Путь Благости
Шрифт:
Сирения точно не простит. Видел, как в её глазах плескалась ярость и ненависть, когда она поняла, что именно я спровоцировал выкидыш своей жены и стал причиной смерти её мужа. Если бы я только знал, какую душу отправлял тогда на алтарь в это проклятое место, если бы только знал…
– Она не придет, — донесся до меня тихий шепот, и, подняв голову, я заметил второго ребенка. Мальчик редко когда приходил, и всегда, недовольно бросая на меня взгляды, практически насильно уводил Звездочку за собой.
– Почему? – машинально спросил, смотря на явно расстроенное лицо ребенка.
– Потому что она исчезает! Ей нельзя было ходить к тебе! Она растратила свой свет, она… это место поглощает ее…
Мальчик повернулся и нырнул в стену, а меня словно громом поразило. Исчезает? Поглощает? Вскочив, я рванул к двери, на секунду застыв перед ней, преодолевая сомнения, за столько лет я никогда не покидал свою комнату по доброй воле. Но желание выяснить, что происходит, было слишком сильным, и, потянув за ручку, я поспешил в коридор, чтобы последовать за ребенком.
Еще лет восемь назад я заметил одну особенность, я видел свет этих детей даже сквозь стены, сейчас же мое восприятие от волнения обострилось, и я следовал за сиянием вглубь замка. Пока мы спускались все ниже и ниже, мне никто не встретился на пути. Внутри все сжималось от напряжения, так глубоко меня еще ни разу не уводили. Опасаясь ловушек, я чуть замедлил свой ход, разворачиваться и уйти обратно к себе я, в любом случае, не мог. Понимая, что выжил только благодаря той, что приходила ко мне всё это время, должен был узнать что случилось со Звездочкой.
А ступеньки спускались все ниже и ниже, стало тянуть затхлостью, светильники уже срабатывали через раз и выхватывали след, оставленный от моих ног. В один момент светильники перестали зажигаться. Это говорило, что маги сюда не спускались очень и очень давно. Вот только в кромешной тьме я оставался недолго. Каменная кладка выпустила ко мне мальчика. Хмуро посмотрев на меня, двинулся по ступенькам, освещая мне дорогу, и я поспешил за ним, понимая, что готов разгадать загадку этих детей.
Десять лет назад мне вручили историю Нилларда, в ней было описание изначальной истории, и из нее я узнал, откуда идет род моей жены, узнал о божестве. Узнал, что Ворон, полный гнева, хотел уничтожить своего бывшего хозяина и Белого Волка, что пришел ему на помощь. Он ненавидел божественный полог, что мешал его духу покинуть свою темницу. Он ненавидел яркий свет дара Божества, и ненавидел Белого Волка, что простил заточение и пришел на помощь хозяину, получив взамен возможность наследия.
Ворон и его дети были умными, хитрыми, чрезвычайно мстительными и злопамятными существами. Целью их существования стало уничтожение мира Белого Волка и любого упоминания о Божестве. И, судя по всему, последнее на землях моей родины им удалось. Только прочитав книгу, я осознал, что сам, того не подозревая, кормил силу Ворона и его детей. Гонясь за властью и богатством, подталкивал свой мир к гибели, и сейчас Черные маги собирали армию. Армию, что разрушит земли Белого Волка и принесет жар и смерть на Благие земли.
Продолжая делать перевод манускрипта, я больше не бежал к магистру с новостями. Строчка за строчкой я узнавал, как Белый волк получил наследие, как Свет переживал гибель отца, и с яростью клялся уничтожить Тьму и её приспешников. Но, помимо этого, я узнавал род Алирантов, читал о том, как они спасали людей, как наставляли избранных и сами вставали в первых рядах, противостоя Тьме. И в один из дней именно они создали божественный полог, что укрыл земли Белого Волка, даруя ему надежду на возрождение.
Пока я все это расшифровывал и читал, мной владели разные чувства. Я злился, что меня так никто и не спас. Впадал в отчаяние, когда меня в очередной раз укладывали на алтарь. Кости болели от постоянных переломов, я уже знал, как выглядят мои внутренности и был готов сойти с ума, но моя гостья, яркой искоркой приходя к моему ложу, тихо садилась рядом и брала меня за руку. Рядом с ней мое тело меньше болело, и моя магия по-прежнему теплилась в теле, позволяя продолжать перевод. Именно из него я узнал о предательстве, которое практически сгубило весь род Алирантов. Узнал, не только как был создан Божественный покров, но и как его можно разрушить. Только к этому времени я уже не собирался говорить об этом малентау и его ученикам. Осознав, сколько боли и вреда я причинил Роду Алирантов, принял, что все мои страдания и боль будут искуплением за те погубленные души моих детей. И, видя Звездочку, осознавал, как много потерял, мучая и унижая своих детей.
Раскаяние и возможность искупления вели меня все ниже и ниже. И когда в длинном коридоре я заметил свет, то припустил туда, как можно быстрее, чтобы увидеть малышку и по возможности помочь, но, переступив порог, пришлось зажмуриться. После сумрака коридора, здесь было слишком много света. Промаргиваясь, я стал осознавать, что свет исходит от светлых человеческих фигур. Старые и молодые, совсем крохи и глубокие старики, сильные воины и красивые женщины. Все они замерли и смотрели на меня. А я, озираясь, мелкими шагами ступал вперед, опасаясь, что упущу мальчика, что вел меня за собой. Я был уверен, что он приведет меня к моей Звездочке.
Вот только пройдя через всю толпу, я оказался перед высоким, необычайно красивым мужчиной. Он подхватил ребенка на руки, и тот, обняв его, спрятал свое лицо у него на груди.
– Звездочка, — тихо прошептал я, в голове роились мысли, мешающие здраво мыслить. То думал, что меня заманили в ловушку, то тут же отмахивался от нее. Такие светлые души таким не помышляют. Но как же они выжили здесь? Как не погибли?
С минуту царила тишина, но стоило мужчине повести головой, как все расступились, открывая взору маленькую, прозрачную фигурку. Свернувшись калачиком, моя Звездочка, кажется, спала, но рядом с ней сидела женщина и плакала. Её слезы, срываясь с глаз, сверкающими бриллиантами падали на угасающее прозрачное тело, на мгновение подсвечивая его, они растворялись, а малышка болезненно морщилась. Она была такой бледной, полупрозрачной, что слова, что она исчезает, приобрели для меня новый смысл. Она исчезает, исчезает из моего мира, растворяется и гибнет, а я…
– Нет. Нет! Нет!!
Я подбежал, рухнул на колени, боялся прикоснуться к истаивавшему телу, но малышка услышала меня, открыла глазки, и в них сверкнула жизнь, на секунду обрадовав меня и тут же погаснув. И все же она улыбалась, глядя на меня, и от ее взгляда в моем сердце все сжималось, принося невиданную ранее боль.
– Помогите. Помогите ей. Пожалуйста!
Вскочив, я бросался от одной фигуре к другой, но они ускользали, избегая прикосновений со мной.
– Помогите?! – переспросил тихий расстроенный голос, и, обернувшись, я понял, что со мной заговорила женщина, что до сих пор сидела рядом с девочкой. – Винз Де Вайлет просит помочь спасти ту, кого же сам обрек на смерть?
– Нет. Нет! – во мне вспыхнуло негодование. Как эта женщина смела меня обвинять в смерти той, ради кого я был способен на всё. – Я не виноват! Я…
– Она десять лет делилась с тобой свое силой, — тихо заявил мужчина, до сих пор держащий мальчика на руках.
– Каждый её приход к тебе отнимал у нее силы и жизнь, теперь она ослабела на столько, что не может удержать свою жизнь, и душа распадается.
– Я не хотел, я не хотел!
– Но ты звал ее! – закричал мальчик, оборачиваясь, при виде его слез я застыл в шоке. – Она чувствовала, как тебе плохо. Она хотела тебе помочь! Помочь всем, чем могла, своей силой, своей энергией, своей магией. И теперь она умирает… Ты доволен?!