Чтение онлайн

Я больше не складывал камни в общую кучу, прячу их отдельно. Помощник старейшины должен был бы следить, чтобы не воровали, но ко мне у него особая ненависть. Очень хочет стать следующим старейшиной после Тарима. Поэтому старается для него, показывает, как строго наказывает меня.

Остановился у своего тайника. Внутри всё похолодело, будто ледяную воду выпил залпом. Все восемь камней, всё, что я добыл тяжёлым трудом с утра… их нет. Ни одного, а рядом следы. Повернулся медленно, посмотрел. Увидел Эира с довольной улыбкой на лице и Лома рядом, который ухмыляется.

Они?.. Лом обещал, что мне будет хуже. Не просто нашли, они следили за мной утром. Знали, куда я ношу, и ждали, пока уйду. Поэтому Тарим и пришёл?

Попытался сжать кулаки, но из-за того, что трогал шалха, не получилось.

— Грязные воры, — произнёс себе под нос тихо, чтобы не услышали. — Нет, они хуже шалхов, те хоть честно жрут падаль.

В голове щёлкнуло.

Если заору про воровство, тут же устроят разбор. Соберут всё деревню. Есть один способ избежать побоев. Мне его уже десятки раз предлагали, и я каждый раз отказывал.

Упасть на колени перед Таримом и просить милости. Признать публично, что мои родители — воры и трусы. Сказать вслух, что я больше не их сын. Что они мне никто.

От одной мысли подкатывала тошнота.

Если промолчу, меня изобьют палкой. Мне передали, что жалеть не будут. Восьмая ступень зерна Золтана, и это после недели, как я чуть не умер. Если меня снова уложат, я не смогу нормально добывать еду. А зерно уже проснулось. Ему нужно питаться. Иначе оно начнёт жрать меня изнутри. А если я снова стану пустым?

Зажмурился на миг. Не помогло.

Значит так. Либо я сделаю то, что они хотят, и останусь на ногах. Либо не предавать родителей и себя, но рискнуть возвышением?

Эир с Ломом стояли слишком уверенно. Значит, им разрешили. Тарим?

Я медленно вернулся к Золтану. Не торопился, потому что ещё не решил, как поступить.

— И где твои камни? — спросил он.

— Я… — выдержал паузу, глядя ему в глаза.

Никакое возвышение не стоит того, чтобы встать на колени.

Я шаркал по песку, прижимая ладонь к боку, и повторял одно: я не отрекусь. Кровь на губах уже высохла и запеклась. В ушах ещё стоял смех Эира и Лома. То, как им было весело наблюдать за моими побоями. Внутри всё стянулось в тугой узел.

Моё наказание закончилось пятьдесят пульсаций назад. Золтан действительно не сдерживался. Не остановился на десяти ударах, как обычно. В этот раз палка мелькнула двадцать раз.

Попадала по всему, начиная от головы и заканчивая спиной. Если раньше я прикрывался руками, чтобы смягчить удары, то в этот раз даже не попытался их поднять. Не потому, что играл в героя. Если бы я выставил вперёд обожжённые слизью ладони, Золтан бы это увидел и тогда наказание стало бы куда страшнее.

Перед глазами всплыли мой нож и иглы. Будь они со мной, пустил бы их в ход? Против восьмой ступени зерна Золтана я бы мало что смог сделать: он быстрее, сильнее и опытнее, что показала моя охота на шалха.

«Нельзя, пока нельзя.» — повторял я себе тогда и сейчас.

Бок отпустило, и ноги продолжили шаркать по песку. Теперь придётся думать, как быть. Прятать камни больше нельзя, но и приносить их к месту, когда нет Золтана, тоже не вариант. Сидеть и ждать, а потом торопиться? Тогда никакой охоты. Скулы заныли от напряжения.

Первое солнце уже почти зашло за горизонт, второе продержится около тысячи пульсаций и тоже спрячется.

Проходил мимо домов, что были похожи друг на друга: стены из глины, соломенные крыши и окна, зашитые кожей зверей, чтобы пропускать свет, но не холод и вонь.

Деревня, что должна быть домом… Как же я ненавижу это место. Живот скрутило от ярости, что отчаянно искала выход. Вельс нёс в дом охапку сухих корней, которые мы гордо называли дровами. Настоящего дерева в деревне не много — только грязь, да сухая трава. Те кто их могут позволить себе — настоящие богачи и уважаемые люди.

Ветер поднял песок, он тут же как-то попал в рот и заскрипел на зубах. Когда начнутся ветра, придут и дожди. Камни станут влажными, тяжёлыми, пальцы будут неметь быстрее. А норму никто не снизит, дома будет холодно, а «дров» мне никто не даст.

Шаг. Ещё один. Я волочил ноги, заставляя их двигаться, иначе упаду прямо здесь. Деревенских почти не было, все уже закончили работу и готовили ужин. Мой уже переваривается в животе. Хорошо, что я решил поохотиться, так бы был не только побитым, но и голодным.

Похоже, Тарим добивается не только руин для меня. Хочет, чтобы я отрёкся. Стал пустым по-настоящему?

Подошёл к двери, взялся за ручку, толкнул. В нос ударил приятный запах покоя. Скривил лицо и задержал дыхание, пока снимал куртку отца. Повесил на гвоздь и застыл. От удара палкой она немного порвалась, и теперь рядом с рукавом висел лоскут.

— Сын шалха! — прорычал я.

Куртка — это всё, что у меня осталось, а они это взяли и испортили. Я со всей силы ударил в стену. Пыль вылетела из щели и ударила в нос.

— Апчхи!

«Выкормыш воров, грязный шалх!» — звучали в голове слова помощника старейшины. — «Мы тут тебя лечим, выхаживаем, а ты неблагодарный? Решил, что наша забота простит тебе работу и отсутствие пользы?»

Вам бы такую заботу.

«Ещё раз не принесёшь норму, тебя проучит Тарим.» — пообещал мне помощник. — «Слишком мы тебя жалели — грязного оборванца и сироту. На наше добро ты ответил плевком в руку, что тебя кормит. Больше никаких поблажек.»

— Вам тоже… — зашипел я вслух. — Всем вам: Тариму, тебе и Эиру с Ломом.

Выдохнул и взял себя в руки. Что толку от пустой злости, если она не может найти настоящую цель? Лучше её копить, складывать, чтобы потом в нужный момент выпустить наружу, когда это что-то принесёт. От того, что я буду молотить стену, ругаться, никому из них не станет хуже.

Ветер прошёлся по стенам, глина осыпалась под пальцами, солома повалилась сверху. Нужно править, но кто даст на это время? Раньше этим отец занимался, мать ему помогала. Если крыша не выдержит сезон ветров, придётся спать на улице.