утро Джон собирался пойти в школу и курил одну сигарету за другой. Я сказала ему: «Эй, ты слишком много куришь». Он сказал: «Да, я очень нервничаю, это первый день моего возвращения. Да, но Гарри не вернется».

Чеккин. Гарри не собирался идти в школу?

Мать. Нет, он закончил 12 классов и пошел работать.

Чеккин. Так это было за год до этого?

Мать. Правильно. И они 11 месяцев жили отдельно. Ну так вот, Джон начал плакать, и я подумала: может быть, он имеет реальную причину нервничать. Потом он собрался и пошел в школу. В этот вечер, около пяти тридцати, он позвонил и спросил, может ли он пойти к своему другу поужинать, так как мы обычно едим в пять тридцать и существует правило, что, тот, кто собирается куда-то уходить, должен предупредить меня заранее, чтобы я не готовила лишнее. Он позвонил уже с опозданием, но я сказала: «Можно и остаться там». Он вернулся примерно в семь тридцать и вместе с другом вышел на улицу, где они смеялись и разговаривали. Мы увидели его, когда он вернулся. Мы с мужем играли на кухне, когда он зашел и сказал: «Где джинсовая куртка Гарри?» Я спросила его: «Ты собираешься ее носить или отнести Гарри?» Тогда он сгреб куртку и начал плакать. Мы отвели его вдвоем наверх, так как поняли, что это действительно проблема. Там он начал говорить: «Что-то произошло со мной. Я не знаю что. Может быть, хорошее. Может быть, нет». А затем он сказал: «Я верю вам. Нет, я не верю вам». С этого времени он уже оставался таким.

Чеккин. Случалось ли это раньше?

Мать. Нет.

Чеккин. Джон, ты согласен с тем, что сказали о твоем поведении? Все ли было сказано?

Джон. Нет.

Чеккин. До этого ты сказал: «Я не говорил этого». Ты не согласен с тем, что здесь говорили?

Отец. Речь шла о том, что ты разбудил Гарри.

Джон. Я ничего не говорил.

Чеккин. Значит, это неправда, что он говорил все эти вещи? Кто первый заметил такое поведение Джона. (Обращается к Донне.) Ты заметила?

Донна. Да.

Чеккин. В то же время, что и остальные?

Донна. Да, похоже, я заметила это, когда мой друг подвозил меня как-то вечером из школы и Джон попросил взять его с собой в город. Мой друг взял его, дальше я не знаю точно, но он сказал мне, что Джон ему говорил что-то типа: «Я понимаю, а ты не понимаешь», – и все такое или еще что-то. После того как он мне это рассказал, я стала замечать, что он стал другим.

Чеккин (обращаясь к Барбаре). Ты заметила?

Барбара. Да.

Чеккин. Кто-то сказал, что это было за два-три дня до школы, – правильно? Ты думаешь, что-то произошло в школе?

Барбара. Он беседовал со мной до того, как начались занятия. Он сидел на заднем крыльце и говорил, что хочет мне что-то сказать. И я ответила: «Поднимись и скажи мне». А он сказал: «Я не могу» – и начал плакать. Он пытался мне что-то сказать, но я не понимала, а он продолжал плакать.

Чеккин (Джону): Каждый сказал, что это была проблема. Ты согласен?

Джон. Я не знаю, действительно ли это была проблема.

Чеккин. Как тебе это видится? Я спросил: «Какая проблема?», и все сказали: «Это Джон». Таким образом, они сказали, что ты проблема. Ты видишь это как-то по-другому?

Джон. На самом деле нет.

Чеккин. Как тебе это видится? Как проблема или как что-то еще?

Джон. Ну, я не знаю.

Обсуждение

Чеккин. Это интересно. Семья уже определила поведение мальчика как сумасшествие. Например, мать сказала, что он был нервозным. Отец сказал, что он был беспокойным. Сестра сообщила, что он плакал и не мог объяснить. Отец добавил, что у него были галлюцинации. Итак, они стали использовать симптоматическую терминологию. И всякий раз, когда я спрашивал его: «Ты согласен с тем, что они говорят?», – он отвечал: «Я не знаю, возможно».

Хоффман. Он сказал матери, что расстроен из-за того, что Гарри не вернется обратно в школу. И начал плакать.

Чеккин. Он много плакал и много курил. Затем он пошел в школу, позвонил после обеда и спросил: «Могу ли я остаться у друга?», а мать сказала: «Ты должен был сказать мне раньше, если не придешь домой, чтобы я не готовила лишнее». Очевидно, он пытался сообщить что-то, чего никто не понял. И все расценили его поведение как симптомы болезни. Один сказал, что он говорил как сумасшедший, другая – что он стал «иным», третий сказал, что он был беспокойным.

Хоффман. Сначала он утверждал: «Я не делал этих вещей», а затем сказал: «Может быть, это было так».

Чеккин. Интересно было то, что, когда я повторил вопрос: «Согласен ты или нет», он был сильно озадачен. К этому времени он уже был включен в систему где он сумасшедший и где он не может говорить. Он не мог больше ничего мне сказать. Он сдался.

Присоединение психотерапевта к семье (начальная фаза сеанса психотерапии). Сын находится в симбиотической связи с матерью. Ситуацию моделируют врачи-психотерапевты на занятиях по семейной психотерапии

Пенн. В этом месте беседы какую информацию – согласно вашему определению информации – вы получили о семье?

Чеккин. Наиболее важная информация, возможно, была та, что Гарри не мог вернуться в школу. Возможно, он расстроил семью тем, что решил не идти учиться в колледж. Мы знаем, что отец – рабочий. Следует подчеркнуть, что Джон в больнице продолжал заниматься по школьной программе. Может быть, Джон чувствовал на себе груз некоего идеала семьи – один из мальчиков должен получить образование. И он отреагировал тем, что сказал, что собирается спасать мир. На самом деле он решил не возвращаться в школу.

Симптомы как сообщение

Мать. Вы спрашивали нас, заметили ли мы что-нибудь, что было раньше, и теперь мы вспомнили, что в последний год его характер изменился. Когда мы спрашивали его о чем-либо, то он буквально выходил из себя. И знаете, он был все время очень взвинчен. В это лето, когда мы его просили что-нибудь сделать, он мог ответить: «Да» либо: «Что вы ждете? У меня есть другие дела».

Отец. Правда, потом он возвращался и делал.

Мать. Он стал очень сотрудничающим.

Чеккин. Это было в течение лета?

Мать. Да.

Отец. Когда ты пошла к доктору и сообщила: «Что-то случилось с моим сыном, он себя странно ведет», что он спрашивал?

Мать. Мы думали, что это переходный возраст.

Отец. Да, но затем, когда он вернулся из больницы и начал заниматься в высшей школе, он перестал принимать лекарства, а мы стали давать ему витамины. Но он и от них отказался. Затем показалось, что все вернулось опять: он начал все время спать, приходит из школы и спит до ужина, ужинает и опять возвращается в постель.

Чеккин. Кто был сотрудничающим до того, как он стал сотрудничающим?

Дискуссия

Хоффман. Что вы пытались сейчас делать?

Чеккин. Мы часто следуем за словами или фразами, которые использует семья. Поэтому я спросил, кто еще был сотрудничающим? Например, отец сказал, что Джон был беспокойным. Мы спросили, что означает быть беспокойным? Мы никогда не принимаем просто описание, если оно не имеет определенной ценности. Мы будем спрашивать, кто заметил это, кто более других обеспокоен этим? Они сказали, что он – проблема. «В каком смысле это проблема для вас?», – таким путем мы пытаемся привести информацию о его слабости к какому-то выводу.

Пенн. Как если бы вы пытались определить, какие коалиции существуют вокруг этой темы?

Чеккин. Нас не столько интересует вопрос о коалициях, сколько о сообщениях (посланиях). Что сообщает его болезнь? Кто перехватывает сообщение? Как они реагируют на него? Почему они используют термин «беспокойный»? Что они этим обозначают? Что они имеют в виду под понятием «сотрудничающий»? Все эти заявления похожи на ножи.

Хоффман. Они сказали, что все свидетельствовало о нем как о «больном».

Средняя фаза сеанса психотерапии. Психотерапевты С. А. Кулаков и С. И. Чаева работают с изменением дистанции в коммуникациях. С. И. Чаева объединяется с «ребенком», а С. А. Кулаков формирует подсистему с «мужем» и «женой»

Чеккин. Да, «сотрудничающий» – это больной, «беспокойный» – это больной. Мальчик подвергался нападению людей, которые пытались повесить на него этикетки. Вы достигаете точки, где даже «хороший ребенок» становится этикеткой; вы больше уже не человек, вы просто этикетка.

Пенн. Примиряясь с этими этикетками, сам он исчез.

Чеккин. Он потерялся. Он не знал, что делать. Он почти плакал. Если даже «сотрудничество» – это этикетка…

Босколо. Поэтому психотерапевт спросил: «Кто еще являлся „сотрудничающим“?»

Хоффман. Взял этикетку и распространил ее на всех вокруг.

Босколо. Да, поэтому вы спрашиваете остальных детей и таким образом размещаете всех на одном уровне.

Пенн. Вы также выводите пациента из той позиции, где он отличается от всех остальных.

Роль «козла отпущения» в семье (продолжение сессии)

Палаццоли. Какое объяснение вы дали такому поведению Джона?

Отец. Мы не знали. Мы отправили его к доктору. Мы говорили с ним и видели, что у него проблемы, с которыми мы не можем справиться, поэтому мы вызвали «скорую помощь», и доктор увез его.

Палаццоли. Но обычно в семье люди пытаются найти какое-нибудь объяснение странному поведению.

Отец. Первое, что мы предположили, – это наркотики. (В результате возникла дискуссия о том, было ли связано поведение Джона с употреблением ЛСД прошлым летом.)

Чеккин. Так ты понял, что была связь между ЛСД и тем, что с тобой случилось?

Джон. Нет.

Чеккин. Не было связи? Тогда как ты объясняешь то, что с тобой произошло?

Джон. Я не знаю.

Завершающая фаза сеанса психотерапии. «Супруги» демонстрируют согласие, а «сын» обретает автономность. В семейных ролях – врачи-психотерапевты

Чеккин. Ты сказал сестре: «У меня есть что сказать, но я не могу этого сказать», – значит, у тебя что-то было на уме.

Джон. Я не знаю, но…

Чеккин. Ты забыл или ты не можешь сказать?

Джон. Я не знаю.

Чеккин. Даже сейчас ты не знаешь. С кем ты говоришь в семье, когда у тебя возникают какие-нибудь проблемы?

Джон. Скем угодно.

Чеккин. Ни с кем специально?

Джон (плачет): Нет, с кем угодно – с Барбарой, Гарри, Донной.

Обсуждение

Хоффман. Как вы думаете, с чем связан плач?

Чеккин. Я думаю, это случилось тогда, когда я спросил, можешь ли ты поговорить с кем-либо из своей семьи? Он совершенно изолирован, потому что никто не может понять, что он хочет сказать. Когда я спросил, с кем он может поговорить, он сказал: «С кем угодно». Затем он взглянул на сестер, которые говорят с ним, но не могут понять его, и он начал плакать. Я спросил его: «Ты можешь сейчас объяснить?», и он сказал: «Нет». Он пытался объяснить целый месяц, как он сможет сделать это сейчас? Итак, он начал плакать, когда все остальные смеялись.

Босколо. Есть вещь, которую я нахожу удивительной в семьях, подобных этой. Каждый член семьи должен разделять все дурное с другими. Мы знаем историю о Боге и рае. Мы были на небесах с Богом, когда он выслал нас вон за наш первородный грех. Все члены семьи должны брать на себя часть дурного. Но в некоторых семьях дурное концентрируется на одном члене. Так часто начинается «карьера» больного или дурного. Когда один член семьи принимает на себя отрицательную роль в системе, все остальные становятся здоровее, они объединяются, – все они как ангелы. Когда семья достигает этой стадии, возникает хронификация, и уже очень трудно вернуться назад.

Работа «отражающей» команды. Супервизоры вернулись из комнаты, в которой наблюдали за семейной психотерапией через односторонне-прозрачное зеркало, и дают обратную связь членам семьи. Семейную ситуацию проигрывают врачи-психотерапевты

Чеккин. Это позиция «козла отпущения».

Хоффман. Как часто возникает фигура «козла отпущения» в семьях, которые переживают разделение, уход кого-либо? Когда родители сталкиваются с тем, что дети начинают уходить из семьи, они становятся лицом к своим собственным проблемам, сердятся друг на друга, иногда разводятся. Это очень опасно, когда группа начинает раскалываться: желая противостоять этому, все атакуют того, кто, по их мнению, взял на свои плечи все их грехи.

Чеккин. Но сейчас мы понимаем это: если использовать позитивную коннотацию для пациента в роли «козла отпущения» и сказать ему: «Ты, парень, – Иисус, который помогает всем», возможно создать худшую ситуацию. Эта оценка («козел отпущения») делает не очень хорошее дело, но, по крайней мере, помогает семье стабилизироваться. Если вы двигаетесь в противоположном направлении, превращая «козла отпущения» в святого, вы погружаете всех в смятение. Итак, надо найти третье решение, при котором не надо быть ни «козлом отпущения», ни святым. Системная психотерапия пытается найти такое решение. Вы должны рассмотреть индивидуальные истории и найти путь для их изменения таким образом, чтобы люди могли объединяться, покидать друг друга, воевать, но избегать при этом ужасных опасностей.

Хоффман. Да. Старый путь – сказать, что дети предохраняют родителей от развода. Вы можете сделать родителей «козлами отпущения».

Чеккин. В одной семье мы сказали, что оба родителя хорошие, но они как Россия и Америка. Они верят, что не могут так дальше жить и что они должны воевать и убить друг друга. Мы объяснили, что это миф и что они не должны так поступать.

Расширенная семья. Врачи-психотерапевты моделируют отношения в семье, состоящей из трех поколений