Чтение онлайн

«Тогда тебе неплохо бы переодеться, осторожный ты мой. На тебя половина пристани глазеет».

Действительно, там и сям грузчики и приказчики, не занятые в сиюминутной работе, разглядывали странную парочку — закутанную в темную ткань хрупкую женщину восточного вида и слепого детину, наоборот, щеголяющего ослепительно белыми одеждами.

По Тибру удалось подняться только к закату. Как обычно забитая до отказа восточная пристань малых кораблей в северном Фумичино по-прежнему поражала обилием лодок и катеров, но ни на одном из них не было ни души. Как будто все суда вдруг превратились в корабли-призраки.

Полчаса тщательных поисков увенчались успехом, удалось таки найти корабль с экипажем. Да и то, что корабль, что экипаж — скажем так, не впечатляли. Плохенькая паровая лоханка с единственным кочегаром. Хоть малый и швырял в печь уголь изо всех сил, катер все равно еле-еще расталкивал водную гладь.

Обычно на путь вверх по реке уходило не более двух-двух с половиной часов, сегодня же никудышная лодка под управлением пожилого кормчего везла Флавия до центра города с полудня до четырех. Несколько раз уходили с фарватера и разве что не прижимались к берегу — вниз по реке на всех парах стучали малые военные корабли: курьерские, офицерские, интендантские и прочие.

– С чего такая сутолока?
– поинтересовался Флавий у шкипера, второго и последнего члена экипажа.

Старый моряк, доживающий деньки речным извозом, удивленно поднял брови.

– Да разве господин не знает? Уже скоро полгода как Трансильвания с Валахией огнем пылают. Война там.

Рим не знал войн и восстаний четверть тысячелетия. Ну не называть же войнами редкие пограничные стычки или своеволие вождей отдаленных варварских племен? Если там и доходило до крови, то мятеж или вторжение подавлялось быстро и жестоко — никакая армия этого мира не могла противостоять мощи римской военной машины.

И вот — кровавые мятежи в Трансильвании и Валахии. Что именно там произошло - узнать не удалось, старик-шкипер и сам толком ничего не знал. Мол, так и так, ходят слухи о страшных злодеяниях в Малом риме. Глупость, конечно. Пару мятежей утопят в крови легионы пограничной стражи, не будет из-за этого Рим расконсервировать свою армию.

Столица мира изменилась. По-прежнему горделиво протыкала небо шпилями соборов, на улицах было полно разряженной в пух и прах знатной публики, а цены в закусочных могли вызвать припадок паники даже у не стесненного в финансах человека. Но все же это был не тот Рим. Никогда еще на улицах Вечного города не выхаживали патрули в полном боевом облачении, никогда еще в храмах не открывали сбор пожертвований на военные цели. Наконец, никогда еще на улицах Рима не появлялись вербовочные пункты. Мимо одного из таких Флавий и Гиза как раз и проходили, когда всезрячие глаза римлянина разглядели просто неприличное количество людей и металла в одном месте. Флавий углядел человек тридцать, пара из которых стояла обособленно, и что-то вдохновенно декларировала.

Флавий заинтересовался, потянул за собой поводыря. Вместе с Гизой миновали арку ограды и вышли на хорошо прибранный дворик. Внутри расположился вербовочная точка. По сравнению с масштабом и богатством города рекрутский пункт выглядел нелепо: на сбитом за полчаса помосте стояли два ряженых в парадные шмотки легионера (Флавий знал, что более неудобного и неэффективного облачения для воина просто не придумано), а рядом с ними, на такой же быстросборной кафедре, покоились шесть талантов высшей машинной инженерии. Флавий улыбнулся этому произведению военного искусства, хотя воспоминания оно у него вызвало не самые радужные.

Циркулий. Начищенный до блеска, во всем своем техническом великолепии. Тот самый боевой доспех циркулиста, еще семь лет назад диковинка, а сейчас — законченное, прекрасное и смертоносное оружие. Хотя теперь оно и выглядело несколько необычно.

Режущий диск ныне крепился на выдвижной трубе — область действия таким образом увеличилась в два-три раза. Сам доспех приобрел полную пластинчато-сегментарную защиту, грудь циркулиста прикрывал мощный нагрудник, а шлем превратился в окончательно глухой бронеколпак. Никаких кольчужных хауберков — только идеально подогнанные стальные пластины, плечевые шарниры и усиленные поручни, на левом — небольшой щит-раскладушка. И наконец — силовой модуль на спине, удивительно компактный. Неужели мастера-оружейники смогли втиснуть в такой небольшой объем достаточное количество сжатого воздуха?

– Итак, ребята, я еще раз повторяю — у нас, как видите, есть все, чтобы надрать вражинам задницы, - вдохновенно вещал один из рекрутеров, который повыше ростом.
– С такой экипировкой один наш стоит сотен валахов! Скажу вам по секрету, нашу циркулий-пехоту уже называют лесорубами, и правильно, диавол разбери! Я лично жду не дождусь, когда смогу пройтись сквозь строй этой деревенщины, оставив за собой кровавую просеку! Но одному мне скучно, поэтому нам и нужны такие парни как вы — решительные, не склонные к сантиментам, жестокие к врагу и полные сострадания к нашей великой Родине!

Второй из вербовщиков, низенький, крепкий парень, пока помалкивал. Кроме роста и телосложения, от своего напарника его отличала стальная полумаска, закрывающая верхнюю часть лица. Тоже карнавал, по большому счету. Такие были в свое время у легатов преторианского легиона, а родословную свою ведут аж с противостояния в Британии. Смотрится эпатажно, но очень неудобно в бою. Хуже только глухой шлем.

«Ностальгия?» - шепнула Гиза.

– Да. Смешанная с благодарностью.

«Благодарностью за что?»

– Благодаря проигранному поединку на циркулиях я нашел тебя.

«Ах, да… помню-помню. Был какой-то там парень, который затопил тебя в болоте. То ли Гай Юлий, то ли Гай Аврелий…

На самом деле Гай Август. Былой сокурсник Флавия, приверженец войны механизмов. В чем-то очень одаренный молодой человек, неглупый и даже харизматичный. Решительный, очень сильный. Помнится, он спокойно двигался, стоя по пояс в болотной жиже и неся на себе почти четыре таланта железа.

Пока Флавий вспоминал такую недавнюю, но такую бесконечно далекую финальную схватку в Школе трибунов Сант-Элия, рекрут объявил подписку на вступление в ряды циркулий-пехоты. Формальная часть представления закончилась, народ получил возможность посмотреть на чудо-доспех поближе. Наиболее смелые шевелили «руками» доспеха, трогали чудовищный дисковый резак, проверяли мягкость хода в сочленениях.

А Флавий еще раз прокручивал в памяти тот момент, когда в момент триумфа проклятый воздушный клапан забился мучной пылью и лишил заслуженной победы.

«Флавий, к нам идут».

Римлянин вздрогнул, возвращаясь к реальности. Хотел было резко дернуться, но тут же вспомнил о своей «слепоте», и вместо этого просто неторопливо развернулся. Как будто подставляя лицо свежему ветру. Гиза старательно сыграла свою роль, подхватив «незрячего супруга» за локоть и повернув к подошедшему.

Это был второй из рекрутеров. Невысокий, но очень плотный крепыш в полумаске.

– Я знал, что мы с тобой еще встретимся, Рэм Флавий Александр, - произнес воин, и Флавий вздрогнул. Холодная волна воспоминаний снова окатила римлянина, но он ощутил тепло ладони арабески — и волна отхлынула.

– Здравствуй, Гай Август. Давно тебя не слышал, - Флавий улыбнулся уголком губ.
– Могу сказать и «видел», но теперь это уже неважно.

Флавий извиняюще коснулся рукой своей повязки.

– Забавно, Рэм Флавий, в самом деле.

– Забавно?

– Ну да. Я вот думал, что проиграв тебе финальный бой, наложу на себя руки с обиды, - Гай Август скривил гримасу, из-за неподвижной полумаски особенно страшную.
– Не мог думать, что тебе теперь сладкая должность, а мне муштра и дальний гарнизон. А видишь как выпало — оба мы, считай, уже списаны. Два калеки — кому теперь нужны? И зачем, спрашивается, вообще все эти дурацкие финальные схватки, я спрашиваю?