Чтение онлайн

Как отмечалось выше, согласно данным идиографического анализа личных оценок настроения (Zevon & Tellegen, 1982), структура эмоциональных переживаний у разных людей сходна. Последующие исследования опровергли это положение. В одном из исследовании (Epstein, 1983) был проведен меж и внутрииндивидуальный факторный анализ субъективных эмоциональных состояний. Если для описания различий между людьми было достаточно двух параметров, то интраиндивидуальные вариации характеризовались трехфакторной структурой, включающей позитивные эмоции, самооценку и общительность. Таким образом, внутриличностные вариации в субъективных переживаниях оказались «более дифференцированными» (Epstein, 1983, р. 138), чем межличностные различия. Связи между отдельными эмоциями при внутрисубъектном анализе также отличались от таковых при межсубъектном анализе. Например, при межсубъектном сравнении гнев и грусть имели тесную корреляционную связь с коэффициентом корреляции r = 0,58 (Epstein, 1983), что можно было ожидать, учитывая результаты анализа негативной эмоциональности (Watson & Tellegen, 1985). Однако при рассмотрении отдельного человека корреляционная связь между грустью и гневом не достигала даже уровня статистической значимости. Результаты этого исследования наглядно демонстрируют различия, которые могут обнаружиться при внутрисубъектном/межсубъектном анализе. При межсубъектном сравнении лица, склонные испытывать гнев, также были склонны испытывать грусть. При рассмотрении же отдельного человека чувство грусти не было закономерно связано с гневом, Уотсон и Кларк (Watson & Clark, 1997b) также обнаружили, что ортогональность позитивных и негативных эмоций более выражена при межсубъектном сравнении.

Даже если ко всем людям применим общий набор параметров, могут существовать различия в степени преобладания одного параметра над другим в субъективном переживании эмоции. Иными словами, люди могут различаться по тому, на каком аспекте эмоционального опыта они склонны сосредоточиваться (Feldman, 1995). Некоторые учитывают главным образом знак эмоций, поэтому субъективно у них будет доминировать позитивность/негативность переживания. Другие особенно чувствительны к уровню физиологической активации и поэтому будут сосредоточиваться в основном на аффективном возбуждении. В этом случае круговая структура, образованная осями знака эмоций и возбуждения (Russell, 1979), будет разной у разных людей. Это именно то, что было обнаружено в идиографическом лонгитюдном исследовании эмоциональных переживаний (Feldman, 1995). Оказалось, что для одних людей главным параметром эмоционального переживания является знак, а для других — возбуждение. Таким образом, эмоциональное пространство разных людей неодинаково.

Как отмечает Фельдман (Feldman, 1995), индивидуальные различия в эмоциональном пространстве имеют большое значение для разрешения ключевого вопроса в исследованиях эмоций — вопроса о том, связаны ли эмоциональные состояния, или они независимы. Возьмем, к примеру, тревогу и депрессию. Традиционно исследователи анализируют связь между этими состояниями номотетически. При межсубъектном анализе коэффициент корреляции между тревожным и депрессивным настроением достаточно высок (Gotlieb, 1984). Иначе говоря, тревога и депрессия оказываются зависимыми. Однако этот номотетический подход позволяет говорить лишь о том, что связь между тенденцией испытывать тревогу и тенденцией к депрессии существует лишь в популяции. То есть люди, которые, при сравнении с другими людьми указывают на собственную тревогу, сообщают также и о наличии депрессии. Это не позволяет сделать вывод о том, что тревога и депрессия связаны у всех или хотя бы у одного человека. С помощью идиографического анализа (Feldman, 1995) было обнаружено, что уровень связи между тревогой и депрессией представляет собой индивидуальную характеристику. Одни люди склонны одновременно тревожиться и впадать в депрессию; внутриличностная корреляция между тревогой и депрессией у них составляла 0,9. У других же эти эмоциональные состояния были независимыми; внутриличностные корреляции составляли всего 0,16. Связь негативной и позитивной эмоциональности также оказалась индивидуальной характеристикой: идиографические позитивно-негативные коэффициенты корреляции варьировали в пределах от -0,72 до 0,21 (Feldman, 1995).

Эти результаты (Epstein, 1983; Feldman, 1995) имеют непосредственное отношение к проблеме структуры личности, особенно в свете установленных связей между эмоциональными тенденциями и параметрами индивидуальных различий. Если термином структура личности обозначается структурные связи между психическими особенностями человека, эти результаты указывают на то, что, изучая различия между людьми, мы не сможем получить четкие ответы на вопросы о личностной структуре. Личностные тенденции, связанные при анализе индивидуальных различий, могут оказаться независимыми у конкретных людей. Независимые же факторы, полученные в популяции, могут быть тесно связанными у отдельных людей. Чтобы понять структуру личности, необходимо изучать отдельных людей.

Люди различаются не только по тому, какие эмоции они обычно испытывают, но и по тому, как изменяется их настроение. Паттерны изменения настроения в течении времени — это стабильная личностная характеристика (Larsen, 1989). В одном из исследований (Larsen, 1987) в период от двух до трех месяцев испытуемые-студенты вели ежедневные отчеты о своем эмоциональном опыте. С помощью идиографического анализа были выявлены индивидуальные различия в частоте изменения настроения. При сочетании идиографических и номотетических методов обнаружилось, что у лиц, которые по данным самоотчетов испытывают интенсивные эмоции, чаще в течение дня происходит смена настроения. Ларсен (Larsen, 1990) убедительно доказывает, что психология личности должна уделять внимание не столько статичным, средним различиям между людьми, сколько этим динамическим паттернам изменения во времени, отличающие одного человека о другого.

В заключение отметим, что хотя двухмерные структуры эмоций отражают значительную часть вариаций индивидуальных различий в настроении, человек тем не менее может демонстрировать вариации, которые нельзя описать какой-либо универсальной двухмерной схемой. Таким образом, перед Персонологами стоят две важные задачи. Первая — разработать схемы описания эмоциональной вариабельности, применимые на уровне отдельного человека. Вторая задача — определить скрытые биологические механизмы, социальный опыт, когнитивные оценки и взаимодействие между этими факторами, обусловливающие наблюдаемые тенденции.

Хотя эмоции имеют ряд функционально различных компонентов, суть эмоциональной реакции в том, что эти компоненты объединяются и согласовываются. Как отмечает Томкинс (Tomkins, 1962), характерной особенностью эмоциональной реакции является то, что они «(захватывают) такие удаленные части тела и органы, как лицо, сердце, эндокринные железы, и (задают) им специфические паттерны связанных реакций» (pp. 243-244). Поэтому важно определить, как и когда согласовываются различные аспекты эмоциональной реакции и различаются ли люди по способам взаимосвязи их систем эмоционального реагирования.

Довольно трудно получить убедительные данные о согласованности различных компонентов эмоционального реагирования. Эмоции непродолжительны. Человек может чувствовать сильный гнев, воодушевление или отвращение всего каких-то несколько секунд. Поэтому необходимо использовать методики оценки множества систем реагирования, направленные на оценку функционирования в эти короткие промежутки времени. Разработка подобных методик оценки субъективного эмоционального опыта представляет особую трудность, поскольку просьбы сообщить о своем эмоциональном состоянии могут нарушить естественный поток эмоциональных переживаний. Один из способов преодоления этих трудностей разработали Розенберг и Экман (Rosenberg & Ekman, 1994).

В разработанной ими методике (Rosenberg & Ekman, 1994) на видеопленке фиксируется выражение лица испытуемого во время просмотра фильмов, вызывающих те или иные эмоции. Затем мимика категоризируется согласно Системе кодирования мимических действий (Facial Action Coding System — FACS) (Ekman & Friesen, 1987; Ekman & Rosenberg, 1997) — надежного метода распознавания эмоций по движениям отдельных мышц лица. После этого исходного просмотра испытуемые вновь смотрят тот же фильм и указывают, какие именно эмоции они испытывают в каждый момент предложенного эпизода. Временное совмещение субъективных переживаний и зафиксированной на видеопленке мимики позволяет оценить связь между двумя аспектами реагирования. При детальном анализе данных удалось получить убедительные доказательства согласованности систем эмоционального реагирования. Мимика, категоризированная с помощью FACS, по времени соответствовала отчетам испытуемых о субъективных переживаниях. Мимика и субъективные переживания оказались особенно тесно связанными в моменты наиболее глубоких эмоциональных переживаний (Rosenberg & Ekman, 1994).

В большинстве работ, посвященных этой теме, анализируется связь между «внешними» и «внутренними» системами эмоционального реагирования. Уменьшает ли внутреннюю реакцию (например, висцеральное возбуждение) подавление внешних проявлений эмоций (например, мимики)? Или невыраженные эмоции уходят внутрь, приводя к повышению внутреннего возбуждения?

В научной литературе представлены обе эти идеи о связи между внешним проявлением эмоций и внутренней активностью симпатической нервной системы (Caccioppo et al., 1992). Одна из точек зрения состоит в том, что и внутренняя, и внешняя системы реагирования подчиняются общему физиологическому возбуждению. Возбуждение должно влиять на разные системы одинаково. Поэтому уровень внешней активации должен положительно коррелировать с уровнем внутренней активации. Тот, кто более активно выражает эмоции, также должен иметь более высокий уровень внутренней симпатической активности. Вторая точка зрения является полной противоположностью первой. Согласно психодинамической теории (Freud, 1923), функциональные отношения между системами подразумевают разрядку эмоциональной энергии. Если разрядка происходит главным образом через выражение эмоций, для висцеральной активности остается сравнительно меньше энергии. И наоборот, если выражение эмоций подавляется, энергия должна выплеснуться через внутреннюю физиологическую активность. Таким образом, согласно этому подходу, эмоциональная экспрессивность должна отрицательно коррелировать с внутренней активацией, то есть подавление эмоциональных проявлений должно усиливать внутреннее возбуждение. Люди, намеренно подавляющие проявления эмоций, которых Джонс (Jones, 1935) назвал «интернализаторами» (цит. по: Cacioppo et al., 1992), неизбежно повышают свой внутренний физиологический дистресс. «Экстернализаторы» же, выражающие свои эмоции, испытывают меньшее возбуждение.

Психодинамической модели разрядки противоречат данные исследований с манипуляциями мимикой при оценке автономного возбуждения (например, Levenson et al., 1990). Испытуемых просили либо подавлять, либо нарочито проявлять эмоции при болезненных ударах электрическим током (Lanzetta, Cartwright-Smith, & Kleck, 1976). При подавлении эмоций испытуемые имели более низкий уровень автономного возбуждения, о котором судили по уровню проводимости кожи. Иными словами, внешнее выражение и симпатическая активность положительно коррелировали (Lanzetta et al., 1976). Этот результат, по-видимому, подтверждает наличие общего механизма возбуждения. Однако и этому доводу противоречат эмпирические данные. В исследованиях индивидуальных различий в автономной активности и мимической экспрессивности часто обнаруживается негативная корреляция этих систем реагирования (Caccioppo et al., 1992). Например, Нотариус и Левенсон (Notarius & Levenson, 1979) выделили группу студентов мужского пола с высоким и низким уровнем мимической экспрессивности в ситуациях, провоцирующих эмоции. Затем эти две группы были подвергнуты стрессовому воздействию. После подсоединения устройств, регистрирующих физиологические реакции, испытуемым дали понять, что оборудование не в порядке и их может ударить током. Показатели частоты сердечных сокращений и дыхания свидетельствовали о том, что люди со слабой мимической экспрессивностью имеют более высокий уровень физиологической активности, что соответствует положениям психодинамической теории разрядки.