Психология влечений человека
Шрифт:
Таким образом, в мотиве этого вида цель, строго говоря, логически не противоречит программе, но обосновывает ее лишь частично. Следует заметить, что я не имею в виду ошибок, то есть ошибочно установленной программы, которая при первой возможности будет пересмотрена. Речь идет о таком мотиве, содержание которого не подвергается изменениям, несмотря на то, что практика иногда ощутимо показывает его нереальность. Этот тип защитного мотива особенно выразителен у сутяг, нарушение приспособления которых имеет реактивное происхождение.
Например Б. Л., адвокат на пенсии, постоянно затевает сложные судебные процессы о возвращении ему взятых много лет назад 150 злотых. Целью, к которой применена его программа, является «торжество справедливости». Не подлежит сомнению, что если нанесен ущерб, следует его возместить, необходимо бороться с несправедливостью. Но в данном случае программа оказалась в явной диспропорции с экономической стоимостью, которую можно получить в случае успешной реализации программы. Не имеет смысла так рьяно затевать дела с целью возвращения 150 злотых. Мы, однако, видим, с каким удовлетворением Е. Л. пишет все новые заявления, как охотно, с излишними подробностями рассказывает о своих боях. Е. Л., во всяком случае, не производит впечатления пострадавшего старика. Он полон энергии, часами просиживает в здании суда, присутствует на слушании многих дел, любит давать советы ожидающим свидетелям. Анализ его биографии, психологические беседы в достаточной степени убеждают нас в том, что его мотив висит защитный характер. Как бедна, бессодержательна была бы жизнь этого пенсионера, если бы он вдруг выиграл свое дело!
Значит ли это, что в каждом таком случае мы имеем дело с защитными мотивами? Конечно, нет. Как уже говорилось, о защитном мотиве может идти речь только тогда, когда личность в ходе реализации своей цели не в состоянии из-за невротических нарушений произвести реалистический анализ программы действия и установленной цели. В случаях когда в основе сутяжничества можно вскрыть первичные по отношению к действию психические нарушения, мы уже имеем дело не с защитным мотивом, но с мотивом патологическим, связанным с бредом преследования или со слабоумием, «структурно» делающим невозможным правильное отношение к своей программе действия.
Указанные выше два критерия защитного мотива относятся к содержанию самого мотива. Как, однако, показывает опыт, наиболее надежный показатель дает анализ хода реализации программы, заключающейся в мотиве. Деятельность человека, направляемую защитным мотивом, характеризует негибкость, выливающаяся в полную неспособность делать выводы из практики и, как правило, все большее расхождение между целью и программой действия.
Даже опытного психолога поражает, как часто люди с высоким интеллектуальным уровнем, с большими знаниями и жизненным опытом в некоторых «сферах действия» совершенно не используют свои познавательные возможности. Приведу следующий яркий и довольно типичный пример.
Мать-вдова поссорилась с сыном, пытаясь бестактно контролировать его переписку, телефонные разговоры, воздействовать на его «симпатию», чтобы помешать встречам и т. д. Свое поведение она объясняла стремлением создать дома спокойную обстановку, чтобы сын мог беспрепятственно закончить учебу и не сошел с пути истинного. Долгое время это приводило к резким спорам, после чего сын в конце концов переселился в другой город под предлогом изменения направления в учебе. Следует заметить, что молодой человек был очень уравновешенным, хорошо относился к матери. Решение оставить ее он принял после долгих раздумий и нескольких бесед, во время которых старался склонить мать к изменению поведения. Это не дало никакого результата. Даже тогда, когда сын ушел, недвусмысленно дав понять матери, что было причиной «изменения направления в учебе», мать продолжала считать, что поступала правильно, сожалея лишь о том, что слишком мало приложила усилий для контроля над сыном. Вместе с тем мать — разумная, культурная женщина. После смерти мужа она смогла приобрести профессию, обеспечить себе и ребенку хорошие материальные условия и завоевать уважение окружающих.
Приведенные выше три критерия являются, как кажется, вполне достаточными для отличения защитного мотива от такого мотива, назовем его реалистическим, в котором программа полностью согласуется с целью. Еще раз при этом подчеркиваю, что в случаях особенно трудных следует всегда убедиться, не имеем ли мы дело с патологическим мотивом, связанным с психическим дефектом.
6. ЦЕЛЬ, НАПРАВЛЕНИЕ И РЕЗУЛЬТАТ ДЕЙСТВИЯ
Анализируя структуру защитного мотива, мы обратили внимание на противоречие между вербализованной в мотиве целью и программой, реализация которой должна содействовать достижению этой цели. Как в приведенных примерах, так и во многих других аналогичных ситуациях стоит обратить внимание на определенную существенную особенность, связанную с подбором цели в защитном мотиве. Цели эти, как правило, касаются ценностей, признаваемых обществом позитивными с точки зрения культуры, формирующей данную личность. Речь идет, следовательно, о «лояльности», «выполнении долга», «заботе о благе другого человека» или «посвящении своей жизни» какой-нибудь идее или призванию. Это цели, которые в нашей системе морального воспитания считаются особенно достойными человека. Клинический психолог, работающий с невротиками, часто встречается с достаточно типичным для нашей культуры парадоксом, когда неприспособленная личность начинает говорить о патриотизме, долге, общественной лояльности, заставляя нас задумываться, в чем, собственно, состоит дело, что за этим скрывается. Мы не доверяем человеку, который не может устроить своих собственных дел, а пытается исправлять мир. И как правило, мы при этом не ошибаемся. Проще написать книгу об идеале воспитания, чем воспитать собственного ребенка. Проще заботиться о моральном уровне окружающих, чем сохранять свой собственный на должной высоте.
Дело тут, однако, не только в «технической» простоте или трудности. Как уже говорилось, во многих случаях нарушений приспособления мы встречаемся с тем, что осознание цели, к которой, в сущности, ведет программа действия, вынудило бы изменить эту программу, а на это человек порой не может согласиться. Мать, которая так беззаветно заботилась о сыне, должна была бы изменить способ своего действия, если бы отдала себе отчет в том, что она заботится не о благе сына, а только о себе самой, что она боится душевного одиночества, пустоты, которая открылась бы перед ней, если бы ей пришлось признать, что она уже не так необходима сыну. Работа для блага сына была смыслом ее жизни. А что должен был бы сделать Г. Й., осознав, что действия его направлены на компрометацию нового руководства? Он считал себя слишком правым для того, чтобы изменить свою программу действий. Понимание того, к чему ведет программа деятельности, вытеснено из сознания этих людей как слишком неприятное, неудобное, а сильные эмоциональные напря жения, которые сопутствуют таким видам деятельности, и все новые конфликты и столкновения затрудняют спокойный анализ ситуации. Мы видим, что в этих случаях следствие деятельности сказывается порой совершенно неожиданным для них. Реакция окружающих становится часто новым фактором, не предвиденным человеком, формулирующим цель и программу: Г. Й. деградировал в общественном отношении, вдова осталась без сына. (Более подробный анализ подобных случаев будет дан в гл. II.) Здесь же эти примеры позволяют проанализировать три понятия, существенные для наших дальнейших рассуждений.
Первое — цель деятельности, данная в мотиве, цель осознанная, которую в дальнейшем мы будем называть просто цель.
Второе — то, на что фактически направлена программа действия, которая, как мы уже знаем, может согласовываться с целью, определенной в мотиве, может быть связана с ней чисто внешне и, наконец, может не обнаруживать никаких связей. Постараемся избежать неточного термина «неосознанная цель» и в большем согласии с фактами используем в таком случае термин направление действия. При этом необходимо помнить, что направление может быть тесно связано с целью действия и может не иметь с ней ничего общего.
Третье понятие — результат действия, то есть последствия реализации действия в определенных условиях. Результат действия в такой же степени связан с мотивом, как и с актуальной внешней ситуацией. Так, если бы я решил, испытывая свои силы, переплыть реку, меня мог бы съесть крокодил, но этого могло бы и не случиться, поскольку, например, в этой реке нет крокодилов. Результат реализации моей программы был бы, следовательно, различен в зависимости от того, что скрывают в себе воды реки, хотя мотив оставался бы тем же самым.
Идеальной в процессе регуляции деятельности была бы ситуация, в которой цель, программа и результат действия находились бы в тесной связи между собой. Но нас интересует реальная жизнь, ее светлые и темные стороны, точнее, пожалуй, темные стороны, поэтому проиллюстрируем вышеприведенные понятия еще одним отрицательным примером.
Художник Б. бросил жену, объясняя себе и знакомым, что жена, «обывательница» и «мещанка», отрицательно влияла на его художественное развитие. Б. убежден, что принес жертву на алтарь искусства. (Психологический анализ показывает, что направлением действия, приведшего к разводу, было освобождение от постоянного контроля жены, которая принуждала его к работе, зная его лень и неумение организовать свой день. Это не соответствовало стилю жизни Б., очевидно не благоприятствовавшему его творческим достижениям. Существование этого направления Б. отвергает, пожалуй, искренне. После развода отсутствие постоянного допинга, каким являлось влияние жены, привело к тому, что он стал более известен в ночных кабаках, чем в художественных салонах. Б. не имел таланта в той степени, чтобы одной или двумя работами завоевать себе место в художественном мире. У него не было творческой страсти, потребности высказаться в искусстве. Он был просто художником-профессионалом, который мог достичь мастерства только благодаря напряженной и систематической работе.