Чтение онлайн

— Что это такое?

Он в ужасе, к его глазам подступают слезы.

— Это твоя мать, — говорю я. — Разве ты её не помнишь, Дэймон? Дэниел?

— Прекрати это.

Я делаю еще громче.

«Дэниел был таким красивым мальчиком. У него были такие голубые глаза».

Дэймон хватает ноутбук и со всей силы швыряет его на пол. Тот разлетается на миллион крошечных кусочков, и вместо измученного голоса матери Дэймона на чердаке воцаряется гнетущее молчание, не сулящее ничего хорошего.

Я думаю о Лео. О том, как тем, что я сейчас делаю, защищаю его от всего того зла, что приготовил для него Дэймон. Для нас обоих.

— Я выбью из тебя дурь, — прожигая меня глазами, произносит Дэймон.

Я киваю.

— Да, — смиренно говорю я. — Я знала, что ты это скажешь.

По лицу Дэймона пробегает странное выражение. Он делает шаг в сторону и, чтобы удержать равновесие, хватается за сосновый ящик. И оступается.

— Что с тобой? — спрашиваю я его. — Язык проглотил?

Он выпрямляется.

— Ничего. Я в порядке.

Его лоб поблёскивает от пота.

— Не похоже, что ты в порядке, — говорю я. — Похоже, что ты вот-вот потеряешь сознание.

Он снова оступается, и в его глазах вспыхивает догадка.

— Ты… тварь, — выдавливает из себя он, затем падает на колени. — Какого хрена ты мне подсыпала?

Он в исступлении шарит у себя за спиной, видимо, ищет у себя на поясе пистолет, но его там уже нет. Он у меня в руке.

Я вижу, как он, пошатываясь, стоит передо мной на четвереньках, и начинаю смеяться.

— Просто немного лекарства, которым ты пичкал меня все эти годы, папочка.

Он, словно пьяный, бросается на меня, но я делаю шаг назад и уворачиваюсь от его неуклюжей хватки.

— Ты, — шипит Дэймон.

Я чертовски горда собой. Он хватает меня за лодыжку и дергает. Чёрта с два.

— Осторожно, — говорю я, пнув его по лицу своим ботинком «Доктор Мартинс».

Он падает, и у него из носа хлещет кровь.

— Хочешь, чтобы я упала и поранилась? А что, если я умру? У тебя ведь нет желания закапывать еще одну Дженнифер, не так ли, ублюдок?

— Кэсси...

— Шшшш, — шепчу я.

Я представляю, как мои слова кружат в его затуманенном сознании, а перед глазами исчезает последнее пятно света, но Дэймон большой мальчик, и он не свалится от какой-то горстки измельченного Перкоцета. Он опирается на одну руку и снова подползает ко мне на расстояние, достаточное, чтобы меня схватить. Он быстрый, но я быстрее. Я поднимаю зажатый в руке пистолет и бью Дэймона прикладом по лицу, от чего он валится на пол безвольной массой. Не дожидаясь, пока он опомнится, я хватаю его полицейские наручники и, заведя руки ему за спину, наглухо застегиваю железные браслеты у него на запястьях.

Перевернув его на спину, я вижу, что он все еще в сознании, но вот-вот вырубится. Его лицо забрызгано липкой и тёплой кровью, у него закатываются глаза, но он изо всех сил пытается сфокусировать на мне свой взгляд. Я сижу у него на груди, в одной руке у меня пистолет, в другой — недопитая чашка кофе. Вдавив ему в щеку пистолет, я заставляю Дэймона открыть рот, и прислоняю к его губам чашку с оставшимся кофе. Он мотает головой из стороны в сторону, но я быстрее, и к тому же не под кайфом. Ударив его ладонью по рту, я наклоняюсь к нему так близко, что наши носы практически соприкасаются.

— Глотай, сука, — шепчу я.

Он давится и захлёбывается, но всё же проглатывает остатки моего кофейного коктейля. Интересно, достаточно ли снотворного я ему дала, чтобы его усыпить. Может быть, это его убьет. Если мне снова понадобится его уложить, то в комнате моей матери у меня ещё припрятаны пять шприцев с морфином.

— Кэсс, — невнятно произносит он, и я в равной степени и обеспокоена, и чертовски впечатлена тем, что его всё еще не вырубили снотворные и удар пистолетом.

— Мне всегда было интересно, как ты так быстро туда добрался, — говорю я. — Когда они разбились, я была всего в пятнадцати метрах от реки, но ты оказался у машины всего через несколько секунд после меня.

У него подрагивают веки, и закатываются глаза. Осталось недолго.

— Кэсси, чем ты меня накачала?

Ещё настойчивее. Еще отчаяннее. Как бы мне хотелось остановить время, чтобы прижаться губами к его губам и посмаковать его отчаяние так же, как все эти годы он смаковал моё. Держу пари, на вкус оно как мятные леденцы и сахарная вата. Как ярко-красное яблоко в карамели, которым ненормальные старики заманивают в фургоны десятилетних мальчиков, чтобы забрать их у матерей.

— Надеюсь, сукин сын, тебе понравилось разрушать мою жизнь, — говорю ему я. — Потому что я навсегда покончу с твоей.

Я девушка, у которой в груди бьется угольно-черное сердце, а под ногами лежит убийца. С первым я уже ничего поделать не могу, чего не скажешь о втором.

Потому что иного выхода нет: Дэймон должен умереть за то, что он с нами сотворил, и никто никогда не узнает, что это моих рук дело.

Я беру его под мышки и затаскиваю в теперь уже открытый сосновый ящик, где он держал когда-то Дженнифер. Он непомерно тяжелый. Я сбрасываю его в ящик, и его голова с глухим звуком ударяется о деревянную поверхность.

Я собираю всё необходимое: полиэтиленовую пленку, резиновые перчатки, охотничий нож Лео, пистолет Дэймона.

«Ты ведь не из пугливых, да?»

Я смотрю на разрушившего мою жизнь мужчину и ничего не чувствую. Ничего, кроме первых бабочек воодушевления. И облегчения. Потому что сейчас я возвращаю себе свою жизнь. Настало время мне ухватиться за штурвал и выправить курс.

На этом Дэймону Кингу — Дэниелу Коллинзу — придется сказать последнее «прощай».

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

ГОД СПУСТЯ

Лео

В этом году весна наступила рано. В саду расцвели все цветы. Кэсси тоже расцвела, она беременна. Нашим ребенком.

Да. У нас будет ребенок. Мне до сих пор не верится, когда я это говорю. Не верится в хорошем смысле. Никогда не думал, что доживу до этого дня. Кэсси, без преувеличений, босая и беременная на кухне своего дома. Нашего дома.