Чтение онлайн

Пока наполняется ванна, я закидываю в рот по три таблетки и запиваю их обжигающей водкой. У меня не получается принять слишком много, поскольку к горлу подступает тошнота, но и этого уже достаточно, чтобы на время заглушить боль, пока я не провалюсь в сон, или не потеряю сознание, или хрен знает, что там будет перед смертью. Закидывая в рот таблетки, я замечаю свое отражение в зеркале, и глядящая на меня оттуда девушка, так чертовски меня злит, что я сжимаю руку в кулак и разбиваю зеркало на кусочки. Из костяшек пальцев течет кровь, и меня пронзает резкая, горячая боль. Хорошо. Отлично.

Я раздеваюсь до нижнего белья. Мое тело усеяно синяками и ссадинами, выдающими тайны, о которых я никогда бы не смогла рассказать. Я погружаюсь в ванну, с поверхности воды поднимается пар. Прежде, чем я смогу подумать, прежде чем начну сомневаться, я беру бритву и вспарываю ею кожу на левом запястье. Вот чёрт, это больно. Даже при том, что уже начали действовать обезболивающие, это все равно так больно, что меня мутит. Кровь хлещет из лучевой артерии, словно сироп, намного сильнее, да и быстрее, чем я ожидала. Комната вращается. Твою мать. Может, мне все-таки не придется резать другую.

Но Дэймон. Он в любой момент может вернуться домой. Найти меня. Спасти. А потом сделает так, что я до конца своих дней никогда больше не останусь одна.

«Режь другое запястье», — твердит у меня в голове мрачный голос.

Держать бритву в левой руке, когда из нее хлещет кровь и все такое, невероятно трудно, но я справляюсь. Я проделываю то же самое с правым запястьем, не слишком глубоко, но достаточно, чтобы это не заняло много времени.

Выронив лезвие куда-то в воду, я опускаю голову на край ванны. Я, смеясь, смотрю на свои запястья, а затем все погружается в блаженную прекрасную темноту. До Дэймона это была очень неплохая жизнь. До него у меня была такая чудесная жизнь.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Лео

Она очень недвусмысленно дала мне понять, чтобы я не приближался к ее дому. Но здесь что-то не так. Что-то чертовски не так. Не знаю, что произошло прошлым вечером после того, как Кэсси вернулась домой. Я видел, как она добралась до дома, вошла внутрь и включила свет. Видел, как домой приехал Дэймон. Как в ванной комнате, а затем и в спальне Кэсси, включился свет, и, наконец, как весь дом погрузился в темноту. Не было ни шума, ни борьбы, ни какого-то сигнала, который я отчаянно ждал. И поэтому я вернулся в постель, а затем, зажав в руке оставленные Кэсси трусики, подрочил и кончил на простыни, на которых мы с ней только что трахались, впервые за восемь лет.

Но девушка, которую я напугал этим утром в закусочной, резко отличалась от той, что бежала прошлым вечером к двери своего дома. Что-то случилось. Что-то плохое. И я намерен выяснить, что он с ней сделал.

Только бы она открыла эту чертову входную дверь. Я стучу и стучу, барабаню кулаком в дверь, но всё безрезультатно. Жму на звонок. Что-то не так. Во мне нарастает тревога. Я должен попасть в этот дом. Должен собственными глазами убедиться, что с Кэсси всё в порядке. Когда она уходила из закусочной, ее взгляд напугал меня до усрачки. Взгляд, который я никогда раньше у нее не видел, даже после той аварии.

Я обхожу дом и сквозь тающий снег пробираюсь к задней двери. Я уже собираюсь ее подёргать, как вдруг замечаю, что окно кухни разбито. Дерьмо. Если она там одна, и кто-то к ней вломился, я непременно должен попасть в дом и спасти ее. Если понадобится, я убью любого, лишь бы только уберечь ее от беды. И мне плевать, если из-за этого меня ждёт камера смертников.

Я бесшумно залезаю в окно, пробираюсь сквозь проделанную дыру и как можно тише опускаюсь на кухонный стол, а затем на пол. Я осматриваю нижний этаж, а потом, перешагивая через две ступеньки, крадусь вверх по лестнице и на полпути вздрагиваю от внезапного скрипа половиц.

До меня доносится шум воды, и именно туда я и направляюсь — в ванную. Я пытаюсь открыть дверь, но она чем-то заблокирована изнутри.

— Кэсси!? — кричу я.

Теперь, узнав, что она в ванной, я уже не беспокоюсь о взломщике — я беспокоюсь о том, что делает избитая девушка в ванной в середине рабочего дня. Если она нежится в пене после изнурительной смены в закусочной, если она слушает Айпод и поэтому меня не слышит, то я заменю ей сломанную дверь и тысячу раз извинюсь.

Но в глубине души я знаю, что Кэсси вовсе не отдыхает, не слушает музыку и не принимает чертову ванну. Прежде чем она бросилась бежать, я увидел у нее в глазах этот затравленный взгляд; я и сам пару раз уже испытывал это чувство. Целыми днями после того, как нашел в колодце Карен. Ночами после того, как слетел с моста и погубил мать Кэсси. Долгие годы, что провел в тюрьме «Лавлок», и все превратилось в один длинный кошмар. Я увидел в ее глазах этот взгляд. Взгляд, говорящий: «Не знаю, смогу ли я жить дальше».

— Кэсси! — еще раз на всякий случай кричу я.

Ничего. Я изо всех сил бью плечом в дверь, снова и снова. С третьего удара она слегка приоткрывается, совсем чуть-чуть, но мне этого вполне достаточно, чтобы заметить смертельно бледную и неподвижно лежащую в кровавой ванной девушку.

— Вот, дерьмо, — бормочу я и пинаю ногой дверь до тех пор, пока она не приоткрывается настолько, что я могу свободно просунуть туда руку.

Я вижу упирающийся в дверную ручку стул, отбрасываю его и, распахнув дверь, кидаюсь к ванной. Я падаю коленями на кафельный пол и, оцепенев от шока, смотрю на Кэсси. Она чертовски бледная, на ней только лифчик и трусики, тело усеяно синяками и ссадинами. Но меня сейчас беспокоят не они, а глубокие порезы на руках, из которых хлещет кровь. Кровь, которая начинается ярко-красным потоком и рассеивается по воде бледно-розовым цветом. Ее волосы веером рассыпаются у ее плеч, она кажется ангелом. Кажется мертвой.

— Нет, — шепчу я и, вытащив ее из ванны, кладу на кафельный пол.

Одно за другим я хватаю висящие на вешалке полотенца и обматываю ими ее запястья. Подняв их вверх, я с помощью гравитации пытаюсь остановить стремительный отток крови из одинаковых глубоких рваных ран у нее на запястьях. Одной рукой я держу ее ладони, другой — нащупываю у нее на шее пульс. Он такой слабый, что я едва чувствую биение ее сердца, из последних сил качающее оставшуюся у нее в теле кровь, чтобы хоть как-то ее сохранить.

— Кэсси, детка, ты меня слышишь?

Я вытаскиваю из кармана джинсов телефон и набираю 911. Знаю, что тем самым навлекаю на себя гнев Дэймона Кинга, но мне плевать. Чтобы спасти эту девушку, я бы прошел сквозь огонь. Я бы вскрыл себе грудную клетку и влил бы в нее свою кровь, если бы сейчас это могло уберечь ее от смерти. Я бы убил всех на свете, если бы только это вернуло ее назад, заставило очнуться. Скорая уже едет. Издали до меня доносится звук сирен. Я продолжаю слушать ее сердцебиение, потому что боюсь, что если уберу пальцы с ее шеи, то она умрет прямо здесь у меня на руках.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Кэсси

Я не умерла.

У меня даже этого не вышло.

Что у меня действительно вышло, так это навсегда лишить себя возможности когда-либо остаться наедине, чтобы проделать это вновь. Я не помню, как Лео нашел меня в ванной, как прибыла скорая и как на ней вместе со мной ехал Дэймон. Я не помню, как врачи прокалывали ему вену, чтобы перелить мне его кровь после того, как они израсходовали весь свой запас.