Чтение онлайн

Я закрыла глаза и представила, как по полу скользят тени танцоров, слышала призрачный стук пуантов. Продолжая сидеть, вытянула руки вперед в позицию, чувствуя, как знакомые мышцы спины и плеч мягко напрягаются. Это не было больно и выматывающе, это было … успокаивающе. Напоминало о том, кто я есть, несмотря ни на что.

Дверь в зал тихо скрипнула. Я вздрогнула от неожиданности, но это была лишь уборщица, Марьяна, пожилая женщина, работающая здесь еще с тех пор, когда я была маленькой.

— Лиза, детка, я тебя напугала? — спросила она своим хрипловатым голосом. — Увидела свет, думала, забыла выключить.

— Нет, все в порядке, Марьяна. Я просто посижу здесь еще немного, если вы не против.

Она кивнула, ее мудрые взрослые глаза смотрели на меня с пониманием.

— Я видела много балерин за всю свою жизнь, в этом зале, и в другом, в котором раньше работала, но знаешь, я никогда не видела, чтобы балет любили с такой страстью и отдачей, как у тебя. То, что с тобой произошло — несправедливо. На долю сильных людей всегда выпадает много трудностей. Но я знаю тебя, и точно знаю, что твое место здесь, и оно тебя ждет, поэтому не бросай его.

— Я не брошу, — тихо, но твердо ответила я.

Она улыбнулась мне теплой улыбкой, и бесшумно вышла из зала.

Ее слова стали тем самым бальзамом, которого мне так не хватало после университета. Потому что там, за его дверьми было непросто. Зал академии наполнял меня силой, благодаря которой, я могла бороться дальше.

Я включила музыку. Звук накрыл меня с головой, и я поднялась, отбросив все сомнения. Кончики пальцев скользнули по холодному дереву станка, а затем ладони с силой, с отчаянием обхватили его. Я закрыла глаза — и память ожила.

Внутри меня закрутился калейдоскоп воспоминаний: бесчисленные часы тренировок, движение за движением, снова и снова. Я пропускала через себя каждое забытое ощущение, впитывала его, заставляя тело вспомнить. Сначала — медленное, очень маленькое, выверенное плие. Я оторвала левую пятку, натянула носок и повела им по полу. Даже через балетку, я ощущала, как большой палец скользил по гладкой поверхности, будто ощупывая каждый микрон пути, а затем так же неспешно нога вернулась в исходную позицию. Раз, другой, третий… Позвоночник гибко изогнулся, выстроив забытую линию. Мышцы, отвыкшие от нагрузок, горели огнем, кричали от напряжения — но помнили. Моё тело помнило всё. Разве можно забыть то, чему отдал всю свою жизнь? Нет. Это невозможно.

Сделав глубокий вдох, я вышла в центр, представив ослепительный свет софитов и тёмный зал. И повторила па рук Жизели — тот самый хрупкий, прощальный жест. В тишине пустого помещения, я только что станцевала свою партию. И она была безупречна.

Вскоре за мной приехал водитель. В машине я смотрела в тёмное окно на мелькающие огни, и внутри царило странное, новое чувство — не просто покой, а твёрдая уверенность. Если Лекс хочет меня уничтожить, у него ничего не выйдет. Он может бросать меня на землю, но я буду подниматься снова и снова. До тех пор, пока от его усилий не устанет он сам. И тогда падёт уже он.

На следующий день я шла в университет в надежде, что Лекс успокоится и перестанет донимать меня своими тупыми выходками. Придя на учебу, я первым делом пошла искать Игоря Сергеевича, чтобы попросить его дать шанс исправить оценку всей группе, но по отдельности. Вторую подставу от Лекса впитывать в себя больше не хотелось. Мое состояние было стабильно спокойным, и я надеялась на благосклонность преподавателя.

Игоря Сергеевича я нашла быстро, посмотрев расписание на стенде.

Приоткрыв дверь аудитории, я медленно зашла и остановилась.

— Игорь Сергеевич, добрый день.

— А, Светлова, что вам? — отвлекся он от ноутбука.

— Я бы хотела поговорить с вами насчет исправления оценок у нашей группы.

— Так, — он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, — я вас внимательно слушаю.

— Вышло небольшое недоразумение, — я замялась, — понимаете, я действительно очень тщательно готовилась к этому докладу, и не понимаю, почему так вышло. Может у меня слетела программа, и я не заметила этого, и все, все сбилось. В любом случае ребята не виноваты в том, что со мной так произошло, их выступление было прекрасным, и я хотела просить вас, дать им, и, возможно, мне шанс на исправление оценки, — я выдохнула, — это, пожалуй, все, что я хотела вам сказать, — я посмотрела на преподавателя с нескрываемой надеждой в глазах. Наверно, сейчас я была похожа на кота из Шрека, потому, что преподаватель долго молча рассматривал меня.

Наконец он вздохнул.

— Я очень ценю то, что вы так справедливы к своим одногруппникам, Светлова, если не ошибаюсь, вы начали учебу позже, чем все остальные?

— Да, так вышло.

— И почему же так вышло?

Я несколько удивилась его вопросу, но скрывать правду не было смысла.

— Я получила травму, и не могла долгое время передвигаться самостоятельно, — я машинально перенесла почти всю нагрузку на левую ногу.

— И что же это за травма?

— У меня полный разрыв связок, и мне делали операцию, простите, какое отношение это имеет к исправлению оценок?

— Понимаете, Светлова, я человек здесь относительно новый, и еще не успел изучить всех студентов, мне важно понимать, вы отсутствовали по весомой причине, или же просто потому, что вам так захотелось. Так мне будет проще сделать вывод, давать вам шанс или нет, — он поставил локти на стол.

— И вы дадите нашей группе шанс?

— Первый и последний раз я иду вам на встречу, учитывая ваши обстоятельства, хотя, у меня нет привычки так делать. Мои задания должны выполняться четко и в срок. В следующий раз, пожалуйста, имейте это ввиду. Можете идти и озвучить мое решение группе. Каждый из вас подготовит свой собственный проект к началу следующей неделе. Всего хорошего.

Я буквально выпорхнула из аудитории. С моих плеч как будто сняли огромный валун, который повесил Лекс.

Медленно шагая по коридору, я не сразу заметила косые взгляды, обращенные в мою сторону. Мое внимание сначала привлекли перешептывания, как только я проходила мимо кого-то, диалоги сразу становились тихими. Я стала оглядываться по сторонам. Взгляды, казалось, изменились. Раньше на меня смотрели с любопытством. Теперь же они были скользящими и тут же отворачивающимися, и какими-то осуждающими.

«Что происходит?» — пронеслось у меня в голове.

Сообщив Соне и Артему о решении преподавателя, я досидела первую и последующие две лекции, особо ни во что не вникая. Лекс на занятиях отсутствовал, вот и слава богу. Сообщу ему по переписке, моя совесть не позволяла оставить информацию преподавателя ему не донесенной.

У выхода из университета меня окликнула одногруппница Катя, с которой мы пару раз работали вместе в группе на семинарах.

— Лиза, погоди! Привет. — Девушка выглядела немного растерянной.