Чтение онлайн

Флавий напрягся. Еще вчера Вождь говорил, что кроме них с Гизой и себя самого не знает других Успокоителей. Может быть, этот заика — из тех, кто «содействует»?

– Я бы н-не назвал свои скромные с-старания оп… оп… оп-пытом, - скромно заметил трансильванец.
– И потом, м-мотивом моих с-скромных стараний были и свои ин-нтересы.

– Неважно, - отмахнулся Вождь.
– Даже если для вашего выживания необходима стабильность в регионе и вы неоднократно успокаивали волнения только из своих личных нужд, вы не перестаете быть нашим союзником.

Мариус Рыдой кивнул, соглашаясь. А глава Ордена тем временем продолжил.

– Итак, господа, ваша цель. Позвольте, я покажу ее наглядно. Прислуга, карту!

Секунд через пять в зал вошли два человека, каждый нес по тубусу с картами. Размотать содержимое и пришпилить к стене не составило труда и не заняло много времени. Вождь встал с места и подошел к прямоугольнику на стене. Рукой провел неровную черту по Карпатам.

– Тут пролегает граница между Трансильванией и Валахией, - прокомментировал Вождь.
– Граница очень условная, так как проходит по горному хребту. Но нас она не интересует… К северу от центра объединенной провинции Романия — городка Букурешть — расположено графство Бузэу, по названию местной реки, берущей начало в горном массиве. Горы отделяют равнины Валахии от долин Трансильвании.

Рука Вождя, поочередно очертила пределы провинций.

– По данным господина Рыдого управление восстанием ведется именно отсюда, — Вождь положил ладонь на указанную область, — и скорее всего, из какого-то относительно крупного города. Деревенька Бузэу на одноименной реке — вряд ли, слишком мелкая. К тому же, она с той стороны гор, которую мы контролируем. Скорее всего, это или город Брашув, или соседствующие с ним Бран с Фэгэрашем.

– Я д-двумя руками з-за Б-брашов, - подал голос трансильванец.

– Я тоже думаю, что центр сопротивления именно там, - согласился Вождь.

Гиза хмыкнула и озвучила мысль, которая буквально секунду назад посетила и Флавия.

– Не понимаю, если вам все понятно с точностью до города, то что мешает сравнять его с землей?

Вождь понимающе кивнул.

– Собственно почти ничего. От места расположения наших передовых легионов до Брашова буквально неделя ходу.

– И?

– Что «и»?
– повысил голос глава Ордена.

– Что вам мешает послать туда ударную группу и покончить с восстанием?
– спокойно спросила девушка.

Ответил гость из Трансильвании.

– Между г-градом Т-тырговище и рекой Б-бузэу, единственные в-входы на п-перевалы через горы Б-бранчек — н-на град Брашов. Эти п-перевалы н-неприступны и н-непроходимы последние п-полгода. Их очень легко удерживать м-малыми силами.

– И что?
– на этот раз спросил Флавий. Он не видел никаких трудностей перебросить войска к Брашову в другом месте.

– Я с-сказал, это единст-т-твенные п-перевалы через горы из В-валахии в Т-трансильванию. На в-восток — княжество Молдова, дикое и п-пока не п-подконтрольное Риму. К тому же, д-дорога через Молдову очень д-длинная, три с-сотни миль на с-север, потом п-перевал, и почти с-столько же обратно на юг.

– Как видите, - снова вернулся в разговор Вождь, - путь у нас только один, через горные перевалы. А поскольку мы их не возьмем, пока не подойдет подкрепление, а это произойдет не раньше чем через полгода, то единственная наша возможность быстро погасить червоточину — это малый отряд, просочившийся через перевал к Брашову.

– Мне послышалось, или ты сказал червоточину?
– уточнила девушка.

– Не послышалось, - улыбнулся Вождь.
– Действительно червоточину. Восстание — лишь следствие какого-то процесса. Лишь следствие. Кто-то ворошит ткань нашего мира именно там, где это чревато самыми нехорошими последствиями.

– Какими?

Безымянный хотел было ответить, но вдруг замолчал на секунду, потом прикрыл глаза и, словно по памяти, продекларировал:

— Издревле на границе Трансильвании и Валахии жили, да живут и поныне вполне законопослушные… кхм… подданные.

Гость в темно-красных одеждах скривился как от зубной боли.

— У них свое землеуправство, — продолжил Вождь, открыв глаза, — они послушно платят налоги, а их внутренние дела остаются их делами. По большому счету, у Рима к ним всего одна претензия: они не поставляют новобранцев в армию.

– Однажды м-мы п-пытались!
– возразил со своего места господин Рыдой.

– Вот именно с тех пор, - снова улыбнулся Вождь, - мы с вас и не требуем. Себе дороже.

– И теперь не п-получите.

– Ну конечно, Мариус, ведь это для вас так нехарактерно — братоубийственная война. Точнее, охота. Которая, правда, с незначительными затишьями длится уже лет четыреста, так?

– В-вы с этим с-смирились. А в-восстание вообще не м-мы развязали.

– Можно подумать мы.

– Что за чушь?
– не выдержала Гиза.

– Я ничего не понимаю, - подвел итог Флавий.

Вождь изобразил на лице что-то наподобие кислой ухмылки. Еще раз посмотрел на трансильванца, потом повернулся к Флавию и двумя словами поставил большую финальную точку в объяснениях:

– Мариус — вампир.

Изначально порожденные природой и живущие, в общем-то, в согласии с ней, вампиры Трансильвании — мирный народ. Их мало, и нападают они только на одиноких путников. Вампир может так замутить разум человека, что у того из памяти выпадают часы и даже дни жизни. Этого достаточно, чтобы отпить у неосторожного путешественника немного крови — а большего обычному кровососу и не нужно. Не обходится, конечно, без жертв, когда вампиров двое-трое, или один, но жадный. Но ведь все знают, горные перевалы так опасны!

Все так бы и длилось с молчаливого согласия Рима, но однажды Валахия неожиданно вспыхнула мятежом. Причины туманны и неясны, а кроме того, трансильванские вампиры начали находить обескровленные трупы местных жителей, и было это дело явно не рук местных ценителей человеческой крови. Это никуда не годилось — и круды (так они себя называли) решили начать собственное расследование.

Выводы из него оказались печальны — кто-то, пользуясь маской безобидных в общем-то крудов устраивает целые побоища в деревнях и селах. И более того, выдает это за действия «проклятых римских святош, пошедших на сделку с диаволом».

Было решено донести до Рима реальную картину бедствия. К тому времени восстание уже полыхало больше года, и легионы подошли к восточным берегам Дуная, а сопротивление приняло характер всеобщего мятежа. Все больше областей, заприметив мутную водичку, не преминули половить в ней рыбку — и присоединялись к восстанию. И что самое печальное, ни один из разведчиков или шпионов, десятками засылаемых Римом в мятежные области, так и не вернулся.

Именно это полностью парализовало нормальную жизнь Рима. Именно поэтому делу марсельского Расчленителя уделили столь мало внимания, и четыре с лишним месяца приморский город на юге Галлии вымирал по ночам.