Психология сновидений (Осознанные сновидения)
Шрифт:
Глубокое, обстоятельное исследование сновидений, работа с ними может быть одним из научных подходов в изучении и понимании принципов функционирования сознания и психики человека. Такое правильное изучение может перевернуть в науке все привычные представления о природе человеческого сознания. Искать же психическое в физиологическом есть ложный путь редукционизма.
Обозначим только некоторые, отдельные аспекты психологии сознания, на которые выводит нас исследование сновидений. А длительное, пристальное изучение снов подталкивает нас ко многим ответам, открытиям и, в конечном счёте, — к решению многих вопросов.
Чтобы не ступать на зыбкую, болотистую почву основного вопроса философии, ограничим себя следующим актуальным вопросом: «Что является главным (первичным) в конкретном субъекте: его сознание или тело (физиология)? Иначе говоря, что важнее, значительнее, первичнее во мне: «я — тело», или «я — сознание?»
Вряд ли кто в рамках психологии пытался решить и решает этот очень важный, существенный (по сути философский) вопрос. Но вот работа со сновидениями не только подталкивает к этой проблеме, но и разрешает её по-своему. Хотя на чисто логическом уровне, решение этого вопроса в пользу сознания очевидно.
Посмотрим, как же решают его сновидения.
Рассмотрим кратко мифологическую структуру иерархии богов древней Греции (одну из версий). Оказывается, за художественностью и историчностью сокрыта глубокая мудрость. Божество сновидений Морфей является сыном Бога сна Гипноса, который в свою очередь родился от именитых родителей: отца, великого бога мировой тьмы, и матери — богини ночи Никты (Никс). Гипнос имеет сестёр, Мойр, богинь судьбы, и (что очень примечательно) брата-близнеца Танатоса — бога Смерти! Отец и сын, Гипнос и Морфей, столь могущественны и властны, что им подчинялись не только люди, но и все боги. Такую данность можно понять, хотя бы из всеобщей потребности во сне у всего живого. Но вот почему древние греки называли сон «малой смертью», почему столь, казалось бы, разные понятия, как сон и смерть, возводилось в столь близкое родство, на первый взгляд остаётся загадкой (хочется непременно вспомнить высказывания наших партийных деятелей на похоронах в эпоху брежневского застоя: спи, дорогой товарищ, пусть земля тебе будет пухом…).
Итак, человек засыпает. После расслабления тела, оказавшись в дремотном состоянии, сознание его медленно тает, гаснет — оно снижает свой уровень. Человек ещё пребывает в сознании, ориентируется в пространстве, принимает сигналы из окружающей среды, понимает, что он засыпает. Сознание ещё есть, присутствует, сохраняется, но степень такого осознания уже не та — происходит нечто загадочное, таинственное. Падает уровень самокритичности, внутренний диалог постепенно теряет логические связи. Он «распадается»… Тем не менее, процесс пока обратим. Далее, сознание подходит к некой критической точке — мгновение! — и провал, полная потеря памяти, полная потеря сознания — темнота, бездна, бессознательность, полный мрак, неведение — временная смерть!
Посмотрим на этот период бессознательного состояния с такой точки зрения… Физическое тело осталось живым, оно функционирует, хоть и в несколько ином, пассивном режиме. А вот сознание заснувшего полностью отсутствует! Теперь перейдём в позицию спящего и попробуем ответить на наш вопрос по отношению к сновидцу: «Так, кто же я, сознание или тело в самую первую очередь?»
Допустим, более значительным является биологический организм. Сразу появляются возражения: «да, но тогда кто и как сможет сказать или подумать, что он обладает этим телом, что он — есть, существует!? Нет индивидуального сознания — ничего нет — ни меня, ни мира! Однако стоит даже незначительно проявиться некой части нашего сознания, а позже возникнет фаза сновидений (в свои права вступит бог Морфей), — как уже можно говорить о неком уровне жизни. Больше сознания — больше жизни! Древние греки справедливо и мудро рассматривали жизнь и существование человека в первую очередь с точки зрения его сознания — самосознания! В смерти, так же как и во сне, есть один общий период небытия, полного забвения, — вот почему древнегреческие боги Гипнос и Танатос оказались не просто родными братьями, но братьями-близнецами. И очевидно то, что если мы приоткроем тайну сна и сновидений, то мы сможем разгадать великую тайну, нависшей над всем живым, роковой Смерти!
Несомненно, что сознание конкретного субъекта является более значительным, нежели его физическое тело. Иными словами, наша подлинная суть простирается в сознании, а не в физиологии. Но если оно в дуальной взаимосвязанной паре «сознание-тело» представляет собой более первичную структуру или сторону, то правомерен вопрос:
А возможно ли обратное — наличие, присутствие, существование сознания в отсутствии биологического организма (в полном отсутствии в случае смерти, или в «частичном» — во сне)?
Чтобы преждевременно не вдаваться в мистическую область и религиозный описательный материал, думается, что пока на уровне гипотезы на этот вопрос при желании можно ответить положительно! И сделать это возможно вполне научно, даже с некоторым подтверждением физиологических параметров, применением математических и графических методов. Насколько такое исследование будет убедительным и научно доказательным, это другой вопрос. Но, по крайней мере, это может быть доказательней, чем теории Фрейда и Юнга. А вот в какой области познания следует искать такое подтверждение необходимо указать более конкретно: это (практическое и теоретическое) изучение осознанных сновидений и подтверждение этих состояний скрупулёзным контент-анализом многочисленных религиозных источников, а также обобщённым опытом современных онейронавтов. Не обойти в этом вопросе и нужную тему духовности человеческой личности.
Итак, мы обратили внимание на то, что во сне обнаруживается очевидный парадокс: с точки зрения сознания сновидящего, он сам для себя как бы и не существует, пока не начнёт видеть сновидения. Для стороннего наблюдателя тело сновидца также уподобляется неживой вещи, неодушевлённому предмету — с его телом нельзя вступить в общение, оно не мыслит, не откликается, не разговаривает, пока его не разбудить (фаза глубокого сна).
Неизбежен следующий вывод, к которому подталкивают сновидения:
Главной, основополагающей характеристикой человеческой жизни, да и всякой жизни вообще, ведущим показателем всякого существования является фактор наличия в той или иной степени — сознания! Жизнь никак не может быть формой существования только биологических организмов, как писали раньше у нас в каждой энциклопедии. Жизнь есть форма существования и развития, в первую очередь, различных уровней — сознания. Жизнь определяется сознанием. Смерть — антитеза жизни — полное его отсутствие.
Исследуя многообразные проявления картографии изменённых состояний сознания, к такому же выводу пришел С. Гроф — основатель трансперсональной психологии, Он подчёркивает, что только научно переоткрывает старые религиозные истины и знания о человеке, черпая и подтверждая многовековую духовную мудрость. Вот, что он пишет о роли сознания:
«Традиционная наука полагает, что органическая материя и жизнь возникли из химического ила первозданного океана лишь благодаря случайному взаимодействию атомов и молекул. Аналогичным образом утверждалось, что материя была организована в новые клетки, а клетки — в сложные многоклеточные организмы с центральной нервной системой лишь благодаря случаю и «естественному» отбору. Так или иначе, но наряду с этими объяснениями предположение, что сознание является побочным продуктом (эпифеноменом) материального процесса, происходящего в мозгу, стало одним из самых важных метафизических догматов современного мировоззрения.
По мере открытия современной наукой глубинных взаимодействий между творческим разумом и всеми уровнями реальности, этот упрощённый образ Вселенной становится всё более неприемлемым. Вероятность того, что человеческое сознание и наша беспредельно сложная Вселенная начали своё существование в результате «случайного» взаимодействия инертной материи, можно удачно сравнить с тем, что пронёсшийся над свалкой ураган, «случайно» собрал самолет Боинг-747 (!!!)»
В повседневной жизни нам тяжело отступиться от поверхностных, привычных и внедрённых со школы представлений о себе и о мире. О себе мы думаем, как о плотном теле, а не как о сознании, о мире — как о незыблемом, устойчивом, неизменном и объективном. Но сновидения помогают нам в понимании идти глубже и дальше. Они контрастно, выпукло, зеркально отражают проблему сознания, психики и восприятия человека.
Абстрактное мышление позволяет нам занимать различные точки зрения и перспективы по отношению к проблеме и изучаемому объекту. И это вводит нас в некоторое заблуждение по поводу непосредственного восприятия окружающего нас мира. На самом деле мы помещены только в одну позицию — свою субъективную, психическую реальность. И в сновидениях это очерчивается, подчёркивается, выставляется, обнаруживается особенно. Нет такой силы, которая бы заставила нас «выйти из себя», посмотреть на мир глазами другого человека. И хотя это эмпатийно возможно, всё равно это будет наша субъективная проекция на другую личность.