Путь Бодхисаттвы (Бодхичарья-аватара) [smallscreen]
Шрифт:
19. Если же [там] я не совершу благодеяний, Но накоплю пороки, Тогда на протяжении миллионов кальп Я не услышу даже упоминания о “благих уделах”.
20. Вот почему Блаженный сказал, Что, как нелегко черепахе продеть свою шею В ярмо, гонимое по просторам океана, Так же неимоверно трудно обрести человеческое тело [54] .
21. И если за мгновение зла Можно провести целую кальпу в аду Авичи, То мне и помыслить нельзя о благом уделе, Ибо мои злодеяния копились с безначальных времен.
54
Yang dag.par ldan.pa'i lung, Thog., c. 61 и далее: «О монахи, представьте, что вся эта огромная земля обратилась в океан, по просторам коего носится одинокое ярмо, увлекаемое ветром из стороны в сторону. Представьте также, что в глубинах океана живет слепая черепаха, и ответьте мне, легко ли было бы ей, всплывающей на поверхность всего лишь раз в сотню лет, попасть головою в это ярмо?» «О нет. Владыка», — отвечали монахи. И тогда Владыка молвил: «Так же, о монахи, невообразимо сложно обрести рождение в человеческом теле».
22. Но, пройдя [через муки ада], Я все же не достигну освобождения, Ибо, претерпевая их, Буду я порождать в изобилии новое зло.
23. И если, получив столь драгоценное рождение, Я не совершаю благого, Что может быть хуже подобного заблуждения? Что может быть неразумнее?
24. Если, осознавая это, Я все же по глупости продолжаю лениться, Когда час моей смерти пробьет, Долгою будет моя тоска.
25. Тело мое тогда будет веками пылать В нестерпимом пламени ада, И жар невыносимых угрызений Будет терзать мой необузданный ум [55] .
55
Тиб.: «И если тело мое будет веками пылать в нестерпимом пламени ада, то неизбежно огонь невыносимых угрызений будет терзать мой ум».
26. Каким-то неведомым чудом Я обрел столь редкое благословенное рождение. Но если теперь, осознавая это, Я снова обрекаю себя на [муки] ада,
27. Значит, я, словно завороженный чарами, Утратил волю. Я и сам не знаю, что затуманило мой ум? Что овладело телом моим?
28. Ведь у [моих] врагов — ненависти и страсти Нет ни рук, ни ног, Ни мудрости, ни отваги, Как же они превратили меня в раба?
29. Пребывая в моем уме, Они мне вредят себе на радость, Я же сношу их, не гневаясь, терпеливо, Хотя терпение здесь постыдно и неуместно.
30. Даже если бы все боги и люди [56] Ополчились против меня, Они не сумели бы ввергнуть меня В ревущее пламя ада Авичи.
31. Но клеши — могущественные враги Во мгновение ока низвергают меня в это пекло, Где не осталось бы даже пепла От Сумеру — Владыки Гор.
32. Ни один из врагов не станет Мучить меня так долго, Как мои недруги-клеши, Вечные спутники с безначальных времен.
33. Все существа, если к ним проявить почтение, Ответят добром на добро и принесут [нам] счастье. Но если боготворить свои клеши, В ответ получишь только одни страдания.
56
Тиб.: «Даже если бы все боги и асуры...».
34. Как могу я находить радость в колесе бытия, Если в сердце моем всегда уготовано безопасное место Для этих извечных недругов, Умножающих всё вредоносное?
35. И на какое счастье я могу уповать, Если в сердце моем, опутанном сетями алчности, Пребывают эти стражи тюрьмы-самсары, Палачи и мучители адских миров?
36. И потому, покуда своими глазами я не увижу их гибели, Я не оставлю усилий. Малейшее оскорбление приводит в гнев гордецов. Они не могут спокойно спать, пока не убит их недруг.
37. В разгар битвы, страстно желая уничтожить тех, Кого клеши и так обрекут на страдания на смертном одре, Они не замечают ран от копий и стрел И не уходят [с поля сражения], пока ни достигнут цели.
38. Я же решил сразить своих прирожденных врагов, Испокон веков меня обрекавших на муки. А значит, и сотни страданий Не смогут сломить мой дух.
39. Если шрамы [от копий и стрел] ничтожных врагов Люди носят на теле как украшения, Так почему же я, устремленный к великой цели, Считаю свои страдания злом?
40. Рыбаки, мясники и земледельцы, Помышляя лишь о собственном пропитании, Терпеливо сносят жару и холод. Почему же я не сохраняю терпение ради благоденствия всех живущих?
41. Когда я пообещал освободить от клеш Всех существ, пребывающих По десяти сторонам безграничного пространства, Сам я не был свободен от собственных клеш.
42. И разве не безумием было давать обет, Даже не осознав, под силу ли мне его привести в исполнение? [Но раз уж я дал обет], я уже никогда не оставлю Борьбы со своими клешами.
43. Только этой [борьбой] буду я одержим: Движимый яростью, я сойдусь с ними в битве! Пусть [пока] сохранится во мне эта клеша, Ибо она ведет к уничтожению остальных.
44. Уж лучше сгореть, головы лишиться Или пасть жертвой убийства, Чем подчиниться моим врагам — Вездесущим клешам.
45. Когда обычный враг изгнан из страны, Он находит себе пристанище в другом государстве И, восстановив свои силы, возвращается вновь. Но иначе ведут себя мои недруги-клеши.
46. Поверженные клеши! Куда отправитесь вы, Когда, [обретя] око мудрости, я изгоню вас из своего ума? Где затаитесь вы, чтобы затем вновь причинить мне вред? А я, неразумный, опять не прилагаю усилий.
47. Этих клеш не найти ни в объектах, ни в органах чувств, Ни между ними, ни где-либо еще. Где же пребывают они, нанося урон всему миру? Они — всего лишь иллюзия, и потому Изгони страх из сердца и будь настойчив в достижении мудрости. Ибо к чему безо всякого смысла обрекать себя на адские муки?
48. Так, тщательно всё обдумав, Должен я старательно применять вышеизложенные поучения. [Ибо] разве исцелит больного лекарство, Если он не внемлет советам лекаря [57] ?
57
Будду традиционно сравнивали с лекарем, который предлагает лекарство (Пробуждение) для исцеления всех недугов мира. С этой точки зрения интересно рассмотреть Четыре Благородные Истины — основу буддизма. Истину о страдании можно рассматривать как установление диагноза. Истину о причинах страдания — как выявление причины заболевания. Истину о пресечении страдания — как врачебное заключение о том, что болезнь поддается лечению, а Истину о Пути — описание методов лечения (см.: Birnbaum Raoul. The Healing Buddha. Boston, 1989).
Такова четвертая глава “Бодхичарья-аватары”, именуемая “Самоконтроль”.
Глава пятая
Бдительность [58]
1. Те, кто желает неотступно практиковать Учение, Должны внимательно следить за своим умом, Ибо тем, кто за ним не следит, Не удастся практиковать неослабно.
2. В этом мире непокорные и безумные слоны [59] Не сумеют причинить столько вреда, Сколько вырвавшийся на свободу слон моего ума, Способный низвергнуть меня в ад Авичи.
58
Санскр.: samprajanya-raksana. Вариант перевода — хранение бдительности.
59
Уподобление ума бешеному слону является традиционным для индийской литературы. Примером может служить стих 326 Дхаммапады: «Этот ум бродил прежде, блуждая, как ему хочется, как ему нравится, как ему угодно. Теперь я его полностью сдержу, как погонщик — взбесившегося слона» (см.: Дхаммапада. Петербург: Изд-во Чернышева, 1993. с. 97). В период течки или сексуального возбуждения слоны-самцы становятся крайне опасными, они дерутся друг с другом из-за самок, принося значительный урон.
3. Но, если слон ума крепко-накрепко связан Веревкой памятования, Все страхи исчезнут, А все добродетели сами придут в мои руки.
4. Тигров, львов, больших слонов, медведей, Змей и недругов всех мастей, Стражей адских миров, Дакинь [60] и ракшас —
5. Всех можно укротить, Укротив лишь свой ум. Всех можно покорить, Покорив лишь свой ум [61] .
6. Ибо Проповедующий Истину [62] молвил: “Все страхи, А также все беспредельные страдания Берут начало в уме”.
60
Тиб.: «Дакини» заменены на «злых духов».
61
Ратнамегха-сутра, Thog., с. 71.: «Если обретешь власть над одним только умом своим, обретешь власть над всем». А также: «И благие, и пагубные деяния накапливаются в уме».
62
«Проповедующий Истину» (санскр. tattvavadin) здесь — эпитет Будды.