Чтение онлайн

Настя в "репортаже", как она определила жанр своего писания, нагромоздила десятки натуралистических деталей: валявшиеся на полу протоколы заседаний бюро с грифом "совершенно секретно", повисший на одной кнопке наискось "График семинаров пропагандистов", пустая бутылка из-под коньяка, анкеты вступающих в КПСС, разорванный плакат: "Все на..." - куда было оторвано... Перевернутые стулья, сдвинутые столы, рассыпанные книги, заплеванные и загаженные полы, изрезанные ковровые дорожки... Вывеска на здании райкома разбита - стекло пошло трещинами. Настя послала фотографа снять её и поместила, как заставку, к заголовку: "Расколотый мир".

Ее репортаж стал сенсацией, ибо в нем не было злобы, пропитавшей в эти дни жизнь, в нем были тоска и растерянность.

– Ты удивительный человек, Соболева, - сказал ей Фофанов, - у тебя странное чутье на жареные темы.

Настя промолчала. Бессмысленно объяснять матерому демагогу, что журналист без чутья на правду - ремесленник.

Мелькнули быстрыми птицами октябрь и ноябрь, а Настю словно бы позабыли её старые "друзья". Не давал о себе знать Олег. Алексей изредка передавал через стенографисток записки: "Любимая моя...", исчез Миша Кушкин. Настя чувствовала, что она по-прежнему под надзором, её стерегут, дышат в затылок, но кто и как - не могла определить, да и не старалась, ей было неинтересно. Если бы о ней забыли - тогда она бы забеспокоилась, ибо с людьми, которые становятся ненужными, порою случаются странные вещи. Она знала, что Леонид, то бишь Михаил Юрьевич, съехал с соседней дачи, ей об этом мимоходом сообщила её хозяйка, посетовав, что она лишилась такого выгодного и спокойного жильца.

Кто её сейчас оберегал - Настя не знала.

Все необходимые документы на вступление в наследство увез Алексей вместе с доверенностью представлять её интересы во всех мыслимых и немыслимых случаях. И условие богатой родственницы, своевременно почившей в бозе, она выполнила: официально сменила фамилию и выправила новый паспорт. Теперь она для всего мира была Демьяновой Анастасией Игнатьевной, но в газету писала как Соболева. У специального корреспондента Соболевой была общероссийская известность, отказываться от неё было бы глупо.

Настя неплохо зарабатывала в газете, ей платили, что называется, по высшей планке, в деньгах не нуждалась, тем более, что Алексей время от времени подбрасывал через знакомых "жене" валюту и пополнял счет в сбербанке - не очень щедро, но вполне достаточно. И когда однажды она увидела зареванную Люську Заболотину - у той тяжело заболела дочь и предстояла сложная дорогостоящая операция, Настя достала из сумочки тысячу долларов, протянула:

– Возьми. Достаточно? Будет возможность - отдашь, а не сможешь - и так перебьюсь.

Через неделю Люська носилась по всем редакционным этажам, рассказывая, что Настя своими долларами спасла жизнь её дочери: "Надо же, а я её еще, дурища, ревновала к своему борову".

Люська относилась к тому типу газетных "дам", которые действовали решительно и быстро. Всезнающие машинистки говорили о ней:

– Пока другие размышляют, эта уже ложится...

Она ненавидела и любила с полной отдачей, от души. Настю она полюбила и всячески превозносила в кофейне её достоинства и душевные качества.

И вот однажды поздним вечером ей позвонил Алексей из-за своего "бугра". Он был краток:

– Срочно оформляй отпуск. Тебе надо быть в Цюрихе... Приглашение посетить этот городишко тебе уже ушло от твоего адвоката. Паспорт, билеты, все остальное тебе сделают, вручит из рук в руки мой друг. День и номер рейса я буду знать, тебя встретят и о тебе позаботятся...

– Но...

– Никаких "но", дорогая супруга! Желание мужа - закон для послушной жены. Английский не забыла?

– Нет.

– Лишнего ничего не бери. Человеку, который тебя встретит, доверяй полностью, следуй его советам. Я не смогу к тебе приехать, занят, но обратно закажи билет через Рим, тебе надо обязательно посмотреть вечный город.

Алексей ещё две-три минуты поболтал об общих знакомых в редакции, о погоде в Москве, но Анастасия понимала, что это идет уже общий треп, для чужих ушей. Главное было сказано - ей лететь в Цюрих, документы для неё подготовит Кушкин.

Первый шаг за границу.

Настя прилетела в Цюрих к вечеру. Ориентируясь по указателям на английском, она быстро добралась до паспортного контроля, вежливо поздоровалась с пограничником, протянула свой паспорт: Демьянова Анастасия Игнатьевна. Паспорт был новеньким, ещё не обтершимся, и пограничник, шлепнув штамп, добродушно проговорил: "Добро пожаловать в Швейцарию, госпожа Демьянова".

"Госпожа Демьянова" впервые оказалась за рубежом и немножко волновалась. И первое, что поразило её - это быстрота, с которой пассажиры выгрузились из самолета, прошли в зал прилета, получили свой багаж. Никто ничего и никого не ждал, все делалось по строго установленному порядку. И нигде не просматривались запыхавшиеся служащие, наоборот, заметив легкую растерянность того или иного пассажира, тут же подходили к нему и спрашивали: "Чем могу вам помочь?"

Настя, вспомнив суету и толкотню в московских аэропортах, бесконечно повторяющиеся объявления: "Вылет рейса номер... по маршруту... переносится", остро позавидовала людям, которые вылетают, прилетают, путешествуют цивилизованно и в который раз посочувствовала своим соотечественникам.

Уже через десяток минут после приземления Настя перешагнула "границу" и оказалась в ослепительно просторном и шумном зале.

К ней воистину не подошел, а приблизился мужчина средних лет в строгом "клерковском" - темная ткань в полосочку - костюме. Выглядел он на уровне депутатов Государственной Думы - ухоженный, вальяжный, с ярко выписанным на физиономии чувством собственного достоинства.

Он внимательно, но не назойливо присмотрелся к Насте:

– Госпожа Демьянова из Москвы?

– Здравствуйте, - поздоровалась Настя.
– Да, это я.

– Счастлив с вами познакомиться, - с подъемом проговорил мужчина.
– Я - глава юридической фирмы, которая ведет ваши дела. Считал большой честью лично вас встретить. Меня зовут Густав Рамю...
– Он протянул визитную карточку.

– Спасибо, что встретили, господин Рамю, - с достоинством сказала Анастасия.
– И простите меня за мой корявый английский.

– О, нет, нет!
– запротестовал господин Рамю.
– Вы вполне прилично говорите на английском. Но если желаете, можем перейти на русский. Я давно веду дела с русскими и вполне освоил язык.

– Будем общаться на английском. Мне хотелось бы попрактиковаться.

– Отлично. Номер вам заказан в отеле "Suisse", надеюсь, он вам понравится. Сейчас мы пройдем к машине, она в вашем полном распоряжении. Шофера зовут Карл. У ваших телохранителей - их двое - есть машина, они не будут вам надоедать, потому что лучший телохранитель - это тот, которого не видят.

– Похоже, вы говорите об этом со знанием дела, - доброжелательно улыбнулась Настя.

– Я - юрист, - напомнил господин Рамю, - и заботиться о безопасности клиентов - моя прямая обязанность.