Чтение онлайн

– Я вам кажусь именно такой?
– не без любопытства поинтересовалась Настя.

– О вас говорят хорошо.

– Спасибо.

– Да улыбнитесь же вы, черт возьми!
– очень тихо сказал Михаил Иванович.
– На нас уже обращают внимание. С таким мрачным видом, как у нас, обсуждают условия развода, а не наоборот.

Настя улыбнулась, шутка показалась ей вполне уместной. Этот парень, майор, не очень зашоренный, это уже неплохо.

– Между тем, мы ещё даже не сошлись, - с улыбочкой сказала она. Кстати, если в вашей папке действительно динамит, наш главный редактор ни за что не решится напечатать материал.

– Нажмите на него. Не мне вас учить - вы умеете это. Но не допустите преждевременной утечки информации. И ни в коем случае в вашей статье не должны торчать чужие, то бишь наши, ушки.

– В ваших документах есть "липа"?
– деловито спросила Настя. Она уже смирилась с мыслью, что статью ей придется писать.

– Наши "бумаги" прошли бы самую строгую экспертизу. Не беспокойтесь, в данном случае мы играем чистыми картами. И последнее. Ценю вашу сдержанность и потому отвечу на невысказанный ваш вопрос. Олег Петрович сейчас за рубежом и вы сможете с ним встретиться через месяц-два.

Настя постаралась напустить на себя безразличный вид, а сердечко тревожно забилось...

– Не могу сказать, что сохну от тоски. У меня много забот...

– Ишь какая самостоятельная, - улыбнулся Михаил Иванович. И чуть ли не интимно предложил:

– Посмотрите на меня... Я вам нравлюсь?

– Нет, - строптиво ответила Настя.
– Вы не в моем вкусе. Расхожий американизированный тип со славянскими скулами. Таких сейчас развелось множество.

– Очень хорошо!
– развеселился Михаил Иванович.
– Таким я и хочу смотреться.
– И сразу же перешел на серьезный тон: - Настя, нам теперь придется встречаться довольно часто.

– Еще чего!

– Ради Бога, не думайте, что это моя прихоть - так надо. И я хочу, чтобы в вашей редакции считали, что я ваш... гм... поклонник.

– Мне не надо это!
– повысила голос Настя.
– Что я вам кукла-марионетка?

– Тише вы... Не думайте, что мне это очень приятно - набиваться к вам в милые друзья. Но это вас ни к чему не обязывает... Так, просто посидим в вашем редакционном кафе, познакомите меня с коллегами, сходим на тусовки, где ваши редакционные бывают...

– И я вас представлю своим знакомым: прошу любить и жаловать, майор Кушкин из КГБ.

– Нет, - ухмыльнулся Михаил Иванович.
– Вы скажете что-нибудь вроде этого: это мой давний друг Миша Кушкин, он автогонщик, был даже чемпионом России.

– Правда?

– Ага, чистая правда.

– Ну тогда ещё куда ни шло... Миша.

Кто не рискует - тот растворяется в тишине

Рукопись статьи она отнесла прямо главному редактору. Тот удивился, но согласился прочитать. Настя ждала три дня - Главный молчал. На четвертый она пошла к нему, улучив момент после редакционной планерки.

– Я по поводу своей статьи...

– Прочитал... Но печатать её не будем.

– Почему?

– Вы понимаете, на кого замахнулись?

– Если бы не понимала - не писала бы.

Настя знала, что статья у неё получилась. Когда прочитала все документы, неизвестно как добытые Кушкиным и его "коллегами", её захлестнули злость и ненависть. Злость к типу, портреты которого она видела во всяких "присутственных" местах и ненависть к тем, кто закрывал заплывшие от всевластия глазки на его делишки.

– Статью вы напечатаете, - в необычно резком для неё тоне сказала она.

Главный с изумлением уставился на нее.

– Не забывайтесь, Анастасия Игнатьевна!

– Вы опубликуете статью, потому что под каждую её строку я могу подложить документ, подтверждающий её.

Главный славился осторожностью. Он даже свой кабинет приказал укоротить, чтобы он по размерам не превосходил кабинеты секретарей ЦК.

Он на глазах у Насти разорвал статью и выбросил бумажные лоскуты в корзину, стоявшую у стола.

Настя, все ещё сдерживаясь, сообщила:

– У меня есть второй экземпляр. И третий тоже имеется... Так что это вы напрасно... Второй экземпляр я направлю Горбачеву, это ведь он провозгласил крестовый поход против коррупции и взяточничества? А третий сама отнесу Виктору Григорьевичу Афанасьеву, в "Правду". Но уже с послесловием, что вы отказались эту статью публиковать.

Настя увидела, как на глазах осунулось лицо Главного, он сник, словно из него выпустили воздух. Она повернулась и пошла по бордовой ковровой дорожке к двери. Ей не было жаль Главного.

– Подождите, Соболева.

Несколько минут Главный молча мерил кабинет старческими шажками. Наконец сказал:

– Не предпринимайте ничего хотя бы в течение сегодняшнего дня. Только не думайте, что испугали меня - я пережил тридцать седьмой...

Часа через два Насте позвонил ответственный секретарь:

– Ну, старуха, ты даешь!

– Кому?
– деловито осведомилась Настя.

– Жаль, что не мне!
– жизнерадостно засмеялся ответсек.
– Твой материал сейчас набираем и ставим прямо в номер, чтобы слухи не расползлись.

Он выждал немного, ожидая восторгов и благодарностей. Не дождавшись, уже менее эмоционально сказал:

– Но я тебе не завидую. Будет взрыв, и тебя может завалить обломками.

– Журналистика - опасная профессия, - меланхолично заметила Настя.
– А кто не рискует, тот растворяется в тишине.

– Хорошо сказано, - отметил ответсек.
– Я распорядился, чтобы корректоры читали твою статью в полосе, они ведь по редакции главные разносчики новостей. Дежурные по слухам.

На следующее утро в киосках за газетой выстраивались очереди. О статье говорила вся Москва, а в редакции не нашлось ни одного человека, который не поздравил бы Настю. Кто искренне, кто с ухмылочками.

Главный с утра уехал в ЦК и вернулся только после обеда: партия, как и страна, переживала тяжелейший кризис, но чиновничество функционировало исправно. Настя позвонила в приемную, помощнику, с которым была в хороших отношениях, тому, как она чувствовала, очень хотелось бы её поиметь.

– Как он?

– Настроение неплохое. Ходит по кабинету и мурлычит "Мой костер в тумане светит..."

Это был хороший знак: Главный любил романсы и часто напевал их, только для себя. По романсам определяли его настроение. "Мой костер", - это хорошо, можно надавить по поводу залежавшегося материала или долгожданного жилья. "Гори, гори, моя звезда", - "схлопотал" в ЦК, а теперь щедро будет делиться с попавшимися под тяжелую длань своими неприятностями.