Чтение онлайн

– Не нервничайте, - успокоил Настю Леонид, который заметил её беспокойство.
– Уверен, сегодня ничего не может произойти, все заняты другим, - он посмотрел в сторону Белого дома.
– Но терять бдительность не стоит...

В квартире Леонид первым делом осмотрел телефонную трубку, покачал головой, возмущенный чьей-то топорной работой и отключил аппарат.

Настя хотела было его спросить "зачем"?, но он приложил палец к губам и стал исследовать стены. Он нашел миниатюрный микрофончик под крышкой письменного стола, куда Настя сто лет не заглянула бы.

– Все, - наконец сказал Леонид.
– Спрашивайте - отвечаем.

– Вопросов по существу нет, - Настя улыбнулась: свой оказался парень, не хочет ни себе, ни ей неприятностей.

– Располагайтесь, а я пойду опустошать холодильник.
– И тут же принялась изображать гостеприимную хозяйку.

Коньяк она налила щедро, в бокалы для вина, по самые венчики. И предложила выпить без тоста, какие у них сегодня могут быть тосты, надо выпить просто так, чтобы расслабиться. "И сбросить оцепенение", - подумала она. Холодок под сердцем, а точнее, холодная, угрюмая тоска появилась у неё в те минуты, когда увидела танки на Пушкинской площади. Это была, конечно, чушь, но тогда ей показалось, что и Пушкин со своего высокого пьедестала, смотрел, склонив голову, на танки осуждающе. И множество людей окружали памятник, словно искали защиты у поэта, певца российской вольности.

Леонид выпил коньяк, не отнекиваясь, за длинный день скитаний с этой дамочкой он тоже изрядно устал.

– Вы будете писать о том, что видели?
– спросил Настю.

– Вряд ли... может быть, когда-нибудь... Сейчас найдется много борзописцев, возжелающих описать это. Все будет: и славословие, и проклятия, а если одним словом - блудословие.

Насте казалось, что с той минуты, когда утром на даче она включила телевизор, прошла уже целая вечность. Из мирной жизни она шагнула в военную или, в любом случае, предвоенную, жила в одной стране, а теперь может оказаться в другой.

– В одном вы, дорогой Ленечка, позвольте мне вас так называть, правы, у России сегодня началась новая история.

Она налила по новой и тут же выпила. Коньяк показался безвкусным. И было себя очень жаль. Кто она такая, в самом деле? Муж есть и вроде его нет, квартира как с неба слетела и может так же обратно улететь, в редакции - белая ворона, в жизни - неприкаянная собачка, не знающая, в какой бок её завтра пнут, а то и на живодерню поволокут.

– Так и будем молчать?
– Очередная рюмка произвела на неё ожидаемое действие, она почувствовала себя легко и бодро.

– Включите телевизор, - попросил Леонид, - надо же знать, что там происходит.

– А пошли они все к трахнутой матери! Что происходит, спрашиваешь? По новой делятся на "красных" и "белых", - в сердцах ответила Настя, но телевизор включила.

Несмотря на позднее время одна из программ работала. Показывали "картинки" с улиц: людей, танки, растерянные лица милиционеров, горластых интеллигентов, эмоциональные речи которых тонули в шуме охваченного волнением города. Еще сообщали о распоряжениях ГКЧП: шел в эфир трескучий набор фраз о восстановлении конституционного строя, приверженности идеям перестройки. Мелькнули и кадры с пресс-конференции Янаева: он явно крепко поддал и на вопросы корреспондентов отвечал сбивчиво, косноязычно. Физиономия у него была багровой, под глазами провисли темные мешки.

– Алкоголик, - со злостью сказал Леонид.
– И ведь всем известно, что алкоголик, а выдвинули в вожди, придурки.

– Он и меня угощал коньяком с шоколадом и лимончиками, когда брала у него интервью. Посчитала за честь выпить с вице-президентом.

– Больше ничего не предлагал?
– насмешливо спросил Леонид.

– Не решился. Все-таки в его служебном кабинете были, а там все, сам знаешь, насквозь слушается.

– Ну, на таком уровне трахнуть журналистку большим грехом не считается, - со знанием дела сказал Леонид.
– Но ты права, компромат в сейфе хранился бы до поры до времени. И обернулся бы или против него, или ударил бы по тебе - наперед никогда не известно.

Диктор сбивчиво комментировал события, в целом в благожелательной для ГКЧП тональности. Выходило, что чуть ли не вся страна поддерживает "решительные меры" ГКЧП.

– Старается Ленечка, - язвительно сказала Настя.

– Кто, кто?

– Не волнуйся, не ты. Есть такой телевизионный босс одного имени с тобой, в огне не горит и в воде не тонет. У нас его жена работает в корректуре. Последнее время на работу приезжала с двумя охранниками. Сидит за столиком, гранки почитывает, а два лба у двери торчат. Да не про таких, как ты, говорю, - заметила чуть мимолетную гримаску на лице Леонида, доподлинные лбы...
– Она весело рассмеялась:

– В корректуре одни барышни работают... Они в туалет, а те следят, когда побежали и когда вернулись, чуть ли не по часам засекают.

Леонид тоже улыбнулся, но совсем невесело: не позавидуешь тем парням, которых приставили к высокопоставленной супруге.

Настя выключила телевизор и спросила:

– Можно врубить телефон на минутку? В редакцию надо все-таки позвонить.

Леонид засомневался, но Настя его успокоила:

– Не беспокойся, лишнего не скажу. Но если не обозначусь - ещё подумают, что сбежала, затаилась. А что язык малость заплетается, так это даже нормально - события чрезвычайные и состояние должно им соответствовать.

И вновь Леонид подумал, что не такая уж простушка его дамочка, ой, не простушка.

Настя позвонила в приемную Главного, трубку снял дежурный помощник. Он сообщил, что Главный как уехал с утра, так и не возвращался, дома у него телефон молчит, на даче тоже. Насте стало немного жаль Главного, все-таки неплохой он старик, измотанный, изношенный. И время его прошло...

– Кто распоряжается в редакции?
– поинтересовалась.

– Фофанов. Он объявил себя "и.о" и назначил назавтра редколлегию на 17.00...

Хитер бобер Фофанов, автоматически отметила Настя. Завтра к семнадцати ноль-ноль точно уже будет ясно, чья возьмет.

– Хорошо, что ты позвонила, - вспомнил помощник.
– Фофанов тобою интересовался. Он ещё у себя, позвони по прямому.

– Мне сложно, я из автомата, - на ходу придумала Настя.
– Скажи ему, завтра позвоню.

– Ты сейчас где?

– Как это где? Конечно, у Белого Дома... Сейчас пойду к зданию СЭВ, потом пройдусь по Арбату...

Настя сочиняла вдохновенно. Помощник Главного все-таки засек её прерывистую речь.

– С тобой все в порядке?

– В полном... А, догадываюсь, о чем ты... Это я с защитничками тяпнула.

С какими и чего "защитничками" тяпнула, она не стала уточнять, бросила коротко "На связь выйду завтра" и повесила трубку.

...На следующий день окончательно определившийся в развитии событий Фофанов сообщил редколлегии, что Настя Соболева всю ночь провела у Белого Дома, рисковала жизнью, в неё стреляли "эти презренные гэкачеписты", но ей повезло - пуля даже не зацепила. Настю произвели в редакционные героини и, когда подошло время, наградили медалью "Защитнику Белого Дома". Настя приняла медаль, не колеблясь, потому что такой же награды были удостоены и Фофанов, и Ленка Ирченко ("за половую доблесть" - ржали девки), и ещё какие-то деятели, которые за редакционный порог не выходили. А она все-таки действительно была у Белого Дома, где писалась новая история её страны...