Чтение онлайн

— Я лишаю тебя этого права, — Райан начертил в воздухе Руну власти, наполняя слова Силой.

Вспышка! И… тишина.

Ледяная, зловещая. Все наблюдали за происходящим затаив дыхание.

Молодой владыка пошёл на сумасшедший риск. Права Великих командиров, которые на протяжении веков служили опорой небесного трона, устанавливал ещё первый император Эленвара. Тысячелетиями они оставались неизменными, а Райан принял решение ограничить власть Лейка самостоятельно, без голосования в Совете магов!

Это не сулило владыке ничего хорошего и пахло грандиозным скандалом. За Лейком Совет и знать, но он и вправду перешёл границы дозволенного! Намеревался прилюдно унизить императора и показать, что его слово значит больше.

Я понимала, почему Кэйлор решил показать зубы, но теперь всё зависело от того, как отреагируют свидетели происходящего.

К счастью, здесь, у Восточной стены сторонников у императора было больше.

Первыми за спину Райана встали мой отеци Дамир. Молча, не сговариваясь. Я последовала за ними. Меня тут же поддержала команда, а затем Джайна и командиры боевых групп.

Я не сомневалась, что новость моментально разлетится и остальные воины гарнизона также примут сторону Кэйлора. Казалось, что сейчас даже воздух наполнился ненавистью: вязкой, густой, застарелой. Она была направлена на Лейка — чужака, который не сражался вместе с ними, а явился после боя, когда пришло время делить награды.

Теперь я понимала слова отца и презирала Вальтера ещё сильнее.

— При всём уважении, у вас недостаточно опыта, чтобы на скорую руку принимать подобные решения, — холодно ответил Лейк.

Вальтер по-прежнему смотрел на всех высокомерно. Но всё же понял, что молниеносная атака провалилась, и ушёл в глухую оборону.

— Я вынужден настаивать на Великом Суде, а пока сложу полномочия и подчинюсь.

— Суда не будет, — отрезал Кэйлор.

— Ваше величество, вы совершаете грубую ошибку, — из-за спины Лейка вышел высокий, болезненно худой маг с короткими белыми волосами и желтоватой кожей.

Мор дэ Треган, бывший командир Алого Крыла — защитного корпуса инквизиции. Он был давним врагом моего отца и главным инициатором разлада, случившегося в Обсидиановом Ордене после коронации Кэйлора.

Часть Алого Крыла отказалась приносить присягу императору и вышла из состава Ордена, объявив себя вольными наёмниками. Неужели они поступили на службу к Лейку?! Это же открытый вызов императору!

— Ошибку? — скривился Кэйлор. — Как сюда попала эта крыса?

— Мор дэ Треган работает на меня, — ответил Лейк. — Я нанял его ввиду чрезвычайной опасности. Надеялся, что участие Алых в восстановлении Восточной стены поможет сгладить возникшие между вами разногласия…

— Ты слишком много на себя берёшь и решаешь за других, — холодно ответил император. — Особенно за тех, кто выше тебя по статусу. И не смей называть эту падаль Алыми, они лишились такого права.

— Ваше…

— Однако своего ты добился. Великий Суд состоится.

На губах Лейка расцвела торжествующая улыбка, а Райан выдержал драматическую паузу и добавил:

— Я официально потребую от Совета магов лишить тебя звания Верховного паладина.

Улыбка сменилась судорожным оскалом…

— Ты не достоин этого. Примчался к границе Раскола, чтобы показать свою значимость и унизить императора? — продолжил бушевать Кэйлор.

— Я никогда…

— Великие командиры — опора трона, они должны надёжным щитом стоять за Небесным владыкой, но твои амбиции оказались выше воинской чести и здравого смысла. Ты нарушил приказ, подверг Маокку опасности, принял на службу отступников, которых я лично разжаловал до простых наёмников… — Райан вновь замолчал, окинув Вальтера выжидающим взглядом.

Тот ничего не ответил, только его ноздри бешено раздувались, а в глазах полыхала ярость.

— Я вас услышал. Полагаю, мне лучше вернуться в Маокку и смиренно ждать решения Совета.

— Нет, ты останешься здесь, раз уж приехал, — отрезал император. — Твои паладины и наёмники помогут возводить новые укрепления.

Правильно решение, эту обезумевшую змею лучше держать в поле зрения, пока не уляжется шторм.

— Как прикажете, — сквозь зубы процедил Вальтер. — Это всё?

— Подойди ближе. Есть ещё кое-что, но я не хочу ставить в известность весь гарнизон.

— У меня нет тайн от соратников! — с вызовом бросил Лейк.

— Как пожелаешь. До начала обрушения Восточной стены я получил от Раймонда Вэйса ходатайство о разрыве помолвки между тобой и его старшей дочерью, Рейвен Вэйс, — холодно ответил император.

Вальтер окинул меня яростным взглядом.

— Я удовлетворяю его просьбу. Если в течение семи дней семья Вэйс не передумает, ваша помолвка будет официально аннулирована.

На закате того же дня

Я стояла у окна, кутаясь в плед и заворожённо наблюдая, как лучи уходящего солнца растекаются пламенем по кронам Килграха.

В голове невольно вспыхивали картины недавнего пожара. Безумного, яростного, следующего за нами попятам. Казалось, я до сих пор ощущаю свербящий запах гари, чувствую губительный жар и всполохи древней магии.

Я вновь переживала этот страх, но отгонять его не спешила. Помнила первое правило менталиста: загонять кошмары вглубь разума можно лишь во время боя, чтобы сосредоточиться и выжить любой ценой. А после, оказавшись в безопасности, нужно вспороть этот кокон. Вскрыть его будто гнойник, вытягивая всё, что скопилось в душе.

Нельзя допустить, чтобы эти чувства проросли под кожу и стали частью тебя.

Поэтому я не отгоняла кошмарные видения. Наоборот, наполняла их силой, оживляя, даруя шанс вновь заполнить мой разум и показать худшие из вариантов. А после — беспощадно уничтожала.

— Не позволю отравить мои закаты, — усмехнулась, развеяв последний кошмар.

Он вспыхнул, оседая алыми искрами, и в мыслях повисла звенящая тишина. Неожиданно холодная и пронзительная. Она не принесла долгожданного облегчения.

Я чувствовала себя опустошенной и очень злой.

Образ Лейка не развеялся прахом вместе с видениями. От мыслей о нём внутри всё закипало.

Я не могла поверить, что когда-то была настолько слепа и глупа. Любила его, не замечая истинного лица…

Впрочем, одного у него не отнять. Вальтер умел играть красиво. Блистал на каждом балу, заводил нужные знакомства. Его слава гремела на всё королевство, хотя слов о подвигах оказалось намного больше, чем действий.

Теперь я понимала, что политика подобна губительной трясине. Мне не хотелось в неё погружаться, но придётся разобраться во всех тонкостях, чтобы не уйти на дно.