Чтение онлайн

– Соболева во всем права. Глаша, - это он буфетчице, - больше никаких коньяков нико-му! Коваленко здесь?

– Здесь я.

Коваленко был заведующим редакцией, проще - завхозом.

– Увидишь в каком-нибудь кабинете распивающих, закрывай снаружи на ключ и зови меня - разберемся.

Он уже шел к выходу.

– Членов редколлегии прошу собраться у меня, секретариат жду через тридцать минут с планом вечернего выпуска и макетом.

Фофанов задержался возле Насти, жестко сказал:

– Соболева, зайдите ко мне.

Он перехватил презрительный взгляд Насти и мягче добавил:

– Пожалуйста.

О Фофанове в редакции поговаривали, что он все знает и все замечает, в редакционных интригах плавает, как рыба в чистой водичке. Конечно же, он обратил внимание на Леонида и довольно бесцеремонно спросил у Насти:

– А это кто?

– Мой телохранитель, - с двусмысленной улыбочкой ответила Настя. Что ему объяснять, пусть думает то, что думают в таких случаях - очередной приятель. Вот и Ленка Ирченко засветилась от радости: у Соболевой, оказывается, есть мужик и её личным отношениям с Фофановым она не угроза...

– Алексей за бугром, а у тебя... хранитель тела, - с иронией прокомментировал Фофанов.

– Все, как у людей, - мгновенно отреагировала Настя.
– Но зайти к вам, Юрий Борисович, сейчас не смогу, не с чем мне к вам заходить, надо разобраться сначала, хотя бы для себя...

– Ладно, - Фофанов сделал вид, что его вполне устроило объяснение Насти.
– Встретимся позже.
– И совсем уже уходя сказал:

– Спасибо, Настя, что встряхнула. Не вовремя мы расслабились...

Вместе с Леонидом она поднялась к себе в кабинет. Леонид молчал, и она не совсем понимала, одобряет он её или осуждает.

В кабинете достала справочник правительственной связи - бордовую книжечку с пометкой "для служебного пользования" и номером экземпляра открыла на букву "я", подвинула к себе ближе "вертушку", набрала номер.

Ей ответили:

– Аппарат товарища Янаева..

– Могу я поговорить с товарищем Янаевым?

– У него сейчас совещание. Кто вы, что ему передать?
– помощник Янаева добросовестно выполнял свои обязанности.

"Не называйте себя", - торопливо шепнул ей Леонид.

– Я журналистка, брала у товарища Янаева интервью и хотела бы переговорить с ним.

– Как вам перезвонить?

"Вертушка" - аппарат правительственной связи с гербом СССР на диске набора - работала отлично, голос собеседника разносился по кабинету.

Леонид отрицательно покачал головой, и Настя его поняла:

– Я ему перезвоню... Попозже...

Ее спутник дал знаком понять, что Настя поступила правильно, не назвав себя, хотя оба и понимали, что звонок где-то "там" зафиксировали и уже знают четырехзначный номер "вертушки", с которой он раздался.

Настя быстро приготовила кофе - танки танками, а жить надо.

– Могу и коньяк предложить, у меня есть, но...

– Спасибо, воздержусь... Какие у нас планы?

– У нас?
– приподняла бровь Настя.

– Мне приказано быть с вами.

– Тогда у нас такие планы... Пойдем к Белому дому пешком, туда сейчас не проехать. Посмотрим, что к чему.

Леонид недолго подумал и, не смущаясь Насти, достал из наплечной кобуры под курткой пистолет, выщелкнул обойму, оттянул ствол, проверил спуск и снова загнал в него обойму, дослав в ствол патрон. Также неторопливо достал из заднего кармана брюк маленький пистолет, проверил и его, протянул Насте.

– Положите в сумочку.

– Зачем?

– На всякий случай. Насколько я понимаю ситуацию, в городе сейчас безвластие. Одни власть упустили, другие её ещё не схватили...

...Они пробыли у Белого Дома до глубокой ночи, и Настя своими глазами видела все то, о чем потом так подробно писали газеты. Ничего героического в происходящем не было: непрерывно выступали какие-то новые "вожди", пареньки тащили тонкие бревнышки на "баррикады", в нескольких местах в полный голос врубили приемники - "Свобода" вела непрерывный репортаж, и Настя подивилась завидной оперативности и осведомленности коллег из "Свободы", работавших в прямой эфир. Шла запись в "Национальную гвардию", подвозили и бесплатно раздавали продукты, мороженое, напитки. Кое-кто явно был под хмельком.

Но не это все было главным. Главным было то, что танки замерли, они напоминали быков, упершихся в скалу. Везде ветерок полоскал трехцветные российские флаги, и люди были полны решимости не отступить, а танкисты и военные, наоборот, пребывали в явной растерянности.

Когда совсем стемнело, в разных местах перед Белым домом люди разложили небольшие костры. Это было фантастическое зрелище: громада высотного белого дома, танки, пламя костров и множество людей...

Наконец Настя решила, что видела достаточно.

– Ваше мнение?
– спросила Леонида.

– Этим, как их называют, путчистам, крышка, - уверенно ответил Леонид.
– Вопрос уже даже не дней, а часов.

– Почему же вы, государственная безопасность, их не защищаете?

– Я не могу отвечать за всю ГБ, всего лишь опер... Но вы все слышали и видели. Самоубийц не спасают, в лучшем случае вынимают из петли...

– Ваша откровенность мне нравится, - сказала Настя.
– Кажется, вы очень приличный человек.

– Не обольщайтесь, я бываю очень разным.

– А вообще-то для обычного опера вы как-то широко мыслите, масштабно.

– А вы много видели их, "обычных оперов"? Книжек начитались? Да и кроме всего прочего, как вы догадываетесь, я из команды Олега Петровича, а он, простите за нескромность, дураков не держит.

– Что же это за команда такая?
– воспользовалась возможностью получить какую-то новую информацию Настя.

– А это вы у него спрашивайте, - снова замкнулся Леонид.

– Ладно, - отстала Настя.
– Все равно, как говорится, из комсомольца не выпытаешь. Пошли, уважаемый телохранитель.

– Куда?

– Ко мне, куда же еще, раз вам приказано быть при мне постоянно. Ночь, - она лукаво прищурилась, - самое опасное время. И потом - очень хочется напиться при виде всего этого... А в одиночку я не пью.

– Что же, двинулись. Только уговор - в вашей квартире ни о чем серьезном не говорить, пока я не дам знать. Это первое. Второе. Дайте мне ключи, я в подъезд и в квартиру войду первым, вы - за мной, через минутку-вторую. Дверь я оставлю полуоткрытой.

– У вас не разыгралась мания преследования?
– внешне спокойно поинтересовалась Настя, хотя на душе у неё заскребли кошки. Раз Леонид говорит то, что не раз ей вдалбливал майор Кушкин, значит опасность существует, затаилась где-то поблизости, она просто её не чувствует.