Чтение онлайн

Кушкин безразличным тоном сказал:

– Какое-то время продемонстрировать траурные настроения. Но без нажима. Всем известно, что ты не пылала любовью к своему супругу.

Он многое понимал, бывший майор Кушкин. Настя предупредила Михаила Ивановича:

– Вечером я поеду на дачу.

– Я с тобой.

– Надо ли? Захочет ли Уланов говорить откровенно при тебе?

– Я должен знать, какая опасность нам угрожает.

Александр Уланов, русский офицер

Майор Уланов и Никита пили чай на кухне. Они устроились по-домашнему, в спортивных костюмах и "адидасах". Впечатление уюта портила наплечная кобура у Никиты.

– Сидишь, чаи гоняешь?
– угрожающе спросил Кушкин Никиту.

– Я вас в окно ещё на подъезде к даче заметил. Во-он на том пригорке, - объяснил Никита.

Дорога к даче вилась по дальнему пригорку, но дальше исчезала, её закрывали высокий забор и сосны, так как она ныряла вниз.

– Пойдем, Александр, в столовую, - предложила Настя.
– Там удобнее разговаривать.

– Я - на крылечко, - сказал Никита. Он был догадливым парнем.

Когда расположились кто где, Настя спросила:

– Как себя чувствуешь, бравый майор?

– Вполне сносно. Никита сегодня царапины мои снова промыл, посыпал какой-то дрянью и перевязал. Умелый парнишка... Заживает, как на собаке...

Уланов был чисто выбрит, одутловатость, темные пятна под глазами и прочие следы крепкого возлияния исчезли. Лицо у него было бледное, что не удивительно - потеря крови.

– Ты меня узнал?
– поинтересовалась Настя.

– Да. Только не очень понимаю, с чего это ты бросилась меня спасать. Кто я тебе? Так, один раз виделись.

– Но где! В Чечне! И вообще я не люблю, когда обижают моих знакомых, тем более вот так: на одного - трое с ножичками.

– В любом случае спасибо. Я вспомнил, что там, в Чечне, тебя звали Настей. Но это было в прошлой жизни...

– И ты был молодцеватым майором на броне. Смотрел на корреспондентку из Москвы дерзко и нахально. Думал, наверное о том, как бы меня обратать.

– Не помню, о чем я думал тогда.

– Но ты говорил страшные вещи. И твои мрачные пророчества сбываются... Ладно, хватит воспоминаний. Рассказывай, что с тобою случилось.

– Нужно ли? Ты, например, кто сейчас? И он, - Уланов ткнул пальцем в Кушкина.
– Кто?

– Прежде всего мы твои друзья, хотим тебе помочь. А чем занимаемся? У меня своя фирма, Михаил Иванович мой зам. И отвечает, в частности, за безопасность. Если тебя это интересует, могу добавить, что мы не связаны ни с какими государственными и иными органами. Так сказать, свободные охотники в период дикого капитализма. Вполне можешь нам доверять. Тем более, что в одиночку тебе не выпутаться. На тебя идет охота. Я хочу знать, кто охотники и за что тебя хотят замочить. В твоих интересах быть откровенным...

Уланов спросил:

– Кому ещё известно, где я нахожусь? Куда вы меня упрятали?

Ответил Кушкин:

– Никому, кроме нас... Ты - на даче у Анастасии Игнатьевны.

– А врач?

– Мои заботы...

Уланов мялся, колебался, в молчании докурил сигарету.

– Видно, придется рассказывать начистоту. Я в западне и без посторонней помощи мне не выпутаться, это я понимаю. Думаете, я не смог бы отсюда, из этого уютного гнездышка слинять? Плевое дело, хоть вы и приставили ко мне Никиту с пушкой...

– Ладно тебе, майор, - оборвал Кушкин.
– Никита здесь, чтобы помочь тебе. Ты ведь без памяти был. Зачем нам тебя стеречь? Ты не пленник. Поднимайся и уходи, если есть желание.

– Понятно.
– Уланов закурил новую сигарету.
– За помощь спасибо. И я уже сказал, что уходить мне некуда. Пока...

– Тогда исповедуйся.

– Ладно, как перед моим покровителем Николаем-угодником... Когда мне ваш доктор насовал снотворного или ещё чего там, у меня в полузабытьи все мое прошлое перед глазами прошло, вся моя жизнь. Точнее, три моих жизни. До Чечни, в Чечне и после нее. "До" - исправно служил после училища, получал регулярно медали и звездочки на погоны, нерегулярно - зарплату и довольствие. В Чечне... Впрочем, Анастасия встречала меня в Грозном, когда кровавая похлебка только варилась. Вначале было такое состояние там, как перед ураганом. Сейчас грянуло, ударило и по русским и по чеченцам так, что мало никому не показалось. Ну, а мне вообще выпала страшная карта. Я полюбил чеченку, её звали Магия...

– Почти Мери... Княжна Мери, - пробормотала Настя.

– Нет, - уточнил Уланов, - господин поручик Лермонтов изволили развлекаться, а у нас была любовь - Магия тоже полюбила меня. Я её отбил у наших же пьяных солдат, которые пытались изнасиловать. Трусливые вояки попались - очередь из автомата в воздух и они разбежались. Стал я встречаться с Магией, конечно, так, чтобы никто не засек. Вы ведь даже представить не можете, какая черная ненависть залила и город и людей! И вот в этой вселенской злобе два человека - русский и чеченка - любят друг друга... Стали строить планы, как нам вырваться из этого ада и свою любовь спасти. Магия на все была согласна, она вполне современная девушка, закончила университет и ей, понимаете, очень не хотелось вернуться в средневековье. Решили мы бежать оттуда. Тем более, что воевал я уже два года, был ранен, и когда подал рапорт об уходе в запас, его удовлетворили. Без особого желания, но и без сопротивления - тогда всем и на все было наплевать. Да и танка у меня уже не было, сжег его какой-то недомерок "Стингером". Оставалось всего несколько дней, я уже паковал вещички. И тут какая-то сволочь, я думаю, что это её младшая сестра, злобная фанатичка из тех, что у трупов наших солдат глаза выкалывали, выследила нас и донесла отцу. О, это был страшный грех: мусульманке не убить собаку-русского, а полюбить его! Собрались мужчины тейпа Магии, связали ей руки, вывели на площадь и... забили камнями. Я пытался броситься ей на выручку, но друзья-офицеры спеленали, продержали до первого "борта" на Москву и под конвоем вывезли из Чечни. Спасали меня, так сказать...

– Да-а, - растерянно протянула Настя.
– История любви и ненависти...

Кушкин молчал. Он пытался осмыслить услышанное. Рассказанное Улановым не укладывалось в рамки "обычных" житейских драм и сомневаться в его искренности не приходилось.

– А та тройка кожаных, которые напали на тебя, кто они?
– спросил Кушкин.

– Дело в том, что мужчины тейпа Магии поклялись уничтожить меня, ибо по их представлениям, и она и я опозорили их род - тейп, а такой позор смывается только кровью. Но это ещё одна история...

– Давай уж выкладывай все, - потребовала Настя.

– В Москве я первое время кое-как держался, были у меня небольшие деньги, однополчане сбросились и сунули на дорогу. Я родом с Урала, но там у меня никого не осталось, родители умерли, старший брат сгинул в Афгане. Словом, податься мне было некуда. Но самое страшное, что вроде бы все живое во мне умерло. Спать не мог, только глаза закрою - вижу Магию, кровь на камнях, собак, обнюхивающих то, что от неё осталось. Ее ведь даже похоронить не разрешали никому - пусть, мол, все видят и знают, какая кара настигает отступников.

Глаза у Уланова были сухие и голос не дрожал - все уже перегорело.

– Пить стал по-черному... Вот и подобрала меня на Тверской одна девица. Отмыла, обогрела - русские женщины, они жалостливые, так я думал. Как в школе учили: увидел человека в беде - протяни ему руку... Но девица не простая оказалась... И познакомила она меня со своим покровителем, то бишь сутенером. Рекомендовала, так сказать. А тот свел с другими парнями, которые держали ночные клубы. Определили меня охранником, учитывая боевое прошлое. Я все время ждал какого-нибудь подвоха, душа предчувствовала, но пил и остановиться не мог... И подставили все-таки. Обчистили одного лопуха-клиента, увели доллары, а свернули на меня. Целую комедию разыграли: вот, нашли вора, заставим вернуть бабки. Мне, конечно, не с чего было отдавать и тогда поставили меня на счетчик. Обычная история. Я смылся, и пошла на меня охота...