Чтение онлайн

В работах Д. Н. Узнадзе и его школы было показано, что в процессе жизнедеятельности происходит образова­ние так называемых («фиксированных» установок. Имен­но это последнее понятие, а не «первичная установка» ближе всего к концепциям «Set» и особенно «Attitude» (Ш. Н. Чхартишвили), которые определяют установку как продукт научения, социального опыта.

Д. Н. Узнадзе обосновал представление об импульсив­ном поведении, связанном с удовлетворением витальных потребностей, и втором, волевом и сознательном уровне психической жизни (уровне объективации), когда чело­век получает, как он пишет, возможность «освободиться» от «принуждения импульса актуальной потребности» и решить вопрос о своем будущем поведении.

Концепция третьего уровня, то есть «социальных ус­тановок» — «аттитюд», подчеркивает социальную значи­мость механизмов, регулирующих поведение, и не исклю­чает их сознательного аспекта[31]. Так Г. Олпорт определя­ет аттитюды как «психическое и нервное состояние го­товности, образующееся на основе опыта и оказывающее направляющее или динамическое влияние на реакции ин­дивида относительно всех объектов и ситуаций, с которы­ми он связан» [32]. Другие исследователи указывают на то, что установки содержат когнитивный компонент: убежде­ния, ценности; эмоциональный: заинтересованность в де­ятельности, и поведенческий: готовность действовать в данном направлении (Кац, Креч, Крачфилд).

Кратко рассмотрев понятия установки, предлагаемые различными авторами, К. Обуховский формулирует своеопределение, близкое к тому, которое дал Грин. Он рас­сматривает установку, как неизвестную переменную (дис­позицию), проявляющуюся в различных формах поведе­ния имеющих общую черту: определенное (отрицатель­ное или положительное) отношение к данному предмету.

Представление об установках (позициях) помогает понять, подчеркивает К. Обуховский, не только то, почему люди в той или иной ситуации поступают опреде­ленным образом, но и то, почему они формулируют те или иные мотивы поведения.

Как показывает автор, различного рода установки (ко­торые могут и противодействовать друг другу) детерми­нируют выбор более соответствующего данной установке и ситуации мотива поведения. Таким образом, установки, по К. Обуховскому, автоматически исключают противоре­чащие им (или некоторой их части) мотивы.

Хотелось бы, однако, чтобы автор более четко сформулировал различие в глубинном построении социальных установок, проанализировав различие между более по­верхностными «когнитивными» установками и «глубин­ными аттитюдами»—широкими системами ценностей личности, «вырастающими» из таких глобальных ее струк­тур, как направленность личности, тип темперамента, ак­тивность и т. п.[33]

Второе замечание связано с обсуждаемым автором вопросом об «автоматизме», выбора мотива поведения и его соответствии системе установок. Ясно, что речь при этом идет не о механистической «жестко» детерминиро­ванной схеме. Как справедливо отмечает и К. Обуховский, здесь следует учитывать индивидуальные особенности человека. К этому его замечанию можно добавить, что каждый человек имеет свою гибкую иерархию ценностей, определяющих его ориентацию по отношению к миру и самому себе. То, что он в состоянии преодолеть «груп­повую картину мира» (Шибутани), а также то, что он под влиянием высших мотивов, ориентированных на морально-этические ценности, может иногда волевым ак­том подавить физиологические потребности и даже ин­стинкт самосохранения, обусловливает известную свободу его действий. Классики марксизма, критикуя механистический подход к деятельности человека, указывали, что он может в известной мере свободно выбирать осуществимый в данной конкретной ситуации образ и порядок бытия. 1

Анализ установок, как фактора, объясняющего в)ыбор мотива, дает основание автору перейти к обсуждению воп­роса о том, почему вообще возникает процесс выбора, то есть перейти к проблеме потребностей. Этой проблеме в книге посвящено 7 глав (из 9).

Основная функция потребностей — «привести человека в движение» (Дэшилл). Помимо первичных и приобре­тенных потребностей, к числу мотивационпых факторов относится и «мотивационное прошлое» (Д. Хэлл): меха­низмы «подкрепления» (обучения), реакции на внеш­ние стимулы, эмоциональные состояния и т. д. К. Обу­ховский подчеркивает, что стремление некоторых пси­хологов свести потребность к состоянию напряжения, возникающему в организме при нарушении гомеостаза и направляющему его деятельность (Мак-Киннон и др.), неправомерно, поскольку такого рода напряжение еще не направлено на определенный предмет, не является, по его выражению, «понятием именованным». У взрослых людей (в отличие от животных и отчасти от детей) гно­стический и моторный компоненты инстинкта подверглись обратному развитию, и поэтому возникающее при нару­шении внутреннего равновесия напряжение не направ­лено на определенный предмет и не может быть обозна­чено как потребность. «Отражение в сознании объек­та потребности ...является, — отмечает К. Обуховский, — чем-то иным, сравнительно с изменением в организме... выраженным состоянием напряжения» (стр. 73). Поэтому он приходит к выводу, что потребность следует обозна­чить как свойство индивида X, выражающееся в том, что без объекта Y он не может нормально функционировать.

В таком виде определение отвечает классическим пред­ставлениям теории саморегуляции. Однако К. Обуховский правильно замечает, что оно является слишком узким. Поэтому приведенную выше формулировку он дополняет представлением о потребности сохранения не только ин­дивида, но и вида (способность к размножению) и пра­вильного развития, то есть такого функционирования, когда индивид получает возможность использовать иге свои способности.

Предлагаемое определение в известной мере близко к тем, которые дают советские авторы. «Потребность, то есть испытываемая человеком нужда в чем-либо, это со­стояние пассивно-активное: пассивное, поскольку в ней выражается зависимость человека от того, в чем он испытывает нужду, и активное, поскольку оно заключает стрем­ление... к тому, что мо:кет ее удовлетворить.

...чувственное переживание потребности включает из­вестное динамическое напряжение...» [34]

О потребностях как о нужде организма в определен­ных, необходимых для жизни условиях говорит • и А. Н. Леонтьев. Главной чертой потребности, указывает он, является то, что потребность имеет свой предмет, поэ­тому ее нельзя характеризовать иначе, как указанием на ее предметное содержание (ср. сходную мысль у К. Обуховского); при этом конкретное содержание зависит от того, в каких условиях и каким способом она удовлетво­ряется. А. Н. Леонтьев пишет, что предмет потребности и есть «побудитель деятельности», а развитие потребности происходит путем изменений круга предметов, удовлетво­ряющих ее и путем изменения способов такого удовлетво­рения. Д. Н. Узнадзе особенно выделяет тот факт, что потребности — источник активности.

Другим моментом в концепции потребностей К. Обуховокого, на который мы хотели бы обратить внимание чи­тателя, является принцип развития потребности как меха­низма, осуществляющего саморегулирующую деятельность.

Автор, опирается, хотя и с рядом оговорок, на концеп­цию гомеостаза, согласно которой организм стремится к сохранению постоянства внутренней среды (Клод Вер-нар, Кеннон и др.). Дополненная дарвиновскими идеями, эта теория учит, что индивид и вид непрерывно изменяют­ся, стремясь выжить и адаптироваться к внешней среде. Психика с этой точки зрения один из инструментов в системе защитных и приспособительных реакций (такова была, в частности, и точка зрения «функциональной пси­хологии»). Солидаризуясь с подобными взглядами, К. Обу­ховский охотно ссылается на теорию фрустрации Розенцвейга, по мнению которого организм человека реагируетпа вредоносные воздействия тремя уровнями защиты:

клеточным (иммунологическим), «автономным» (вегетативным) и психическим (личностным).

Вместе с тем автор приходит к выводу, что некоторые формы поведения явно не укладываются в прокрустово ложе гомеостаза. Так, говоря о познавательной потребно­сти, К. Обуховский употребляет выражение «аппакти-цизм» познания, поскольку само по себе исследование неизвестного не всегда имеет для индивида практическое значение. Такие формы познавательной деятельности не объяснимы классической схемой «саморегуляции», но они оказываются необходимыми для функционирования жи­вых существ К

Эти правильные положения автору следовало бы, с нашей точки зрения, развить несколько глубже.

Эксперименты Халла, Толмена и ряда других психо­логов, в том числе и советских, показали, что многие дей­ствия животных и человека «подкрепляются» лишь самим выполнением задачи.

У человека, как указывал Маркс, в процессе трудовой деятельности труд становится потребностью не только как способ добывания средств к жизни, но и как способ утверждения себя как родового существа. В психологи­ческом плане это явление можно расценивать, согласно А. Н. Леонтьеву, как «сдвиг мотивов». Он указывает, что в процессе жизнедеятельности у человека происходит ус­ложнение хода мотивации. Выполняя какие-либо действия, человек затем совершает их нередко уже ради них самих: мотив сместился, став целью. Осознание таких мотивов требует, по А. Н. Леонтьеву, специального акта. К. Ле­вин описывает «квазипотребности»: появляющиеся в процессе труда или обучения сдвиги мотивации, когда вся­кое намерение вызывает «систему напряжения», требую­щую для своей разрядки соответствующей деятельности (например, известные эксперименты по возвращению к «прерванному действию»). О превращении «средств в цели» писал и Г. Олпорт, указывая, что первые нередко приобретают затем мотивирующую силу.