Пусть люди вымрут!
Шрифт:
Флавий щелчком вогнал автоклинок обратно в предплечье.
– Делаешь успехи, - поздравила Гиза, убирая свой короткий меч в ножны.
– Только самого главного мерзавца я так и не нашла. А ты?
Флавий вытер гладий о рубаху светловолосого.
– Я тоже. Только несколько татарских обезьян на входе. Плюс лучник. И вот этот…
Римлянин пнул ногой булькающего кровью противника.
Позвали Мариуса. Вампир явился в царство смерти подлинным королем — тожественно оглядел разрушения, насладился видом располосованных врагов, после чего добавил не без ехидства:
– И это вы усомнились в безобидности крудов?
Трансильванец с укоризной посмотрел на своих подельников, потом на разбросанные тут и там тела. Кто-то из русских еще стонал, но большинство нашли смерть очень быстро и сейчас помалкивали.
– Если господам воинам интересны мои наблюдения, - продолжил Мариус, - то из дома никто никуда не уходил. Все шестнадцать человек, которых я засек еще с улицы, по-прежнему в здании. Да, и все же…
Вампир присел на чудом уцелевший стол, притулившийся у дальней стены.
– Я вот не совсем понял, а какова была цель нашего визита? Перебить всех подряд или все же допросить кого нужно?
Флавий смутился, Гиза совершенно спокойно поправила на себе одежду и заметила, что допрашивать можно только тогда, когда никто уже не может оказать сопротивления. Мариус еще раз оглядел окровавленные тела и признал, что действительно, сопротивления русская делегация уже не окажет.
– Но кого допрашивать?
– усмехнулся вампир.
– Вы же тут всех банально вырезали.
Флавий считал в уме. Получалось, что из шестнадцати человек Гиза до встречи с беловолосой парочкой уложила девять. Последний замкнул десяток жертв. А поскольку убивать не насмерть, как ядовито кольнула девушка вампира, ее не учили, получалось, что в живых могут остаться разве что противники Флавия. Всего числом шесть, включая четырех громил-неумех в коридоре. Впрочем нет, четыре! Ведь лучника-то он просто швырнул в стену — а из повреждений у того разорванная ладонь и только. Плюс обезьяна в коридоре, которую Флавий лишь оглушил ударом плашмя.
Оказалось, что не оглушил. Как уж так получилось, римлянин сам не понял, но вместо синяка на голове башибузука красовался замечательный пролом черепа. Неизвестно, был ли вообще задет мозг (Флавий сомневался в его наличии), но в себя громила не приходил.
А вот смуглого с распоротой ладонью удалось привести в чувство, хотя и заняло это минут десять. Флавий даже испугался, что тот истечет кровью до того как вернется в сознание, но Мариус что-то такое с ним сделал, что изуродованная длань русского мигом перестала кровоточить.
– Мы так делаем после «слива», - чуть смущенно объяснил Мариус.
– Свернуть и остановить кровь нам несложно.
– Вам бы лекарями работать, - пробурчала Гиза, в очередной раз проходясь по нервным точкам русского. Смуглый воин упорно не приходил в себя.
– И работали, когда Рим призывал.
– И почему перестали?
– Из этических побуждений, - заскрытничал вампир. Потом махнул рукой и разоткровенничался.
– Мы очень хорошо останавливаем кровь и врачуем человеческое тело, но удержаться от того, чтобы не сцедить немного для личной коллекции — не можем. Несколько раз это вскрывалось, и совет легатов подал ходатайство о прекращении вербовки среди наших.
– Мдя, союзнички…
Гиза отчаялась привести русского в чувство и отошла от тела. Среди разрухи и хаоса обнаружила уцелевшую глиняную кружку, потом выкатила из-под обломков стала бочонок, выбила донце и наполнила кружку до краев.
– Никто вина не хочет? Хорошее.
Флавию было не до выпивки. Он смотрел на вампира.
Тот сел на корточки напротив бессознательного тела, положил руки на бедра и что-то тихо-тихо запел на неизвестном языке. Римлянину, как говаривают, в детстве росомаха на ухо наступила, поэтому уловить мелодию он не мог. Но даже своими отдавленными ушами слышал, что она очень грустная и тоскливая.
– Что ты делаешь?
– Не мешайте, - прервался Мариус.
– Его душа блуждает, я зову ее.
И снова заскулил.
Флавий с девушкой успели прочесать весь дом и дважды пригубить вина, когда результат музыкальных трудов круда дал знать. Контуженый застонал, схватился за раненую руку и открыл глаза. Возможно, если бы на месте вампира был Флавий, Мариусу снова пришлось бы вытаскивать бедолагу из бессознательного состояния. Но круд внешне был весьма мил и, что самое главное, ничуть не походил на двух вторгшихся убийц-чудовищ, в несколько минут вырезавших всю делегацию.
«Не подходи», - попросила Гиза.
– «Пусть с ним побеседует наш юный талантливый вампирчик».
– Талантов ему не занимать, - перешел на шепот Флавий.
– Чем дальше, тем больше.
«Круды — самый загадочный народ из всех, что я знаю», - призналась девушка.
– Кстати, давно хотел спросить…
«Да?»
– Тебе никогда после вот таких дел не бывает… ну…, - Флавий замялся, стараясь подобрать определение.
«Плохо?»
– Ну да. Совесть и все такое.
«Иногда бывает. Редко, но бывает».
– И что делаешь?
«Ищу заказ на мерзавца попротивнее».
Русский словоохотливостью не страдал, и ничего особо интересного не сказал. Лишь пролил свет на отсутствие заглавного в шайке — некоего Мусанбека. По словам пленного, главарь с малой охраной незадолго до заката выехал в Брашов по очень важным делам. Мусанбек бывал там уже не раз, и никогда не брал с собой больше двух-трех человек охраны.
– Что за дурость выезжать по делам в ночь, когда в провинции война?
– удивился Флавий, когда с допросом было покончено, и они все втроем возвращались на почтовую станцию.
– А ты подумай, железная рука, - улыбнулась девушка.
– Если точно уверен, что повстанцы ничего тебе не сделают — то почему бы и нет?
И действительно, мысленно хлопнул себя полбу Флавий. Если русские связаны с мятежом, а все к этому и шло, то конечно же, зачем опасаться нападения своих же?
Положительно, Марсель на мозги Флавия влиял намного благотворнее, чем Валахия. Тогда вся цепочка, ведущая к Расчленителю, выстраивалась в уме сама. Сейчас же мысли бегают как сумасшедшие.