Чтение онлайн

Такежан не испытывал никаких враждебных чувств к Абишу. Но его «неприличная прямота» была воспринята дядей как признак легкомыслия и пустопорожней болтливости. И посему, коротко хихикнув, Такежан пренебрежительно заметил:

– Абдрахман, голубчик, с чего ты заладил одно: жатаки-матаки! Черт с ними! Если ты говоришь о бедных, то предостаточно их можно откопать и среди наших соседей. Кому надо - тому и поможем!
– и, отвернув голову в сторону Исхака, подмигнул ему.

Исхак же не собирался придавать хоть малейшее значение словам Абиша, он даже не слушал его, уделяя внимание только словам старших. Но сейчас, желая окоротить говорливого племянника, Исхак коротко подытожил:

– На поминках предусмотрен скот и на пожертвование, и на подаяние бедным. Придет время, - посмотрим, что к чему. А сейчас незачем об этом говорить.

Здесь Абай промолчал.

С наступлением вечера родственники, обговорившие все вопросы, стали расходиться.

Абай, взяв с собой Абиша, направился к своему аулу. Они решили пройтись пешком, вели своих коней в поводу.

Положив руку на плечо сына, Абай шагал неторопливо, вспоминая недавние слова Абиша.

– Ты говорил правильно о жатаках, нищих и обездоленных. Но я хочу тебя вот о чем спросить... Ты говорил это, начитавшись умных русских книг, или же сам стал понимать, отчего такое положение у жатаков?

– И книг начитался, отец, и сам увидел то, как живут жатаки.

– Ты разве бывал у жатаков?

– Гуляя пешком, заходил к ним в аул.

– Что, и Даркембая видел?

– Да.

– Это хорошо, сынок. Даркембай - мудрый человек. То, что вычитываем мы из книг, он берет из самой жизни.

– И пробует на собственной шкуре.

– Да, и это правда. Если сумеешь аксакала расположить к себе, то услышишь от него назидательное слово самого народа. Но я хочу поговорить с тобой вот еще о чем. Ты хотел бы, чтобы часть жертвенного скота мы раздали неимущим жатакам. Ну хорошо, мы распылим скотину по одной, по полутора голов. Это будет неплохая подмога многим беднякам на целый месяц. Но, астапыралла... знаешь ли ты, как огромна масса нуждающихся в одной только нашей тобыктинской степи? Для них такая благотворительность - как клочок старой шкурки. Сможешь ли ты таким образом помочь своему несчастному народу, Абиш? Станешь ли ты лекарем от нищеты для бедного люда?
– спросив это, Абай испытующе посмотрел на сына.

Абиш смутился, не нашелся сразу, что ответить. Потом, опустив голову, тихо молвил:

– Отец, я ведь еще не закончил свою учебу.

– Да, не закончил. Но скоро закончишь. И таких, как ты, будет уже немало на нашей земле. Казахские дети получают сейчас русское образование. Уже известна учащаяся молодежь из Кар-каралинска, Омска, Караоткеля, из еще более дальних мест -Оренбурга, Троицка, из среды обитания Младшего жуза... Вы будете первыми ласточками новой эпохи. Как перелетные птицы из настоящего в будущее.

– Ага, но казахская молодежь из тех мест, что вы перечислили, получает не такое уж хорошее образование.

– Знаю. Им приходится довольствоваться малым. Они поголовно становятся толмачами, писарями. И многие из них вместо добра приносят своим людям одно зло, занимаясь вымогательством, беря взятки. В лучшем случае, они могут стать исправными чиновниками.

– Мне встречались люди, в Петербурге и Омске, которые читали ваше стихотворение «Учатся в интернате». Они лестно отзывались об этих стихах.

– Ну, в таком случае, можно считать, что это мыслящая молодежь, - улыбнулся Абай.
– К таким относишься и ты, мой сын. Вот и скажи мне, от себя и от всей мыслящей молодежи, как вы представляете свое будущее?

– Ответ один: закончим учебу, начнем работать. Постараемся быть полезными людям, находясь на своей службе.

– На службе при канцелярии «жандарала» или в конторе уездного начальника? Толмачом в суде? Для народа пользы будет немного, сынок. А найдется ли среди вас человек, который захочет послужить своему народу в самом высоком смысле? Как лучшие русские мыслители?

– Из подобных людей среди казахов я знаю только двоих.

– И кто же они?
– спросил Абай.

– Один из них - Чокан Валиханов, умерший совсем молодым. Второй - Ибрай Алтынсарин, выходец из Оренбургской земли, - ответил Абиш.

Абай знал об Алтынсарине, слышал о нем много хорошего. Про Чокана знал мало. Абиш охотно стал рассказывать отцу о них. Он слышал от многих известных людей Сибири про писателя Чокана Валиханова.

– Мне, к сожалению, не приходилось читать его книг, - сказал Абиш.
– Но каждый, кто читал, высоко отзывался о них. И еще говорили мне, что после него оставалось много рукописей, которые куда-то исчезли.

Абай и Абдрахман с сожалением говорили о ранней смерти Чокана, о пропаже его рукописей.

– Алтынсарин тоже писал книги, сочинял стихи. Он также открыл первую русско-киргизскую школу. Вот кто своими знаниями послужил казахской молодежи в самом высоком смысле!
– воскликнул Абиш.

– Барекельди! Это достойный пример для всех. Его школа -великое начинание! Если бы все казахи, получившие хорошее образование, вернулись в родную среду и открыли в своих уездах такие же школы!
– рассуждал Абай.

– Отец, а я ведь хочу поставить перед собой именно такую цель!
– вдруг взволнованно заговорил Абиш.
– Прошу выслушать и не судить меня строго...

Отец при всех встречах всегда выказывал ему беспредельное доверие, был откровенен с Абишем, до конца искренен во всем. Благодарный сын отвечал отцу тем же. Но все равно ему было трудно сейчас сделать свое признание.

Абиш признался, что артиллерийское училище, куда он поступил волею случая, стало ему в тягость. Военная школа воспитывала и муштровала учеников только в одном направлении, - готовила из каждого юнкера орудие, инструмент для защиты и поддержания царского престола, короны. На всю жизнь оставаться бездушным, тупым исполнителем чуждой воли - не хотелось.

– Думаю, - надо все оставить и приехать сюда, в Ералы, построить школу и обучать русской грамоте окрестных детей. Недавно мне Даркембай говорил: «Не увози за пазухой полученные знания. Неси свет науки в родные края. За твоей спиной - родная поросль, детишки. Дай им русское образование!» И мне показалось, отец, что это пожелание не только одного Дар-кембая... Сегодня, в разговоре с нашими аксакалами, я не стал раскрывать перед ними все свои мысли. А подумал я, что хорошо бы часть скота, собранного для поминок Оспана-ага, потратить на постройку школы в среде жатаков. Сейчас, после разговора с вами, я окончательно утвердился в своей мысли. Что скажете на это, отец?
– волнуясь, спросил Абиш, завершив свое признание.

– Айналайын, мой Абиш, ничего я не могу тебе сказать, кроме того, что счастлив я слышать твои слова и благодарен тебе за них безмерно!

Слова благодарности Абая потрясли Абиша. Сын словно увидел раскрывшуюся душу своего великого отца, в которой жила беспредельная любовь и забота о своем народе. Чувство радости, гордость и восхищение переполнили сердце Абдрахмана.

Их пешая прогулка подошла к концу. Ведя за собой коней в поводу, отец с сыном приблизились к своему аулу. Подходя к дому Айгерим, Абай завершил разговор о поминках Оспана: