Чтение онлайн

Перед армиями фронта стояла проблема штурма и преодоления тщательно подготовленной обороны. Оборона австро-венгерских войск готовилась не менее девяти месяцев, постоянно поправлялась и совершенствовалась. Позиция состояла, как правило, из трех полос глубиной до 10–12 км. В каждой полосе, имевшей глубину до 4 км, имелось 2–3 траншеи. При оборудовании позиций австрийцы широко пользовались опытом германской армии, полученным на Западном фронте. Первую траншею старались проводить по командующим высотам. Траншея имела глубину 3,5–4 м, стрелковую ступень, траверсы, убежища. Вдоль траншей через 80–100 м выполнялись небольшие укрепленные оборонительные сооружения — чаще всего в виде железобетонных башенок для пулеметов, артиллерийских наблюдателей и орудий мелкого калибра (до 57 мм). Много было стальных щитов для наблюдателей и стрелков, лисьих нор (емкостью до взвода) и погребов с покрытием из железобетонных балок для хранения патронов и ручных гранат, целая система многочисленных ходов сообщения связывала передовые траншеи с тылом. Убежища, расположенные непосредственно за первой траншеей, были глубоко врыты в землю и рассчитаны на защиту от снарядов тяжелой артиллерии (152–203-мм бомб), имели перекрытия из не менее чем двух рядов бревен, некоторые — с железобетонными конструкциями. Каждая землянка вмещала в себя до одного взвода, была оборудована нарами, печами, стены обшиты циновками, в офицерских землянках имелись железные кровати, мебель, кафельные печи. В окопах весьма обильно были расставлены пулеметы (включая замаскированные пулеметы во всех исходящих и входящих углах траншеи), траншейные пушки, бомбометы, минометы с большим запасом боеприпасов. Окопы были сооружены с таким расчетом, чтобы подступы к позициям обстреливались перекрестным ружейным и пулеметным огнем. Кроме изломов в начертании траншей, для фланкирования позиций использовались выдвинутые вперед пулеметные капониры. Многие пулеметные гнезда имели бетонированные бойницы. Ходы сообщения между траншеями были приспособлены к обороне заранее подготовленными стрелковыми и пулеметными ячейками и окаймлением проволочным заграждением и представляли собой отсечные позиции, способные задержать распространение противника на соседние участки в случае его прорыва. Местные предметы, имевшие более-менее важное тактическое значение, были превращены в сильные опорные пункты, укрепленные лучше, чем промежутки между ними, фланкирующие друг друга огнем и приспособленные к длительной обороне. Каждая полоса была прикрыта 2–3 многорядными полосами проволочных заграждений (в 19–21 ряд кольев под Луцком, расстояние между полосами — 20–50 шагов одна от другой), а также самовзрывающимися фугасами (с чекой взрывателя, выдергиваемой при прикосновении или спотыкании о проволоку), камнеметами. Перед проволочными заграждениями передовых окопов иногда имелись окопы для полевых караулов, в свою очередь, прикрытые проволочным заграждением. Такие полевые караулы имели сообщение с передовыми окопами по ходам сообщения, проложенным под проволокой. Некоторые ряды проволочных заграждений были оплетены толстой стальной проволокой, плохо поддававшейся резке ножницами; в некоторых местах проволочные заграждения защищались сетками от забрасывания на них ручных гранат, на некоторых участках — электрифицировались. Иногда перед бруствером окопа устраивали волчьи ямы и рвы с проволочной сетью на заостренных кольях, хотя в целом опыт войны показал неудобство таких препятствий — колья заваливались и разбивались при артиллерийской подготовке, после чего ямы и рвы становились готовым укрытием для противника прямо перед своими окопами.

Вторая траншея (линия окопов) была удалена от первой на 70–100 м, третья — еще на расстояние от 100 до 400 м (в зависимости от профиля местности). Вторая траншея была оборудована значительно слабее, но также имела полосу препятствий и многочисленные убежища. Интересно замечание А.М. Василевского, участвовавшего в Брусиловском наступлении: «Австрийские укрепления отличались от немецких той особенностью, что немцы вторую и третью линии обороны делали едва ли не сильнее первой, австрийцы сосредоточивали главные усилия именно на первой». При этом большие силы держались на первой позиции только днем, на ночь основная часть пехоты отводилась на отдых в прочные убежища второй и третьей линий, в первой линии оставлялись пулеметчики, наблюдатели и дежурные подразделения. Брусилов, однако, писал в приказе по войскам: «Нужно иметь в виду, что наш противник нормально основывает всю силу своей обороны на второй линии окопов, и задержка на первой линии подвергает войска сосредоточенному огню противника». Удержать первую линию австрийцы пытались не столько живой силой, сколько артиллерийским и пулеметным огнем, отводя при необходимости большую часть бойцов в убежища второй линии, дабы накопить силы для контратак. В третьей линии австрийских окопов располагались вторые эшелоны батальонов, частью — полков. На расстоянии 1–2 км от первой линии располагались прочные убежища для командиров и штабов с блиндированными наблюдательными пунктами. Австрийские позиции снабжались электрическим освещением, оснащались прожекторами, неплохо были оборудованы в санитарном отношении. Недостатком была слабая маскировка пехотных позиций.

Взятый в плен в первый день наступления офицер австрийской 70-й дивизии на допросе заявил: «Наши позиции неприступны, и прорвать их невозможно. А если бы это вам удалось, тогда нам не осталось бы ничего другого, как соорудить грандиозных размеров чугунную доску, водрузить ее на линии наших теперешних позиций и написать: «Эти позиции были взяты русскими, завещаем всем — никогда и никому с ними не воевать» (жаль, что столь здравые мысли быстро забываются).

Соотношение сил сторон в полосе Юго-Западного фронта к началу наступления:

Как видно, русским войскам предстояло вести наступление без значительного превосходства в силах и тем более в технических средствах. Только на участках прорыва армий удалось создать превосходство: в пехоте — в 2–2,5 раза, в артиллерии — в 1,5–1,7 раза. Для прорыва хорошо укрепленной полосы маловато.

Инженерная подготовка наступления велась с мая 1916 г. Чтобы сохранить пехоту для лобового удара по столь хорошо подготовленной обороне, ее необходимо было скрытно подвести на расстояние до 200–300 шагов от переднего края обороны противника (а лучше еще ближе, в зависимости от местности), с которого она могла бы броситься в атаку. Это требовало построения выдвинутых вперед инженерных плацдармов, которые обеспечивали: подведение атакующих частей скрытно на ближайшие дистанции к противнику, их развертывание перед атакуемыми объектами и одновременность их атаки; высокую степень защищенности личного состава, выходящего в исходное положение для наступления; скрытный подход свежих сил на усиление атакующих частей. В преддверии планировавшегося весной — летом 1916 г. наступления инженерные плацдармы готовились также и на Западном, и на Северном фронтах, но свою роль продемонстрировали именно в действиях Юго-Западного фронта.

Подготовка инженерных плацдармов велась постепенно. Пехотные части по ночам выдвигались из передовой траншеи на 100–200 шагов вперед и устраивали окопы, которые затем постепенно развивали в траншеи, обнося их рогатками с колючей проволокой. Такое выдвижение производилось перебежками, но это приводило к лишним потерям — не среди перебегающих, а среди оставшихся в траншее: перебежка выдавала нахождение в ней солдат, и австрийская артиллерия быстро наносила удар.

Поэтому в 3-й Заамурской дивизии, например, предпочитали сближаться с противником, прорывая в его сторону окоп — сапу (та самая «тихая сапа»). На плацдармах строилось несколько параллельных рядов окопов. Работы затруднялись тем, что весеннее таяние снега разрушило часть уже готовых окопов и заграждений, и приходилось ждать просыхания почвы для возобновления работ.

Подготовку инженерного наступательного плацдарма можно проследить на примере участка 2-го корпуса 7-й армии Юго-Западного фронта. Участок атаки корпуса намечался шириной 7,5 км, причем для непосредственного прорыва были подготовлены два участка протяжением по фронту около 2 км каждый.

Плацдармы включали 6–8 параллельных траншей, а на непосредственных участках прорыва — 10–12 траншей. Траншеи отрывались на расстоянии 70–100 м одна от другой. Глубина траншей достигала 2,5 — 3 м, ширина по дну делалась не менее 1 м в расчете на то, что в траншее должны поместиться рядом две шеренги. Насыпь делалась небольшой, местами маскировалась, в ней делались бойницы, обычно прикрываемые небольшими козырьками. Ближайшие к противнику окопы прикрывали рогатками. Вместе с пехотными подразделениями к первой траншее подтягивали и пулеметы. Так, по два станковых пулемета держали уже позади окопов передовой роты и по одному на фланге, часть пулеметов и бомбометов размещали в убежищах позади передового батальона. Пулеметы ставили и в вынесенных вперед гнездах перед первой траншеей. А.М. Василевский, вспоминая об оборудовании позиций передовых частей в мае 1916 г., описывает «пулеметные гнезда с трехсторонним обстрелом», на которые пулеметы ставились ночью, а днем скрывались в окопах. Перед первой траншеей имелись проволочные заграждения в несколько рядов. Через каждые 14–15 м устраивались траверсы, а местами — «шрапнельные ровики» (щели, прорытые от окопа перпендикулярно вероятному направлению обстрела) и блиндажи. На каждую роту, которой предстояло участвовать в атаке, оборудовалось по одному убежищу. Траншеи были снабжены большим количеством указателей, обозначавших фланги рот. Все траншеи соединялись между собой разветвленной сетью ходов сообщения, достаточно глубоких для движения в них пехоты укрыто от взоров противника. Траншеи и ходы сообщения имели ступенчатые выходы или приставные лестницы для быстрого выскакивания. Все линии окопов инженерного плацдарма соединялись ходами сообщения с окопами основной позиции. Так, в 11-м корпусе таких ходов сообщения было выполнено по четыре на каждый батальон, причем два из них предназначались для движения вперед, а два — для выноса раненых и отхода назад. Корпусам были приданы гидротехнические отряды для постройки колодцев — большое количество войск, ожидавшееся количество раненых требовало больших запасов воды.

Всего на указанном участке было построено до 70 км окопов, ходов сообщения и траншей. Характерно, что параллельно инженерными войсками фронта велись большие работы по ремонту имеющихся и строительству новых дорог, колонных путей и мостов.

Централизация управления и необходимость оперативного контроля за обстановкой и реакции на ее изменения требовали «спускать» штабы в войска и их работы на тактическом уровне. Штабы всех частей и соединений и все командиры подразделений имели замаскированные командно-наблюдательные пункты. Для командира корпуса, командиров дивизий и полков командно-наблюдательные пункты строились с противоснарядными убежищами.

Для артиллерии кроме основных и запасных позиций, пороховых погребков подготовили большое количество наблюдательных пунктов, укрытий для телефонных станций. Артиллерийские наблюдательные пункты приближались к пехоте.

На центральном инженерном складе — в 5–6 км от передовой — заготовлялись средства для преодоления проволочных заграждений. Имущество доставлялось в пять полковых инженерных складов. По данным, приводимым Д.М. Карбышевым, на складах размещались и были выданы войскам:

1) штыковые ножницы — по числу винтовок головных частей,

2) дымовые шашки — по 400 на полк,

3) земленосные мешки — по 2–3 на каждого бойца,

4) большие лопаты — по 500–1000 на полк,

5) ручные ножницы для резки проволоки — по 10 на головную роту,

6) кошки с тросами и другие приспособления для уничтожения препятствий,

7) легкие мостики, готовые соломенные маты, мостки, хворост, запас плетней, рогаток, ежей.

На каждую головную пехотную роту атаки готовились по две специальные команды для подрыва проволочных сетей — каждая из трех человек с пудовыми подрывными зарядами. Поскольку саперов для всех этих работ не хватало, резчиками проволоки, подрывниками становились пехотинцы, пехотные разведчики участвовали в уничтожении вражеских фугасов. То есть происходил процесс, известный как «частичное осаперивание пехоты».